устойчивым умом, имеют право ограничить собственную эпистемологию рассмотрением социальных эпистемологических предпосылок.
В свете перечисленных различий давайте рассмотрим возможные определения эмпиризма. Мы полагаем, что подавляющее большинство эмпиристов являются социальными эмпиристами, лишь незначительное их число являются индивидуальными эмпиристами, но вряд ли кто-нибудь из них является сиюминутным эмпири-стом. В чем все эмпиристы согласны, так это в акцентах на перцептивных предпосылках. Займемся поисками определения эмпиризма; для начала выскажем ряд предварительных замечаний.
С позиций психологии «перцептивная посылка» может быть определена как убежденность, непосредственно обусловленная, насколько это возможно, восприятием. Если я убежден в том, что будет затмение, поскольку так говорят астрономы, моя убежденность не является перцептивной посылкой; если же я убежден, что происходит затмение, поскольку вижу его, то моя убежденность является перцептивной посылкой. Но сразу же возникают трудности. То, что астрономы называют затмением, является публичным событием, в то время как то, что я вижу, может быть вызвано дефектом моих глаз или телескопа. Следовательно, поскольку убежденность в том, что «существует затмение», может возникнуть у меня без осознанного рассуждения, эта убежденность выходит за пределы содержания того, что я вижу. Таким образом, мы вынуждены в эпистемологии определять «перцептивную посылку» более узко, чем это было бы необходимо в психологии. Нас побуждает к этому желание понимать «перцептивную посылку» как такую, в отношении которой никогда не возникает сомнений в истинности, или, что то же, она так определяется, что две перцептивные посылки не могут противоречить друг другу.
Предположив, что «перцептивные посылки» уже адекватно определены, давайте вернемся к определению «эмпиризма». Моё сиюминутное знание состоит главным образом из памяти, а моё индивидуальное знание — главным образом из свидетельств. Но воспоминания, когда они безошибочны, связаны с предшествовавшей