ступил Карнап в его «Der logische Aufbau der Welt». В «Логическом синтаксисе языка»1 он делает незначительное изменение: он говорит, что возможны как интенсиональные, так и экстенсиональные языки, и что мы должны только сказать, что каждое суждение интенсионального языка может быть переведено в экстенсиональный язык. Но даже последняя формулировка рассматривается им не как верная, а как всего лишь правдоподобная. Однако по поводу пропозициональных установок он повторяет мысли Витгенштейна. «Чарльз говорит (или думает),что А», говорит Карнап, является интенсиональным, но может быть переведено в «Чарльз говорит (или думает), что "А"». Здесь нам говорят: «пусть "А" будет сокращением (не обозначением) некоторого предложения». Нам также говорят, что синтаксические обозначения должны вводиться с помощью кавычек. Все это ничего не добавляет к тому, что содержится в «Логико-философском трактате».
Я сомневаюсь, можно ли придерживаться данного взгляда на витгенштейновских основаниях, пусть даже этот взгляд является истинным. Поэтому я предлагаю исследовать критически аргументы Витгенштейна.
Рациональное зерно процитированного рассуждения Витгенштейна заключается в следующем: «"А полагает, что р", "А думает, что р", "А говорит, что р" имеют форму "'р' говорит р"». Давайте попытаемся сформулировать данную точку зрения отчетливо.
Вообще говоря, когда слово входит в предложение, мы говорим не о слове, а о том, что оно означает; когда же мы желаем говорить о слове, мы заключаем его в кавычки. Поэтому предложение «"Сократ" является именем Сократа» не является тавтологией; вы усваиваете суждение подобного вида, когда вам представляют личность, о которой вы никогда не слышали. Когда слово «Сократ» не заключено в кавычки, вы говорите о человеке, а не о слове. Аналогичным образом, когда вы утверждаете суждение, вы ничего не говорите о словах, а говорите о том, что
г§ 67, с. 245 и ел. 302
Экстенсиональность и атомистичность
эти слова означают; и если мы хотим что-нибудь сказать о словах, мы должны заключить их в кавычки. Но существует различие между суждениями и единичными словами. Единичные слова, по крайней мере такие, как объектные слова, обладают значением, внешним по отношению к языку; но суждения, поскольку они могут быть ложными, должны иметь не столь непосредственную связь с объектами (кроме случаев, когда суждения выражают результаты восприятия). Таким образом, различие между «р» ир — не столь простое, как между «Сократом» и Сократом.
Важное для данной дискуссии различие имеется не между «р» и р, а между тем, что р выражает и на что р указывает. Это различие не ограничивается суждениями; оно относится также к объектным словам. Если я восклицаю: «Пожар!», я выражаю собственное состояние и указываю на событие, отличное от моего состояния. Единичное слово является здесь полным предложением. Но таковыми могут стать только объектные слова; другие слова могут быть только частями предложений. Я придерживаюсь той точки зрения, что использование объектного слова в качестве полного восклицательного предложения является его первичным использованием, из которого является производным его использование как части развернутого предложения. Именно в качестве предложения объектное слово выполняет функции выражения и указания.
Различие между значимыми и бессмысленными строчками слов заставляет нас признать, что значимое предложение обладает нелйнгвистическим свойством, именно «значением», которое не имеет никакого отношения к истинности или ложности, будучи более субъективным свойством. Мы можем отождествить значение предложения с тем, что оно выражает, а это состояние говорящего. Подобное состояние может быть названо «мнением», если предложение находится в изъявительном наклонении. Два мнения, которые могут быть выражены одним и тем же предложением, называются примерами одного и того «мнения».
