принцип должен быть истинным, если витгенштеиновскии принцип атомистичности истинный. Обратное не имеет силы. Как я далее объясню, менее всеобъемлющая и более защитимая форма принципа равным образом ведет к технической форме. Именно в технической форме принцип является важным для логики. Я думаю, что сам Витгенштейн принял бы теперь предлагаемую модификацию, поскольку, как я понимаю, он больше не верит в атомарные суждения. Как мы видели ранее, для логики полезны атомарные формы, и модифицированный принцип позволяет их подстановку на место исходных атомарных суждений, в которых обсуждалась необходимость того, чтобы каждое слово означало нечто лишенное сложности.
Ослабленный витгенштеиновскии тезис, который выглядит более правдоподобным, формулируется следующим образом. Имя N может быть на самом деле именем комплекса, но само не может содержать никакой логической сложности, т. е. никакой части, состоящей из символов. Это как раз справедливо для всех реально используемых имен. Цезарь был комплексом, но «Цезарь» является логически простым, т. е. не содержит символов [слов] в качестве частей. Мы могли бы согласиться с тем, что витгенштеиновскии тезис неприменим ко всему, что в действительности имеет комплексную природу, а применим только к вещам, именуемым сложными именами. Например, хотя имя «Цезарь» — простое, имя «смерть Цезаря» — сложное. Вместо фразы «каждое высказывание о сложных объектах», с которой начинается витгенштейновская формулировка, мы подставим: «каждое высказывание о сложных объектах, сложность которых стала явной в данном высказывании». Такая формулировка отводит трудности/которые иначе могли бы возникать всякий раз, когда мы говорим о чем-то действительно сложном, но неизвестном нам в качестве такового, или же во всяком случае таком, о чем мы не знаем, как его разлагать на составляющие элементы.
Даже в такой ослабленной формулировке принцип запрещает вхождение p как целого в высказывание «А полагает, что р», поскольку суждение p должно быть явно сложным, за исключе-