и больше ничей. Все, что я узнал от других, выражается с помощью переменных, как мы видели при обсуждении человека, который говорил «вон там Джонс». В подобном случае мнение, которое сообщается слушателю, никогда не совпадает с тем, которое выражается говорящим, хотя, при благоприятных обстоятельствах мнение слушателя может быть логически дедуцировано из мнения говорящего. Когда я слышу, как человек произносит высказывание «/а», где «а» является именем чего-то такого, что мне неизвестно из опыта, то если я и доверяю его мнению, то не мнению «fa» (поскольку для меня «а» не является именем, a мнению «существует χ такой, чтоД». Такое мнение, хотя оно и выходит за пределы моего опыта, не исключил бы ни один из тех философов, которые желают определять «истину» в терминах «опыта».
Можно сказать: когда человек восклицает: «Вон там Джонс», и я верю ему, причиной моего мнения является его восклицание, а причина его восклицания лежит в его восприятии. Вот почему мое мнение все еще основано на восприятии, хотя и косвенным образом. У меня нет желания спорить с этим, но я хотел бы спросить, откуда это известно. Чтобы выявить стержень проблемы, я предположу, что мой приятель сказал истину, когда говорил, что «вон там Джонс», поскольку он видел Джонса, и что я верю тому, что Джонс был там, поскольку я слышал, как мой приятель сказал это. Но до тех пор, пока мой приятель и я не стали философами, два слова «поскольку» в этом высказывании должны означать причину, а не логическое следствие. Я прихожу к мнению, что Джонс был там, не в результате процесса рассуждения; если имеется воз-будитель, мнение возникает спонтанно. Мой приятель также не приходит к произнесению фразы «Вон там Джонс» в результате рассуждения, берущего начало в восприятии, — здесь все так же происходит спонтанно. Причинная цепочка, таким образом, здесь ясна: Джонс, отражая солнечные лучи, вызывает восприятие у мо- ι его приятеля; восприятие вызывает произнесение фразы «вон там Джонс», произнесенная фраза вызывает у меня слуховое восприятие, которое, в свою очередь, обусловливает мое мнение, что «Джонс находится где-то поблизости». Но вопрос, который мы хотели бы
Истина и верификация
задать, таков: что я должен знать, чтобы как рефлектирующий философ я мог знать, что именно данная причинная цепочка служит основанием моего мнения?
Я не затрагиваю сейчас такие обыденные причины для сомнения, как зеркальное отражение, слуховые галлюцинации и проч. Я хочу предположить, что все происходит именно так, как мы это представляем, и даже, чтобы избежать не относящихся к делу недоразумений, что во всех сходных случаях все происходит одинаковым образом. В таком случае, моя убежденность в наличии причинной обусловленности моего мнения, что Джонс находится поблизости, оказывается истинной. Но истинная убежденность не то же самое, что знание. Если я скоро стану отцом, я могу верить, основываясь на астрологии, что ребенок будет мальчиком; когда наступит время родов, может оказаться, что родится мальчик; но я не могу сказать, что знал, что родится мальчик. Вопрос в следующем: чем лучше истинное мнение, возникающее из приведенной выше причинной цепочки, чем истинное мнение, основанное на астрологии?
Имеется одно очевидное различие. Предсказания, основанные на приведенной выше причинной цепочке, когда они могут быть проверены, оказываются истинными; в то же время астрологические прогнозы по поводу пола ожидаемого ребенка в ряде случаев будут ложными, хотя они бывают и истинными. Но гипотеза, что световые волны, исходящие от Джонса, объекта восприятия и произнесения фразы моим приятелем, а также звуковые волны, исходящие от него ко мне, являются просто вспомогательными фикциями в причинной взаимосвязи моих восприятий, имеет те же следствия, что и гипотеза реализма, и поэтому обе гипотезы одинаково приемлемы, если результаты моих восприятий имеют единственное основание в моем эмпирическом знании.
Однако это не главное возражение. Главное же возражение состоит в том, что если бессмысленно предполагать существование не доступных опыту событий, то бессмысленными оказываются световые и звуковые волны, допускаемые реалистической гипотезой. Если мы не позволяем лейбницевым монадам взаимодейство-
