Давайте возьмем простой пример, такой как «Мой рабочий кабинет существует, когда в нем никого нет». Наивный реалист ин* терпретирует это так: «То, что я вижу, когда нахожусь в своем кабинете, существует, даже когда я этого не вижу». Чтобы избежать слова «существует», мы можем перевести его так: «мой опыт содержит события, которые одновременны с тем, что я вижу, ког- f да нахожусь в своем кабинете, но не с процессом видения этого». Такая формулировка подразумевает отделение процесса видения от его результатов, а также гипотезу о причинной независимости того, что я вижу, от моего зрительного процесса. Небольшие знания физики света и психологии зрения достаточны, чтобы опровергнуть вторую из названных гипотез, и для первой тоже трудно подобрать хорошие аргументы. Таким образом, реалист приходит к вещи в себе как причине его зрительных восприятий и заключению, что вещь в себе может существовать в то время, когда она не вызывает зрительных восприятий. Но мы должны быть в состоянии сказать нечто об этой причине, чтобы наше утверждение не оказалось совершенно бессодержательным. Вот в чем вопрос: какой допускаемый минимум спасет наше утверждение от бессодержательности?
Предположим, мы говорим: ощущение красного имеет одну причину, а ощущение зеленого — другую. Пытаясь затем перейти от ощущения к физике, мы приписываем гипотетические предикаты гипотетическим предметам. Наши умозаключения, отправляющиеся от ощущений, зависят от принципа, выраженного в следующей форме: «существует свойство φ такое, что всякий раз, когда мы видим красное, существует нечто, обладающее свойством φ». Но этого совсем недостаточно. Чтобы внести необходимые уточнения, давайте перейдем к следующему. Пусть «свойство φ имеет свойство / "означает", что φ является оттенком цвета».
Тогда я говорю, что существует коррелятор S между членами/ и членами определенной другой функции F такой, что если в моем зрительном поле φ имеет свойство / и α имеет свойство φ, и если ψ — аргумент функции F, которая коррелируется с φ, тогда
На что предложения «указывают»
существует χ такой, что ^обладает свойством F и χ обладает свойством ψ. Понятно, что здесь F и S — фиктивные переменные.
Давайте теперь выразим сказанное несколько по-другому. Давайте определим оттенок цвета как все места в поле зрения, имеющие цветовое сходство с данным местом и друг с другом. Таким образом, оттенок цвета — это класс, а цвета — это классы классов, скажем, лг. Предположим теперь, что существует корреляция S между видом физического события (световые волны определенной частоты) и цветом. Я вижу пятно цвета аи рассматриваю его как свидетельство существования класса, который 5 коррелирует с а, обозначу его как «5-ный а». Это значит, что я допускаю, что всякий раз, когда существует член класса а, член S-ного аг существует приблизительно в то же время. Формально данное допущение состоит в следующем:
(1) «Если к — класс оттенков цвета (каждый оттенок определяется как все пятна этого оттенка), тогда существует одно-однозначное отношение S, дополнением к которому является область к и которое таково, что если а есть х- и от есть а, то существует х, который приблизительно одновременный с α и является членом класса, который S коррелирует с а».
Или сформулируем то же допущение другими словами:
(2) «Существует одно-однозначное отношение 5, которое коррелирует классы физических событий с оттенками цвета и которое таково, что если а — оттенок цвета, когда бы ни существовало пятно цвета а, физическое событие из класса, коррелированного с а, существует приблизительно в то же время».
Приведенные гипотезы — это только часть того, что мы должны предположить, если намерены полагать, что кошки и собаки существуют, когда их никто не видит. Данная гипотеза, внушая доверие или нет, является по крайней мере понятной, поскольку включает только переменные и эмпирически известные термины. Она дает один из ответов — не единственный ответ — на вопрос, с которого началась наша дискуссия, а именно: «Как я мыслю вещи, с которыми не могу столкнуться на опыте?»
