Джессика работала в компании «MYFACEISGREEN»[22], специализирующейся на продвижении нового, экологически чистого продукта для популярного косметического рынка. Эта компания образовалась лишь четыре года назад, но уже имела внушительный список клиентов из других, более крупных фирм, таких как «Revlon», «Almay» и «L'Oréal», которые хотели прорваться на рынок экопродуктов.
У «MYFACEISGREEN» были филиалы в Чикаго и Нью-Йорке, но главный офис, в котором работало пятьдесят человек, располагался в Ласковой Долине, потому что основная финансовая поддержка предприятия пришла от Ричарда Фаулера, отца Лилы. Джессике удалось получить эту работу благодаря знакомству с Фаулерами, однако через два месяца исполнительный директор Дуг Спендер увидел, что у него в руках появился по-настоящему талантливый работник и сделал Джессику ответственной за крупнейшие косметические магазины в Лос-Анджелесе и Сан-Диего.
Благодаря этому Джес получила должность выше, чем у дочери владельца компании. Но Лилу мало интересовали дела отцовской фирмы, так что в те дни, когда она снисходила до посещения офиса, она едва ли замечала, какую роль там исполняет Джессика. Кроме того, теперь у Лилы была компания за обедом.
Поскольку все организационные моменты её работы совершались в Ласковой Долине, Джессике приходилось много ездить туда и обратно (в основном на машине) в Лос-Анджелес и Сан-Диего. И только в этих длительных поездках она могла спокойно, в полном одиночестве терзать себя мыслями об Элизабет.
Джессика начала работать в «MYFACEISGREEN» сразу после того, как вернулась из Франции, и, проработав в компании полгода, она поняла, что пошла правильной дорогой. Она выбрала специальность «деловые коммуникации» в Университете Ласковой Долины лишь потому, что ей казалось, будто подобный род деятельности не будет мешать её светской жизни. На деле же работа занимала до сумасшествия много времени, хотя она всё равно любила её. Джессика могла общаться с людьми и рекламировать им продукцию, синхронизировав свои аккаунты в Твиттере и Фэйсбуке. Она была очень убедительна и, казалось, знала всё интуитивно, ещё до того, как её этому научили.
Джес отвечала за выбор и организацию презентаций косметики: изучала продукцию и выбирала стратегию продажи товара. Её первой попыткой была маска из морских водорослей, которая в действительности делалась из листов сушёных водорослей, растворялась в воде и наносилась на лицо. Она провела презентацию этого средства в Лос-Анжелесе, используя моделей, которые были одеты в платья и перья и разыгрывали сцену бала-маскарада.
Журналисты из газеты «Лос-Анджелес Таймс» присутствовали на этой презентации, и она им настолько понравилась, что они опубликовали целую статью о ней в разделе моды. К тому же в описании средства говорилось, что оно освежает и осветляет кожу, придавая лицу светящийся и ухоженный вид, не вызывает аллергических реакций и абсолютно натурально. Фирма «Almay» была очень довольна тем, как Джессика справилась с этим заданием.
После этой презентации они доверяли работы с их косметикой только Джессике. Теперь у неё был пожизненный запас маски из морских водорослей, и со временем она обнаружила, что их можно подсушивать на плите и есть вместо чипсов. Даже Тодд любил грызть их, когда работал над своими статьями дома. По крайней мере, они были полезнее, чем хрустящий бекон, а ещё ей совесть не позволяла выбрасывать подарок.
Вскоре ей предоставили собственный офис с окном, и она превратилась в трудоголика – в масштабах Джессики, разумеется. Погружаясь с головой в работу, она могла отвлечься от страданий по родной сестре.
Она действительно любила работу и прекрасно ладила с коллегами. Вообще-то в офисе Джессика становилась совсем другим человеком. Она была образцовым работником, её уважали, даже по поводу рекламы новой продукции в первую очередь консультировались с ней. За помощью к ней обращались не только новички, а зачастую и люди, которые много лет проработали в этом бизнесе, особенно Майкл Уилсон, вице-президент, которого перевели из чикагского офиса. Он считал, что Джессика – настоящий самородок, и хотя он работал в фирме уже двенадцать лет, он всегда с интересом выслушивал её идеи.
Здесь никто не смотрел на неё, как на старшеклассницу Джессику, одну из близняшек (причём не лучшая половина), бывшую школьную болельщицу и, прямо скажем, пустышку. И даже если кому-то в голову пришло бы подумать о ней, как о нерадивой дурочке, они бы ошиблись. Джессика была столь же умна, как и Элизабет, но у неё был совершенно другой стиль – невероятный, восхитительный, живой и очень недооценённый.
Большинство работников офиса были не из Ласковой Долины и не имели никакого представления о её прошлом. Никто не считал её младшей из близнецов, потому что вряд ли кто-то вообще знал, что у нее есть сестра. Впервые в жизни её воспринимали серьёзно саму по себе. Хотя, возможно, на это повлиял тот факт, что Элизабет не было рядом. Не с кем было сравнивать.
Конечно, Тодд относился к их любви серьёзно, но даже с ним она не могла до конца избавиться от того образа старшеклассницы, который, она знала, иногда его нервировал. В какие-то моменты она действительно вела себя, как шестнадцатилетний подросток, но не тогда, когда приходила на работу. Там она была значимым человеком, а не пустышкой.
И Майкл Уилсон, вице-президент, прекрасно знал это и ценил её. Если бы Джессика попыталась представить себе идеального мужчину, Майкл был бы близок к этому идеалу. Он не был «красавчиком», как Тодд. Ему шёл пятый десяток, у него были светлые волосы и мальчишеская фигура. Был и мальчишеский шарм в его внешнем виде. Улыбчивый, сердечный, ненапыщенный, Майкл был из тех людей, которые нравились всем. Кроме того, многие коллеги замечали, что у Майкла был далеко не профессиональный интерес к Джессике.
За те несколько раз, что Лила появлялась в офисе, она успела посвятить Майкла в подробности личной жизни своей лучшей подруги, а особенно той части, которая касалась Тодда. Так что Майкл не позволял своим чувствам брать верх и никогда не переступал черту.
А ещё он ни разу не подал виду, что ему известно что-то о Джессике, и всегда поддерживал хорошие, профессиональные отношения. Они общались дружелюбно, но только по работе.
Последнюю неделю Майкл был занят проектом по продвижению новых бронзаторов, изготовленных исключительно из органической цветочной пыльцы. Наносишь это средство на протяжении нескольких дней – получаешь потрясающий эффект... до тех пор, пока тебе не захочется от него избавиться. Похоже, средство окрашивает, а не просто покрывает поверхность кожи. Как из этого выкрутиться? Как превратить это в преимущество? Только один человек мог бы с этим справиться.
– Ты уже ознакомилась со средством «Безупречный цветок»? – Майкл задержал Джессику около шести, когда она уже собиралась уходить.
– Вообще-то нет, хотя слышала о нём. Звучит многообещающе.
– Да, но только до тех пор, пока тебе не захочется это смыть.
– А с чего бы мне захотелось его смывать?
– Такой вопрос мне в голову не приходил. Ты настоящее сокровище.
Джессика изобразила на лице улыбку. Всё, что от неё требовалось, – просто быть естественной. Ей не нужно было работать на износ, не нужно было делать вид, что она что-то знает, когда это не так. Потому что Джессика действительно знала всё, что касалось её работы.
И сейчас она видела, что Майкл был в восторге от неё. Она снова сделала это.
– Я думал об этой проблеме несколько дней. А ты так легко с ней справилась. Ты просто невероятная. Спасибо тебе, – сказал он и обнял её.
Это были тёплые объятия благодарности. Джессике было приятно, что её оценили.
А для Майкла эти объятия значили намного больше, но он контролировал себя.
– Позволь мне угостить тебя бокалом шампанского, – сказал он. – Здесь есть бар неподалёку. – Да, он контролировал себя, но не полностью. – Ты не знаешь, но ты очень помогла мне. Теперь я могу пойти домой и отдыхать без чувства вины. Впервые за неделю.
Она не могла сдержать улыбку. Майкл был таким милым. Он был не похож на тех мужчин, с которыми привыкла общаться Джессика – спортсмены и плохие мальчики. В Тодде, кстати, чудесным образом сочетались искренность, надёжность и спортивная фигура. Ей повезло.
Джессика чувствовала себя очень хорошо, и ей не хотелось, чтобы это ощущение покидало её. Бокал шампанского и разговоры о том, какая она потрясающая, – всё это звучит довольно заманчиво. Только вот Тодд будет ждать её дома к шести тридцати, чтобы вместе поужинать и, может быть, сходить в кино.
Но выпить бокал шампанского с благодарным тебе вице-президентом могло бы стать отличным окончанием дня.
– Что ж, бокал шампанского никому не повредит. Я напишу своему другу, что задержусь.
Она могла бы сказать «парень», но не стала делать этого. Вытащив из сумочки свой iPhone, Джессика напечатала сообщение Тодду:
«Привет. Застряла на совещании. Буду в 7».
Так проще. Зачем вдаваться в подробности и говорить о проекте Майкл и о шампанском. Слишком много информации. Ведь можно рассказать ему об этом, когда она придёт домой.
Ну, кого она пытается обмануть? То, что она написала в сообщении, было неправдой. И о чём тогда ей рассказывать Тодду? Такие размышления были в стиле Джессики Уэйкфилд, однако теперь она чувствовала себя неуютно.
Майкл был просто ошеломлён своей удачей, и чтобы этот шанс не ускользнул от него, он поспешно схватил свой портфель со стула и сделал жест «после Вас». Джессика взяла свою сумочку и переступила порог офиса.
Бар недалеко от их офиса был весьма популярным заведением. Несколько столиков стояли снаружи, за ними сидели молодые люди, которые, видимо, решили насладиться лучами вечернего солнца после работы. Все они писали сообщения на своих Блэкберри и iPhone, писали даже те, кто сидели вместе за одним столиком. Для них словно не существовало внешнего мира.
Джессика направилась к свободному столику, но Майкл, взяв её за руку, мягко направил её в тёмное пространство бара, к столику в дальнем конце зала.
– Здесь поспокойнее, – сказал он, пододвигая для неё стул.
Она села. В груди у неё было странное чувство. Джессика даже подумала, что они выглядят так, будто пришли на свидание. Уже давно она не оказывалась в подобной ситуации.
Майкл был милым. Даже очень. Он был умён, любезен, успешен, и у них было много общего. А главное, их дружба ничем не осложнялась.
Насколько она знала, у него никого не было. Он никогда не был женат, у него не имелось детей. По словам Сесилии Браун, которая работала в маркетинге, у Майкла собственный чудесный дом, некий семейный капитал и юридическая степень. А ещё он водил серебряный «BMW». Определённо, мужчина во вкусе Джессики.
Должно быть, сама судьба подталкивала её к этому мужчине, размышляла Джес. Почему она солгала Тодду? Стоит ли довериться интуиции? Ведь она срабатывает намного быстрее, чем разум.
Прислушавшись к своим инстинктам, таким отчётливым и простым, она могла бы полностью изменить свою жизнь. Никто бы не смог презирать её за этот выбор. Даже сплетен было бы не очень много; ведь это так похоже на старую Джессику, так что вряд ли кто-то вообще заметил бы случившееся.
Столько всего изменилось бы в её жизни. В её стиле оставлять всё лучшее на десерт. А после – смаковать это.
Тут ей пришло в голову, что без Тодда она могла бы вернуть Элизабет, воссоединиться со своей половиной, вновь стать с ней единым целым. Она и её близнец могли бы снова быть сёстрами, которые общаются, смеются и поддерживают друг друга. Она так отчаянно хотела вернуть Элизабет!
Конечно, это не случилось бы сразу – заняло бы некоторое время, но не слишком много. Она могла бы прийти к Элизабет и попросить у неё прощения. Сказать, что больше нет никакого Тодда, и больше никто не будет напоминать о её ужасном предательстве. Ведь Элизабет тоже не позволила бы ему вернуться к ней.
Все, что ей было нужно, – это отказаться от Тодда.
– А ты? Брют?[23]
– Что? – Фраза Майкла прервала её виноватые мысли. Ей послышалось или он сказал: «И ты, Брут?»[24] На мгновение острая обида пронзила её сердце, но затем она осознала, что никто её ни в чём не обвиняет. Майкл лишь хотел узнать, какое шампанское она будет. Возвращаясь к разговору, Джессика улыбнулась и решила отшутиться: – Брут. Да, это я…
– Не говори ерунды! – Кажется, её собеседник понял шутку и улыбнулся.
Хорошие зубы. Красивые зубы. Очень белые, но не такие неестественные, как на рекламных плакатах. Они были словно прозрачными, ровными, можно сказать, совершенными. Не было видно никаких отколов или расщелин. Этого мужчину можно было разглядывать вечно.
Официант принес два бокала ледяного шампанского.
Майкл произнёс тост за неё.
– Спасибо тебе за помощь.
– Ты очень любезен.
Они выпили.
Мужчина сделал глубокий вдох, а затем произнёс:
– На самом деле, я ждал этого момента уже давно.
Но мысли Джессики были далеко, она не слышала слов своего спутника. Она размышляла об Элизабет, о том, что сестра снова могла бы быть с ней рядом. Они снова любили бы друг друга и больше никогда не разлучались. Так и должно было быть. И всё, что она должна сделать, – это бросить Тодда.
Инстинкты могут быть хорошими, зачастую полезными, они могут даже спасти вашу жизнь. А ясное мышление может быть мудрым. Но ничто не может устоять перед одной-единственной силой, которая, как мощное торнадо, всё разметает на своём пути. И это сила любви.
Вот какие мысли были сейчас в её разуме и сердце. И если она сомневалась раньше, то теперь знала это наверняка. Сейчас она должна сделать ещё один глоток шампанского, встать, поблагодарить Майкла за угощение и сказать, что, если ему понадобится её помощь по работе, она всегда к его слугам.
Но это всё, что она может ему дать. Потому что она принадлежит Тодду.
Они попрощались, и Майкл в очередной раз поблагодарил её за помощь. Он понял, что проиграл, поэтому просто остался сидеть на месте, где прикончил свой бокал и допил то, что осталось в бокале спутницы.
А Джессика почти бежала к своей машине, будто её спешка могла что-то исправить. Она знала, что минутой назад чуть не оступилась. Хотя это мягко сказано.
Пока Джес сидела в машине, она вдруг осознала всю чудовищность решения, которое могла бы принять. И на её глаза навернулись слёзы.
Она вновь потеряла Элизабет, только в этот раз она действовала осмысленно, а не так, как 8 месяцев назад. Тогда она не контролировала ситуацию. А теперь она осознанно выбрала Тодда.
А ещё она понимала, какую ужасающую вещь совершила восемь месяцев назад, когда вернулась в Ласковую Долину и разрушила жизнь своей сестры. Ей и в голову не приходило, что она каким-то образом сможет обидеть свою дорогую Элизабет, предать её, унизить. И всё же сделала это.
И сейчас она знала почему.
Бог свидетель, она не планировала этого, она не хотела этого, но это всё равно произошло.
Когда Элизабет забрала её из аэропорта, Джессика должна была понять, что зря вернулась в Ласковую Долину. Да, она отчаянно нуждалась в сестре, но приезжать к ней было эгоистично и жестоко.
Но у неё не было выбора. Родители были в отпуске, а она не хотела портить им отдых своими новостями о разрыве с Риганом. Так что они не вернулись бы раньше, чем через две недели. Кроме того, ей была нужна Элизабет – её любовь, её тепло, её понимание. Когда Элизабет заботилась о ком-то, а особенно о своей «маленькой сестричке», она отдавала себя целиком, без остатка. Любой мог отдать в руки Лиз всю свою жизнь и не беспокоиться больше ни о чём. Ну, по крайней мере, Джес точно могла.
А главное, Джессика привыкла быть Джессикой Уэйкфилд. Особенно для своей близняшки.
***
По дороге домой Элизабет возбуждённо рассказывает обо всех интересных вещах, которые произошли в Ласковой Долине. Её работа в газете, наконец, начала приносить плоды. Она больше не обозревает скучные вечеринки и второсортные мероприятия. Теперь она пишет о важном. Например, на прошлой неделе она писала статью об ограблении ювелирного магазина в торговом центре прямо в разгар рабочего дня. Эта история была размещена на главной странице за её подписью. Воров ещё до сих пор не поймали, поэтому Лиз продолжает освещать эту проблему, дополняя её новыми фактами и теориями.
Когда мы останавливаемся возле дома, я чувствую себя настолько виноватой, что буквально задыхаюсь и не могу ворочать языком. И вдруг Элизабет посреди своего монолога обрушивает на меня, словно бомбу, их планы с Тоддом. Да, они наконец-то собираются пожениться и готовы назначить дату свадьбы.
Элизабет останавливает машину и с сияющей улыбкой делится своим захватывающим секретом. Она поворачивается ко мне, ожидая моего ответа. Я натягиваю на лицо искусственную улыбку, как на телекамеру.
– Возможно, этой осенью, – говорит сестра. – Ну, что скажешь, подружка невесты?
Поколебавшись долю секунды (столько времени мне понадобилось, чтобы проглотить эту новость), я подаюсь вперёд и обнимаю свою близняшку.
– Думаю, это прекрасно. Я очень тебя люблю, и я действительно счастлива за тебя. И за Тодда тоже. Я всегда была рада за вас. Разве нет?
– В какой-то момент я сомневалась в этом решении. Было что-то... Я не знаю… Какая-то тень нависала надо мной и останавливала меня. Возможно, это просто страх, но в любом случае это в прошлом. Сейчас я знаю, что правильно поступаю.
– Вы уже сообщили маме и папе?
Элизабет берёт мою руку.
– Конечно, нет. Никто не должен был узнать раньше тебя.
И нам с ней ничего не остаётся, кроме как плакать. И мы плачем. Обе. Элизабет плачет от радости, а я… А от чего плачу я? Да какая разница? Все слёзы выглядят одинаково.
Мы идём с ней к двери рука об руку. У меня нет багажа, ведь когда я сбегала из Франции, я не взяла ничего, кроме своей сумочки. Дверь не закрыта. Элизабет раскрывает её широко с гордым звуком:
– Та-да!
А там висит огромный плакат с надписью: «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ДЖЕССИКА!» Впервые за день я улыбаюсь по-настоящему.
– Супер! Только художник из тебя, скажем прямо, отстой.
– А это не я рисовала. А Тодд.
Прежде чем я успеваю прокомментировать это заявление, в холле появляется сам Тодд.
И я стою перед ним, раскрасневшаяся, онемевшая и ошеломленная от своего бестактного замечания. Но затем я активирую свою кнопку «Очаровательная Джессика», улыбаюсь во весь рот и выкрикиваю:
– Я в восторге! – И спешу поскорее обнять своего будущего зятя.
Я чувствую, как он тихонько отступает, но это не останавливает меня, и я стискиваю его в крепких объятиях. Через мгновение он отвечает мне. В этот момент мы чувствуем, как наши тела соприкасаются друг с другом. И в тот же момент нас отталкивает друг от друга, как от электрического удара. Мы буквально отпрыгиваем назад.
Я уверена, никто не увидел ничего необычного в наших объятиях. Особенно та, для которой ничего необычного не может происходить в принципе. Элизабет, разумеется. Встреча проходит хорошо.
Этот вечер и весь следующий день Элизабет хлопочет вокруг нас двоих, как наседка, которая пытается убедиться, что её птенцам удобно. Она подстрекает нас на разговоры и с усердием пытается выманить из нас улыбки старыми добрыми разговорами о школе. Её любимая тема для разговоров – ужасное превращение Уинстона в сноба, и в этом Тодд с ней солидарен. Лиз так занята своей ролью хозяйки, что не замечает плохо замаскированную настороженность и беспокойство, с которыми я и Тодд относимся друг к другу. Она также не замечает (по крайней мере, осознанно) тот факт, что мы с ним редко бываем вместе в одной комнате. А когда все-таки оказываемся рядом, едва смотрим друг на друга.
***
Так и продолжалось целую неделю: Джессика Уэйкфилд жила в том же доме, что и Тодд Уилкинз. Так уж вышло, что Тодд работал дома: писал статьи целый день и каждый день на протяжении следующих десяти суток. Редактор дал ему дополнительное время на написание второй и третьей статей.
Джессика, конечно, не работала, так что всё время они находились под одной крышей. А Элизабет продолжала твердить о том, как весело им было бы втроём, если бы она только могла оставаться дома. Но она не могла. Она должна была ходить на работу. На целый день. Каждый день.
Именно так Джессика и уничтожила жизнь своей сестры.
***
Возможно, если бы Элизабет была внимательнее или была менее доверчивой... Хотя, конечно, это было невозможно. Вообще-то Лиз всегда была очень наблюдательной, но когда дело касалось сестры, безграничная любовь к ней ослепляла всю её бдительность.
Кроме того, с виду отношения между Джессикой и Тоддом оставались такими же, какими были все эти долгие годы.
***
Я знаю, что между Тоддом и Джессикой есть напряжение. У них были проблемы ещё в старшей школе. Хотя всю прошлую неделю они вели себя, как старые друзья. По крайней мере, иногда. А после пары бокалов вина и хорошего ужина вообще чувствовали себя в обществе друг друга достаточно комфортно. Но я чувствую, что в их отношениях есть какой-то подводный камень, и от этого ощущения мне становится не по себе.
Они думают, что я ничего не знаю и не вижу, но это не так. Я знаю, что происходит, это делает меня несчастной, но я тут бессильна.
Чувство собственничества – вот что происходит между ними. Ревность с обеих сторон. Каждый из них чувствует, что он часть одного и того же человека – меня.
Не имеет значения, как они относятся друг к другу, у них нет выбора. Я нужна Джессике, а Тодд должен смириться с такой непростой ситуацией. Мы близнецы, мы всегда ими будем. Это наша судьба.
Как бы мне хотелось рассказать Тодду о своих переживаниях. Но я не могу. Это было бы предательством. А я никогда не предам сестру. И она, несмотря на все её недостатки, никогда не предала бы меня.
Жаль, что из-за работы я не могу быть сейчас дома с сестрой. Мы втроём были бы вместе, и, возможно, я могла бы сгладить острые углы между ними. В конце концов, скоро они станут родственниками. Очень скоро. Вероятно, этой осенью.
