Истина и верификация

раничения приложимы к тем теориям поведения животных, которые начинаются с закона привычки.

Однако при нынешнем состоянии наших знаний мы не можем избежать использования понятия привычки; лучшее, что мы можем сделать, это вспомнить, что «привычка» и все понятия, производные от него, обладают условным и приблизительным характером. Это понятие применяется, в частности, к памяти. Отвечающие требованиям физиология и психология выводили бы память так же, как ньютоновская механика дедуцировала законы Кеплера, как нечто приблизительно верное, но несущее в себе вычислимые и объяснимые неточности. Соответствующие действительности и ошибочные воспоминания должны подчиняться одним и тем же законам. Но все это — далекий идеал, а пока что мы должны достигать лучшего с понятиями, которые, как мы убеждены, являются условными и не совсем точными.

Я думаю, что с этими оговорками мы можем принять точку зрения, согласно которой о событии говорят как об «опытном» тогда, когда оно, или последовательность сходных событий приводят к возникновению привычки. В соответствии с данным определением можно заметить, что каждое припоминаемое событие является опытным. Однако событие может быть опытным и не припоминаться. Я мог бы знать по опыту, что огонь жжет, не будучи в состоянии вспомнить ни одного случая, когда я испытал чувство жжения. В этом случае происшествие, когда я пострадал от огня, было ранее известно по опыту, но не с хранилось в моей памяти.

Давайте теперь, прежде всего, попытаемся сформулировать в безусловной форме отношение эмпирического знания к опыту, как оно выглядит после наших обсуждений. Когда это будет сделано, мы сможем перейти к защите нашей точки зрения от других философов.

Все мои мнения, в словесном выражении которых отсутстввуют переменные, т. е. нет таких слов, как «все» или «некоторые», полностью зависимы от моего опыта. Такие мнения должны выражать мой перцептивный опыт, и его единственным расширением будет то, что опыт можно вспоминать. Будет учитываться только мой опыт