Значимость предложений

что если «а» — имя, «f(х) — истинно для каждого х» имплицирует «f(а)». Мы не можем реально сделать вывод об «/(а)», пока «а» не является именем в нашем реальном словаре. Но такое ограничение не входит в наше намерение. Мы хотим говорить, что все имеет свойство f, а не только поименованные вещи. Таким образом, в любом общем суждении присутствует гипотетический элемент; «f(х) — истинно для каждого х» не является утверждением всего лишь конъюнкции

f(a)*f/(b) *f(с)...

где а, b, с... являются именами (число их необходимо конечно), образующими наш реальный словарь. Мы имеем в виду включить в значения х все, что будет поименовано, и даже все то, что может быть поименовано. Из сказанного видно, что экстенсиональное понимание общих суждений невозможно, кроме как для Высшего существа, располагающего именами для всего сущего; и даже Он нуждается в общем суждении «все упомянуто в следующем списке: а, Ь, с...», которое не является чисто экстенсиональным суждением.

ГЛАВА XIV ЯЗЫК КАК ВЫРАЖЕНИЕ

Язык служит трем целям: (1) указывать на факты, (2) выражать состояние говорящего, (3) изменять состояние слушателя. Эти три цели не всегда присутствуют все вместе. Если мы, находясь в одиночестве, укололи палец и сказали «ох», только цель (2) была задействована. Повелительные, вопросительные и желательные предложения служат целям (2) и (3), но не цели (1). Ложь преследует цель (3) и, в известном смысле, (1), но не (2). Восклицательные высказывания произносятся в одиночестве или же безотносительно к слушателю. Они служат целям (1) и (2), но не (3). Отдельные слова могут выполнять сразу все три цели, например, если мы нашли на улице труп и закричали: «Убийство!».

Язык может терпеть неудачу в реализации целей (1) и (3): человек мог умереть на улице естественной смертью или же наши слушатели могут быть настроены скептически. А в каком смысле язык может неудачно выполнить цель (2)? Ложь, упомянутая выше, не является неудачницей в этом отношении, поскольку не имеет намерений выразить состояние говорящего. Но ложь является примером рефлексивного использования языка; когда язык функционирует спонтанно, он не может лгать и не может терпеть неудачу в выражении состояния говорящего. Он может быть неудачен в сообщении того, что выражает, благодаря различиям в употреблении языка говорящим и слушателем, но с точки зрения говорящего спонтанная речь должна выражать его состояние.