им перцептивной предпосылкой, а свидетельства, если они безошибочны, связаны с какими-либо другими перцептивными предпосылками. Социальный эмпиризм рассматривает перцептивные предпосылки из другого времени или других личностей как эмпирические предпосылки того, что в данный момент принимается, и таким путем избегает проблем, связанных памятью и свидетельствами. Этот подход откровенно незаконный, поскольку есть основания полагать, что и память, и свидетельства иногда вводят в заблуждение. В настоящее время я могу прийти к принятию перцептивных предпосылок из другого времени или других личностей только с помощью выводов, сделанных из воспоминаний и свидетельств. Если в настоящий момент я располагаю причинами доверять тому, что вчера вычитал в энциклопедии, я должен в данный момент найти причины, чтобы доверять своей памяти и быть убежденным при определенных обстоятельствах в том, что я приобрел в форме свидетельств. Это означает, что я должен начинать с сиюминутных эпистемологических предпосылок. Поступать по-другому — значит уклоняться от проблем, которые являются частью задач рассматриваемой мною эпистемологии.
Из всего вышесказанного следует, что эпистемология не может сказать «знание целиком выводится из перцептивных посылок, взятых совместно с принципами демонстративного и вероятностного вывода». По крайней мере, предпосылки из памяти должны быть добавлены к перцептивным предпосылкам. Требуется ли добавить какие-либо предпосылки, обеспечивающие приемлемость свидетельств (в рамках здравого смысла) — это трудный вопрос, который следует задать, но нет нужды обсуждать в данную минуту. Первостепенная важность восприятия обязательна для любой приемлемой формы эмпиризма. Память, если достоверна, причинно зависит от предшествующего восприятия; свидетельство, когда достоверно, причинно обусловлено еще чьим-то восприятием. Следовательно, мы можем сказать: «Все человеческое знание реальности частично обусловлено восприятием». Но принцип подобного рода, очевидно, если и может быть известен, то только из умозаключения; он не может быть предпосылкой в эпистемологии. Бе-
зусловно ясно, что часть причины моей убежденности в существовании Магелланова пролива состоит в том, что определенные люди видели его. Но это обстоятельство не является основанием моей убежденности, поскольку сначала мне должны доказать, что названные люди имели именно такие восприятия (или, вернее, убедить в правдоподобии этого). По моему мнению, их восприятия являются не предпосылками, а выводами.