ностъ. Допускаю, что она уже логической возможности, но определенно шире, чем физическая возможность. «Луна сделана из зеленого сыра» — синтаксически, но не физически возможное предложение. Трудно привести бесспорный пример логической возможности, которая не была бы синтаксически возможной; пожалуй, «Этот предмет как красный, так и голубой» является примером, и, пожалуй, «Этот звук тромбона — голубой» тоже является примером.
На данном этапе не будем спрашивать, что именно возможно в случае, когда предложение значимо и ложно. Это не может быть предложением, поскольку оно действительно, не может быть и выражением «что данное предложение истинно», поскольку это просто другое ложное предложение. Итак, возникает проблема, но сейчас не будем продолжать ее обсуждение.
Вопрос «значимости» предложений является трудным и в известной степени запутанным. Возможно, в общих чертах поможет прояснить обсуждение поднятой проблемы следующий вывод, к которому я пришел.
Утверждение имеет две стороны: субъективную и объективную. Субъективно оно «выражает» состояние говорящего, которое может быть названо «мнением», и оно может существовать и без слов, даже у животных и детей, еще не овладевших языком. Объективно утверждение, если оно истинное, «указывает на» факт; если же оно ложное, оно предназначено «указывать на» факт, но это ему не удается. Некоторые утверждения, а именно те, что утверждают теперешнее состояние говорящего, которое сам говорящий отмечает1, «выражают» и «указывают на» одно и то же; но в общем эти две функции различны. «Значимость» предложения заключается в том, что оно «выражает». Поэтому истинные и ложные предложения в равной степени значимы, в то время как цепочка слов, которая не способна выразить какое-либо состояние говорящего, является бессмысленной.
В последующей дискуссии очерченная выше теория постепенно проступает, по моему мнению, как единственная теория, дающая ясное решение проблем, которые говорят сами за себя.
1 Например, таково предложение «Я думаю, что я думаю». — Прим. перев. 188