– Мне кажется, твоя бабушка – просто чудо. – Аарон Даллас нарезал овощи в любимый салат Стивена: латук, помидоры, репчатый лук, красный перец и огурец. – Отвернись, чтобы я мог подложить сюда анчоусы.
Они временно жили в однокомнатной[28] квартире Аарона в центре Ласковой Долины. Стивен после развода оставил дом Каре.
Стив Уэйкфилд с умилением смотрел на своего избранника, который вот уже шесть месяцев готовил ему ужин. Он любил его просто до безумия. Джессика была права, когда говорила, что Аарон не такой уж и красавец. У него были разные глаза: один – карий, другой – голубой. Зато он обладал другими качествами: умный, забавный, с большим, добрым сердцем. И не какой-нибудь простофиля. А главное – Аарон был самым сексуальным мужчиной из всех, что ему доводилось встречать. Хотя, если честно, Стивен не рассматривал других мужчин в сексуальном плане, по крайней мере, осознанно. До тех пор, пока не встретил Аарона. Точнее, пока не встретил его снова. Они учились в одной школе, но были совсем разными людьми. И ни один из них не осознавал, как сильно они отличались друг от друга.
– Полегче с анчоусами. Ты же знаешь, я их ненавижу. Они костлявые, – сказал Стивен. – Так что там насчёт моей чудо-бабушки?
– Ты бы даже не почувствовал их в салате, если бы не увидел, как я их кладу туда. Я нарезаю их и добавляю в заправку для аромата. Как ты мог прожить столько лет с Карой и остаться таким профаном в кулинарии? Прям мужлан какой-то.
– Как скажешь. Так что там с бабушкой?
– Ничего.
– О, прекрасно. Снова дело в Джессике?
– Ну, я не говорю, что не пойду на ужин. Я просто хочу быть уверен, что мне не придётся сидеть рядом с моей почти-что-золовкой.
– Ладно, будь по-твоему.
– И он мне тоже не особо нравится.
– Слушай, я сделаю всё возможное, но пойми, что это небольшой званый ужин. Сколько нас будет? Если считать Элизабет – хотя я не думаю, что она придёт, – восемь или девять человек. Даже если ты не сядешь рядом с Тоддом и Джессикой, они в любом случае будут за тем же столом, что и ты.
– Да меня от одного его вида воротит.
– Тут я с тобой не согласен, – улыбнулся Стивен.
– Ты что это, считаешь его красавчиком?
– Конечно. Эй, я люблю тебя, но при этом я живой человек. – Он нежно похлопал Аарона по плечу. – Что ты делаешь?
– Раз так, то я добавлю ещё один анчоус. В нём очень много косточек.
Иногда Стивен был поражён, насколько гетеросексуальна была его гомосексуальность. Он мог бы легко жить и дальше с Карой, притворяясь натуралом. Если бы любил её. Но любви не было. Возможно, никогда. Все эти годы он жил так, как от него того ждали другие. И однажды пришло время жениться.
На протяжении последних восьми месяцев Стивен постоянно думал о том дне на пляже. Что если бы Джессика их не нашла? Осмелился бы он признаться?
Иногда в глубине души, где он мог спрятаться от себя, он сталкивался с другой мыслью. Что стало бы, если бы Джессика не вмешалась в его жизнь?
Ему хотелось верить, что он рассказал бы всё Каре. Рано или поздно.
– Не так уж сильно я и отличаюсь от Тодда, – проговорил Стивен
– Нет, отличаешься.
– Чем это?
– Он намного привлекательнее тебя.
Но Стивен знал, что предал Кару так же, как Тодд предал Элизабет. Поддавшись зову сердца. Будто это признание вины как-то могло оправдать его. Он помнил тот ужасный день на пляже, когда Джессика застала его и Аарона вместе. Его первой мыслью было: «Пускай это будет Элизабет!». Он знал, что всегда относился предвзято к Джессике. Она очень любила его, и он любил её – как брат. Но с ней было очень тяжело. Если бы она не была его сестрой, они бы никогда не подружились. Возможно, он постоянно сравнивал её с Элизабет, которая была такой необычной девушкой, и потому был так несправедлив к ней.
И всё же, что заставило её рассказать правду Каре? В тот день он словно с цепи сорвался. Как только он узнал, что Джес раскрыла его тайну жене, сразу же отправился домой к Элизабет. И был вне себя от гнева.
***
Я слишком взбешён, чтобы звонить в дверной звонок. Я знаю, что они никогда не запираются, поэтому просто распахиваю дверь настежь и кричу:
– Джессика! Где ты, чёрт возьми! Иди сюда!
Я даже не жду ответа. Мчусь через холл прямо в её спальню, толкаю дверь с такой силой, что она отскакивает от стены, и ору во всё горло:
– Какого хрена ты поступила так со мной!
Я думаю, что набросился бы на неё с кулаками, но меня удерживает Тодд. Я даже не видел, как он вошёл в спальню. И сейчас я пытаюсь вырваться из его хватки.
– Пожалуйста, Стивен, я… – Джессика отступает назад, пока не упирается в стену.
– «Пожалуйста, Стивен», – копирую её голос я. – Даже не смей оправдываться! Ты просто сука. Ты знаешь, что ты сделала с Карой?
– Я? – восклицает Джессика, набравшись достаточно смелости, чтобы защищаться. – А как насчёт тебя?
– Ты обещала, что ничего не расскажешь ей. Я же говорил, что сам разберусь с этим!
– Да, как же! И долго ты собирался с этим разбираться?
– А это уже не твоё собачье дело! – Я вырываюсь из рук Тодда.
Он просто стоит тихо и не знает, что делать: уйти или же остаться. Неуверенный в том, что я держу себя в руках, он идёт на компромисс: просто выходит из комнаты и стоит в коридоре.
Наши крики и обвинения продолжаются, и Джессика находит силу в своей правде.
– Что, пару лет?
– Пару месяцев, если для тебя это так важно. И я понятия не имею, почему тебя это так волнует. Ты не имеешь права разрушать чью-либо жизнь так, как сделала это сегодня!
– Можешь не верить, но я хотела помочь вам. Вам обоим.
– Да ну. Будто ты когда-нибудь хотела помочь кому-то в своей жизни, кроме себя, любимой. Я всегда знал, что ты эгоистка, но не представлял, какая ты дрянь.
Я протискиваюсь мимо Тодда к выходу. Затем останавливаюсь и оборачиваюсь.
– Ты больше мне не сестра. Я вычеркиваю тебя из своей жизни.
И ухожу.
Позади тишина, пока Джессика не издаёт страшный стон, из-за которого всё моё тело принизывает дрожь. Затем я слышу её рыдания. Но уже слишком поздно. Я ушёл и никогда не вернусь обратно.
***
– Не волнуйся, – проговорил Аарон, вернув Стивена к реальности. – Это день рождения твоей бабушки, и я не собираюсь его портить. Мне она действительно нравится.
– Спасибо.
И счастливая пара села обедать. Стивен оглядел миску с салатом на наличие анчоусов и, не найдя ни одного, улыбнулся, затем схватил свою вилку и приступил к еде.
Невероятно, как быстро они стали похожи на обычную супружескую чету.
***
Между тем в доме Джессики и Тодда, только несколькими минутами ранее, произошла похожая ситуация.
Ужин.
Только вместо салата на их столе была китайская еда из ресторана.
Джессика не любила готовить. Элис купила для неё несколько кулинарных книг, но та до сих пор не удосужилась открыть хотя бы одну из них. А Тодд вообще никогда не стал бы готовить. После того как его на время отстранили от учёбы в колледже, ему пришлось работать в ресторане, а также немного побыть барменом, и этим занятием он был сыт по горло. Многие парни обожают готовить. Но если Тодда можно было назвать грациозным баскетболистом, то на кухне он был, мягко говоря, неуклюжим. В редких случаях, когда он всё-таки занимался готовкой, он оставлял после себя крошки, капли и открытые дверцы, которые только и ждали, чтобы ударить всякого, кто посмеет зайти в эту злосчастную комнату. Но главное – он очень любил еду «на вынос», и это предпочтение избавило Джессику от необходимости торчать у плиты.
Сегодняшний вечер мог бы быть чудесным, если бы не это неприятное чувство, от которого Тодд не мог отделаться с самого утра после совместной пробежки с Кеном Мэттьюзом. Как они собирались жить дальше, если всё, что окружает их, остаётся неизменным? Это было для него загадкой. Вся прелесть жизни в маленьком городе заключалась в том, что из года в год тут ничего не меняется. Чувство безопасности, тепло и дружелюбие жителей, счастливые воспоминания – всё это будет окружать тебя день за днём, куда бы ты ни посмотрел. Здесь даже потеряться негде, потому что каждая дорога для тебя знакома.
Да, возможно, живя здесь, они жертвуют приключениями и новыми впечатлениями, но даже на знакомой территории можно жить по-новому, можно стать другими. И они с Джессикой станут другими. Сначала они поженятся, затем родят детей – в их жизни будет много-много нового и неизведанного.
Конечно, нет ничего совершенного, однако всё хорошее, что было в Ласковой Долине, перевешивало плохое. Даже Фрейд писал о том, что разум вытесняет плохие воспоминания. Тодд рассчитывал, что так оно и будет с ними.
Все эти мысли ютились в голове Тодда, но Джессика практически могла прочесть их. Это было несложно, потому что они думали об одном и том же.
Возможно, она была неправа, когда настояла на том, чтобы они остались в Долине. Слишком большую цену они заплатили за это. Элизабет оказалась для них обоих самой большой потерей, да и отношения между Джессикой и Стивеном были серьезно испорчены.
В тот самый день она пыталась помочь, сделать то, что, по её мнению, сделала бы Элизабет, но, как она уже поняла, рассказать всё Каре было огромной ошибкой. Джессика никогда не станет такой, как Элизабет. Да и Стивен был вне себя от ярости. Он так и не понял, что она лишь хотела помочь ему. Что она сделала это из любви к нему. Что она пыталась освободить его.
Она вспомнила, как он накричал на неё, назвал эгоистичной сукой, сказал, что вычеркнул её из своей жизни, и выбежал из дома.
***
Я стою, ошеломлённая, и не могу двинуться с места. Он ошибается. Он не понимает. Я закрываю лицо руками и чувствую, как слёзы начинают литься из глаз. Я слышу свои рыдания. Моё тело содрогается. Что я наделала?
Когда я поднимаю глаза, я вижу Тодда. Он стоит в дверях и наблюдает за мной. Я думаю, что он уйдёт, но вместо этого он подходит ко мне. Я чувствую, как его руки обхватывают меня. И падаю в его объятия.
– Всё будет хорошо. Он вовсе не думает так про тебя. Пожалуйста, перестань плакать.
Но я не могу перестать. И вовсе не из-за того, что сказал Стивен, и не из-за того, что говорят другие. Всё из-за рук Тодда, касающихся меня, из-за его тела, прижимающегося к моему. Всё, чего я так желала эти пять долгих лет, исполнилось. Мощь его рук, сомкнутых вокруг меня, жар его кожи – всё это говорит мне о том, что он тоже теряет рассудок.
Мой здравый смысл, моя честность и даже моя гордость – а у меня есть гордость! – теперь недосягаемы. Я чувствую лишь страсть, ту самую дикую страсть, которая обуяла меня пять лет назад. Всё вернулось. Я больше не контролирую себя. И он тоже.
Мы целуемся, и наш поцелуй такой глубокий, такой самозабвенный… И он так нужен мне…
Но я не могу! Нельзя! Я отстраняюсь от него. Но он до сих пор держит меня в объятиях.
– О, Боже!
Это не мой крик. Это Элизабет. Она стоит на пороге.
Мы с Тоддом в ужасе смотрим друг на друга. Мы слишком шокированы, чтобы сдвинуться с места.
– О, нет! Это просто страшный сон! – Элизабет закрывает лицо руками и начинает рыдать.
Мы оборачиваемся и видим Брюса, который стоит позади неё и просто смотрит на нас.
Я не знаю, что мне делать, но затем делаю то, что должна: подбегаю к своей сестре.
– Лиззи, Лиззи, это так ужасно! Поверить не могу, что это происходит на самом деле!
Элизабет убирает руки со своего лица, на котором сияют струйки слёз, и стоит так, качая головой, и шепчет раз за разом:
– Нет, нет…
Я поворачиваюсь к Тодду, жду его помощи, но он будто прирос к полу и смотрит на страдания моей сестры.
– Что я могу сделать? Что я могу сказать?– Я протягиваю руки, но не могу заставить себя прикоснуться к ней.
– Да нечего здесь говорить.
– Да, – говорю я, – нечего.
– Кен встретил нас в «Пицце» и всё рассказал.
Я не понимаю её.
Спиной я чувствую, что Тодд подходит к Элизабет.
– Кен? – спрашивает он.
Я не понимаю, о чём они говорят.
– Домработница обнаружила Уинстона и побежала к дому Кена. Именно она вызвала полицию.
– Уинстон?
Что-то случилось с Уинстоном. Значит, дело не в нас. Я не осмеливаюсь посмотреть на Тодда. Или на Брюса.
– Ты можешь в это поверить? Он мёртв. Уинстон мёртв!
Минуту назад я думала, что всё потеряла, но теперь у меня есть шанс спастись. Смерть Уинстона. Смерть, которая спасает меня от разоблачения. Неужели я такая дрянь?
– Я до сих пор не могу в это поверить, – говорю я.
Да, я быстро сориентировалась. Но я должна спасти нас. Во всяком случае, на первое время.
– Как это произошло? – спрашивает Тодд.
– Никто точно не знает. Но всё выглядит так, будто он упал с балкона.
– Ничего себе, да там двадцать футов высоты, – говорит он.
Теперь мы с ним заодно. Мы точно преступники.
– Что значит «выглядит так, будто он упал»? – Я действительно хочу знать подробности. Всё, что происходит, кажется мне таким странным. Словно ничего и не произошло. За исключением моментов, когда я встречаюсь взглядом с Брюсом. И мне не нравится этот взгляд.
– Конечно, он упал, – говорит Элизабет, и я вижу, что она раздражена. – Но они не знают наверняка. В смысле, это было что-то вроде сердечного приступа. А откуда вы узнали?
– Услышали от соседей, – отвечаю я. – Все уже в курсе.
– Должно быть, Кэролайн разнесла новость. – Элизабет поворачивается к Брюсу. – Да?
Брюс согласно кивает, но не отвечает. Он просто наблюдает за нами. Это плохо.
Элизабет протягивает руки, и мы оба – я и Тодд – подходим к ней.
Я вижу, что Брюс уходит.
***
– Может, сходим в кино? – Сейчас была очередь Тодда беспокоиться о Джессике. Он вызволил её из дурных воспоминаний, которые, он знал, крутились в её голове. Так они попеременно волновались друг за друга.
