терминах опыта, эти две гипотезы неразличимы. Convertando1, если логически возможно различать две подобные гипотезы, должно быть что-то ошибочное в эмпиризме. Нам представляется, что интересный момент данного результата состоит в том, что он требует от нас способности различать две гипотезы, не зная, какая из них истинна.
Сказанное возвращает нас к вопросу: как могу я мыслить вещи, с которыми не могу столкнуться на опыте?
Возьмем, скажем, высказывание: «Звук существует благодаря звуковым волнам». Какое значение может иметь данное высказывание? Обязательно ли следующее его значение: «если я предположу, что звук должен существовать благодаря звуковым волнам, я смогу развить теорию, связывающую звуки, которые я слышу, с другим опытом»? Или же высказывание способно значить, как, кажется, и есть на деле, что существуют события, с которыми я не сталкиваюсь на опыте?
Данный вопрос меняет отношение к интерпретации суждений существования. Логика предполагает, что если я понимаю высказывание «φα», я могу понять высказывание «существует χ такой, что <рх». Если это предполагается, тогда при заданности двух понимаемых высказываний φα, ψα я могу понять «существует χ такой, что φχ и ψχ». Но может случиться так, что в нашем опыте φχ и ψχ никогда несоединимы. В таком случае, понимая «существует χ такой, что φχ и ^х», я понимаю нечто за пределами опыта; и если у меня имеются основания полагать это, я имею основания также полагать, что существуют вещи, с которыми я не сталкиваюсь на опыте. Первый пример — единороги, второй — события до моего рождения или же после моей смерти.
Таким образом, вопрос сводится к следующему: если «существует χ такой, что φχ» не является аналитическим следствием одного или более суждений, выражающих результаты восприятия, обладает ли какой-нибудь значимостью высказывание «я полагаю, что существует χ такой, что
1 Напротив (лат.) — Прим. перев.