Фактические предпосылки

память не входит. Заметим, что мы имеем привычку фиксировать событие, которое по каким-либо причинам важно для нас, в письменной форме или же создавая у себя вербальную привычку. Мы делаем второе, например, тогда, когда, будучи представленными какому-нибудь человеку, вновь и вновь повторяем про себя его имя. Мы можем делать это так часто, что, увидев его вновь, сразу воспроизведем в уме его имя. В обычном языке нами было бы сказано, что мы «вспомнили» его имя, но у нас не было необходимости вызывать в памяти какое-либо прошлое событие. Можно ли создавать наше знание о прошлом подобным путем, используя исключительно записи и вербальные привычки? С этой точки зрения, если я вижу человека и знаю, что его зовут Джонс, я приду к заключению, что должен был познакомиться с ним при каких-то обстоятельствах в прошлом, как и в том случае, если его лицо покажется мне смутно знакомым. Когда я вижу запись, я могу знать, не обращаясь к воспоминаниям, что она находится в моей рукописи, поскольку я могу скопировать ее и сравнить с оригиналом; я могу продолжить рассуждать и прийти к выводу, что запись говорит о чем-то, что однажды произошло со мной. Теоретически маленький, но конечный промежуток времени, охватывающий зафиксированное настоящее, был бы достаточен для открытия причинных законов, посредством которых мы могли бы вывести прошлое, не апеллируя к памяти.

Я не готов утверждать, что только что изложенная теория является логически несостоятельной. Без сомнения, мы можем знать нечто о прошлом, не прибегая к услугам памяти. Но я полагаю очевидным, что в действительности мы знаем о прошлом больше, чем это может быть объяснено в рамках изложенной теории. И в то время как мы должны признать, что иногда ошибаемся в отношении того, что, как нам кажется, мы вспоминаем, некоторые из воспоминаний настолько несомненны, что они все еще будут внушать доверие даже тогда, когда предъявлено много противоположных свидетельств. Итак, я не вижу, по каким причинам мог бы отвергнуть память как один из источников наших знаний о ходе событий.

Остается исследовать, действительно ли существуют два вида памяти, один из которых подвержен ошибкам, а другой — нет. Мы