Тишина, чёрная, зловещая и острая, как осколок льда, сковала машину Тодда. Джессика села подальше от него, так, что часть её туловища прислонилась к дверце. Её голова была неудобно повернута к окну, сквозь которое она вглядывалась в ночное небо.
Наконец, Джессика повернулась к Тодду и нарушила тишину:
– Мне не нравится, что сейчас происходит.
Было слишком темно, поэтому мужчина не мог увидеть её злобного взгляда.
– Думаешь, мне нравится?
– Объясни мне, наконец, в чём дело?
– В том, как ты вела себя с тем парнем.
– Ну и как же я себя вела с ним? – Она уловила в своих словах ярость.
– Флиртовала. На глазах у всех.
– Наверное, ты хотел сказать, разговаривала?
– Нет, Джессика! Флиртовала.
– Ах, простите, ради бога, я и позабыла, что мы живём в девятнадцатом веке и что я права не имею общаться с неженатыми мужчинами!
– Мы не вчера познакомились. Уж я-то знаю, как выглядит флиртующая Джессика.
– Мне начинает казаться, что ты вообще понятия не имеешь, кто такая Джессика. Мы больше не в школе, Тодд.
– Я знаю, о чём говорю.
В салоне автомобиля вновь повисло ледяное молчание и оставалось там до тех пор, пока Тодд не припарковался возле их дома.
Подобная ссора произошла впервые за всё время их отношений, и Джессика решила, что больше не станет ничего доказывать ему. Ни к чему хорошему этот спор не приведёт. Поэтому не стоило и дальше бросаться обидными словами, только чтобы одержать победу – причём довольно сомнительную.
Если говорить о Лиаме, то здесь она совершенно невиновна. Она имела право защитить свою честь, к тому же ей было нечего скрывать. Но вот что касается Майкла Уилсона, того мужчины из её офиса, из-за которого она чуть не совершила ошибку… Конечно, Тодд не знал о том случае. Если бы она открылась ему, Тодд лишь убедился бы в своей правоте. Он ни за что не понял бы её, не понял, на какую жертву она пошла ради него.
Иногда правда может ввести в заблуждение.
Тодд заглушил двигатель и открыл дверцу машины. Джессика ожидала, что он скажет что-то ещё, но этого не произошло.
Она выбралась из автомобиля. К тому времени Тодд прошёл мимо неё и, не оборачиваясь, направился к дому. Какое-то время Джес не двигалась с места, ждала, что он остановится. Но даже если Тодд и заметил, что её каблуки не цокают у него за спиной, то виду не подал.
Что ж, если он собирается изображать упрямца, так и быть.
Ключ был у Тодда, поэтому, когда они дошли до квартиры, Джессике пришлось ждать, пока он откроет дверь. Он отступил и пропустил её внутрь первой. Он сделал это по привычке? Или его злость стала понемногу утихать?
Хорошо, но так просто она это не оставит. Между ними возникла проблема, которая подрывала основу их отношений. Господи, у неё перед глазами буквально маячила тень ревнивца Ригана Уоллмена. Нет, Джессика не позволит этому повториться вновь.
Воспоминания о несчастливом браке лишь укрепили её намерения. Пускай Тодд сам сделает первый шаг.
Но он его не сделал. Вместо этого он уселся за свой компьютер и принялся отвечать на электронные письма.
Как он мог заниматься электронной почтой, когда их жизнь была на грани катастрофы?
Может, это его стратегия? Может, он решил поиграть в игру «твой ход, мой ход», и теперь была её очередь ходить? Ну, уж нет! За всю свою жизнь Джессика сыграла достаточно игр. Не то чтобы ей это плохо удавалось, напротив, она была лучшей и всегда добивалась своего. Но она поклялась, что больше никогда не позволит этой черте её характера проявиться вновь. Она манипулировала людьми на протяжении многих лет: манипулировала парнями, друзьями и, что самое ужасное, Элизабет. От одной лишь мысли об этом её замутило. Пусть она проиграет, но больше не станет играть в такие игры.
Может, стоило получше узнать человека, которого она любила так отчаянно и ради которого она стольким пожертвовала? Так сказать, изучить афишу, прежде чем купить фильм.
Кстати, о грядущей катастрофе. Как они собираются решать свои семейные проблемы, если он сидит, уткнувшись в свой почтовый аккаунт, а она – сравнивает его с кинофильмом, который собирается купить? Боже, неужели та легкомысленная, поверхностная Джессика, которую она так ненавидела, никогда не исчезнет?
Девушка переоделась в свою старую, громадных размеров футболку с эмблемой Университета Ласковой Долины, которую использовала в качестве пижамы. Этот кусок материи с трудом можно было назвать красивым, а уж тем более сексуальным. Однако Тодд всегда говорил ей, что в этой футболке она выглядит соблазнительно. Возможно, для него всё, что она носила, было соблазнительным.
Что ж, сегодня он вряд ли так подумает.
Стрелки часов показывали 11:30 вечера, когда Джессика отправилась в постель, прихватив с собой книгу, которую читала. «Война и Мир». Столько лет она лгала всем о том, что уже прочла это произведение, поэтому решила однажды превратить эту ложь в правду. Только вот беда в том, что эта книга оказалась довольно тяжёлой для чтения в постели, гораздо тяжелее фильма, поэтому Джес пришла к выводу, что ей, скорее всего, придётся продолжать обманывать людей.
Кроме того, сегодня она явно не сможет углубиться в чтение. Её собственная жизнь оказалась поинтереснее всякого романа.
Она уже несколько раз перечитывала один и тот же абзац, в котором говорилось о Николае Ростове, скачущем на своём коне Бедуине, но с каждой секундой видела в тексте всё меньше и меньше смысла. Джессика с нетерпением ожидала, когда в коридоре послышатся звуки шагов Тодда, но из-за выпитого вина и усталости, навалившейся на неё за целый вечер, она провалилась в сон намного раньше, чем её любимый пришёл в постель.
***
Несколько часов спустя Джессика очнулась ото сна. Книга всё ещё лежала на её груди. В горле ужасно пересохло – выпитое вино дало о себе знать. Тодд уже спал и лежал от неё настолько далеко, насколько позволяла двуспальная кровать.
Ведь ей ничего не стоило придвинуться ближе и обнять его. Так она смогла бы вновь почувствовать его тепло, его гладкую кожу, под которой скрываются тугие мускулы. Прошептать ему: «Всё в порядке, мы любим друг друга. Я доверяю тебе...»
А что дальше? «Я позволю тебе контролировать меня?»
Джессика подавила желание двинуть ногой ему в спину и скинуть его с кровати.
Что с ними происходит? Последние месяцы они были похожи на пьяных водителей, виновных в аварии, в которой пострадал дорогой им человек. И теперь эти преступники должны думать о содеянном каждый день, гадать, как повернулась бы их жизнь, если бы не произошло никакого несчастного случая. Но это случилось. В какой-то момент им становится ясно, что прошлого не изменить, что им придётся жить с этими дурными воспоминаниями до конца своих дней. И эти воспоминания нельзя стереть.
Вот и они с Тоддом, возможно, никогда не смогут выбросить из памяти то, как поступили с Элизабет. В конечном счёте, это разрушит их отношения. Как смерть ребёнка разрушает даже самый крепкий брак.
Око за око. Что хорошего было в их отношениях? Разве их можно назвать чистыми и непорочными, учитывая то, как бесстыдно началась их любовная связь. Да и последние восемь месяцев нельзя было назвать безупречными.
Где же она – истинная красота их любви?
Если красота есть единица измерения чувств, выходит, что любовью здесь и не пахнет? Выходит, что они – два виновных человека, связанных одним преступлением, – вынуждены довольствоваться тем, за что так дорого заплатили? Они были оторваны от друзей и близких, у них не осталось никого, кроме них самих, но они предпочитали не замечать этой горькой правды и продолжали питать друг друга рассказами о любви, которая связала их. А что если у них больше не было сил скрывать истину от самих себя?
Первые несколько месяцев, наполненные восхитительным чувством влюблённости, страсти и счастья, остались в прошлом. Уже давно не было тех дней, когда они с нетерпением ждали возможности оказаться друг у друга в объятиях. Да, радость от того, что они вместе, всё ещё была сильна, но эти ощущения преисполнились обыденностью. Желание делиться друг с другом новыми впечатлениями больше не было таким жгучим. Только занятия любовью могли стереть реальность и заставить все проблемы исчезнуть. Но лишь на время. И таких мгновений становилось всё меньше и меньше: они терялись в дремучем лесу рутинных дней.
Очень редко Джессика чувствовала истинную радость, не очернённую мучительной болью.
А этой ночью вместо злости она испытывала нестерпимую печаль.
Неужели никто из них не сможет раз и навсегда покончить с этой мукой?
Тихо, как только возможно, Джессика откинула одеяло и встала с кровати. На цыпочках, босиком она прошла через комнату, открыла шкаф и достала оттуда свои туфли и джинсы. Остальные вещи она заберёт позже.
