В точке пересечения происходит критическая ситуация – Встреча, кризис. Результатом Встречи становится возникновение нового вектора движения, который синтезирует предшествующие движения. Чем менее острый угол между векторами, тем острее, болезненней конфликт. При чем, в широком смысле, после конфликта, кризиса, Встречи возможны два принципиально разных исхода: либо появляется новая общность, система, чьим направлением движения и становится появившийся вектор, либо разрушение общности, системы (общностей, систем). То, что обеспечивает сохранение систем во время и после конфликта – это метаидентификация – или идентификация с этой большей, чем персональная, системой, возникающей при сложении векторов. Такая идентификация возможна при восхождении сторон, участвующих во Встрече к новому замыслу. Например, в военном конфликте, являющимся ярким примером пересечения векторов, направлений развития двух стран (как двух больших общностей), для мирного, конструктивного разрешения конфликта требуется идентифицироваться с человечеством, с более широким сообществом, в которое входят эти страны, и искать направление, вектор, являющийся результирующим для обеих стран. Новый замысел может заключаться в кардинальном пересмотре отношений сторон и появлении общего вектора развития, движения.
Другой пример – конфликт в семье. До тех пор, пока конфликтующие муж и жена действуют, исходя из идентификации с частью семьи (а именно, со своей ролью – мужа или жены), а не с целым – с семьей, мы, включающим в себя обе (или более) части, конфликт будет носить разрушительный характер. Важнейший вопрос, который могут задать себе конфликтующие, таков: каково общее направление движения семьи? Каков результирующий вектор наших движений? Поиск ответа на этот вопрос сам по себе может быть конструктивным, однако следующий этап решения конфликта – это следование этому вектору, каким бы странным или трудным он ни казался.
Наконец, следует отметить, что само представление конфликта, кризиса, Встречи возникает исключительно в со-знании наблюдающего, и на самом деле любая система в итоге всегда движется по результирующему вектору. Другое дело, что не всегда со-знание наблюдателя устанавливает согласование между предметной и смысловой реальностью, пытается увидеть иллюзорные направления движения, которые не осуществляются напрямую, а живут во внутреннем плане, при этом, естественно оказывая влияние на результирующий вектор – ослабляя его.
Необходимо также пояснить, что поскольку со-знание может различить буквально бесконечное число систем и подсистем для идентификаций, постольку, с точки зрения со-знания (единственно доступной нам), вся жизнь состоит из кризисов и Встреч. Эти кризисы имеют различный масштаб – от квантового до космического, и могут переживаться со-знанием как постоянная борьба направленностей. Здесь уместно вспомнить, что в различных духовных практиках, при достижении определенного уровня осознанности, мир начинает переживаться как наполненный страданием и требующий спасения. Чем глубже погружается со-знающий субъект в систему идентификаций, тем больше кризисов он наблюдает. А если это со-знание трансцендирует до более крупных идентификаций, нежели персональная цельность отдельной личности, тогда идея помощи и спасения возникает практически естественным образом – поскольку речь идет о спасении самого себя – в смысле спасения всех элементов, сообществ, малых Я, входящих в новую метаидентификацию. Можно предположить, что подобное происходит на уровне 1 регистра со-знания. Однако остается открытым вопрос, сохраняется ли переживание страдания на 0 регистре? С точки зрения многих религий и духовных практик, конечной вершиной развития со-знания является не просто преодоление индивидуального, узко личностного, но и полное вхождение в мировое «Мы», что может рассматриваться как отказ от самой идеи индивидуального, личностного «Я» – в пользу той великой целостности, которая именуется Богом. Бог есть Любовь, а не страдание.
