дены все суждения данной совокупности. Обычно существует много таких минимальных множеств; логик предпочитает те, которые самые малочисленные, и из двух равновеликих выбирает самые простые посылки. Но эти предпочтения носят только эстетический характер.
(b) Психологическая предпосылка может быть определена как верование, которое не обусловлено другими верованиями. Психологически любое верование, если оно обусловлено другими верованиями, может быть рассмотрено как выводное, но, возможно, выведенное неправильно с точки зрения логики. Наиболее очевидный класс верований, не обусловленных другими верованиями, это те, которые непосредственно вытекают из восприятия. Но такие верования не единственные выступающие в качестве психологических предпосылок. Другими предпосылками требуется, чтобы наше верование продуцировалось в дедуктивных аргументах. Возможно, что индукция также психологически основывается на примитивных верованиях. Мы не будем пока исследовать, какие еще верования могут использоваться.
(c)Поскольку мы занимаемся теорией познания, а не просто мнения, мы не можем все психологические предпосылки считать эпистемологическими — ведь любые две психологические предпосылки могут противоречить друг другу, и в этом случае они не будут одновременно истинными. Например, у меня может возникнуть мысль: «Человек спускается по ступенькам», а в следующий момент я обнаруживаю, что речь идет о собственном отражении в зеркале. Вот почему психологические предпосылки, прежде чем приниматься в качестве предпосылок теории познания, должны быть подвергнуты анализу. В таком анализе мы будем минимально скептическими. Мы предположим, что восприятие способно быть причиной знания, хотя может быть и причиной ошибки, если мы проявим логическую небрежность. Без этого фундаментального предположения мы бы дошли до полного скептицизма в отношении эмпирического мира. Никакие аргументы логически не возможны ни за, ни против полного скептицизма, который должен быть принят как одно из многих философских течений. Это, однако,
слишком кратко и просто, чтобы быть интересным. Поэтому я без дальнейших церемоний буду развивать противоположную гипотезу, в соответствии с которой верования, вызываемые восприятием, должны признаваться до тех пор, пока не появятся убедительные основания для отказа от них.
Поскольку мы никогда полностью не можем быть уверенными, что данное суждение истинно, мы не можем полностью быть уверенными в том, что оно представляет собой эпистемологическую предпосылку, даже когда оно обладает другими двумя характеристиками и представляется нам истинным. Мы приписываем различные «весовые числа» (используя терминологию Рейхенбаха) различным суждениям, в которые мы верим и которые, если они истинные, выступают эпистемологическими предпосылками. Наибольшее весовое число дается тем суждениям, которые наиболее достоверны, а наименьшее — наименее достоверным. Там, где возникает логический конфликт, мы пожертвуем наименее достоверными, если только большое количество таких суждений не противоречит незначительному числу более достоверных.
Ввиду отсутствия достоверности не будем искать, подобно логикам, редукцию наших посылок к минимуму. Напротив, будем рады, если множество суждений, подтверждающих друг друга, может быть принято в качестве эпистемологических предпосылок, поскольку данное решение увеличивает правдоподобие каждой из ; них (я имею в виду не логическую дедуцируемость, а индуктив- | ную совместимость). |
Эпистемологические предпосылки бывают различными: сию- | минутными (momentary ), индивидуальными или общественными. Давайте проиллюстрируем данную мысль. Я убежден, что 162 - 256; в данный момент я полагаю это на основании памяти, но, вероятно, когда-то я производил вычисления и убедился, что полученный результат возведения в степень логически следует из условий задачи. Отсюда, рассматривая нашу жизнь как целое, выражение 1б2 «· 256 оказывается полученным не из воспоминаний, а логически. В этом случае, если наша логика корректна, нет различия между посылками индивидуального и общественного характера.
Эпистемологические предпосылки
А теперь давайте рассмотрим существование Магелланова пролива. Опять моей сиюминутной посылкой послужит память. Но я уже располагал в различные периоды времени куда лучшими соображениями: географическими картами, книгами о путешествиях и т. п. Моими соображениями стали утверждения других, кто, как я полагаю, были хорошо информированы и откровенны. Их соображения, прослеженные в прошлое, ведут к актам восприятия: Магеллан и другие, кто был в рассматриваемом регионе, когда там не было тумана, видели то, что они считали сушей и морем, и путем систематических умозаключений создавали карты. В отношении знаний человечества как целого перцептивные акты Магеллана и других путешественников служат эпистемологическими предпосылками убежденности в существовании Магелланова пролива. Авторы, заинтересованные в понимании знания как социального феномена, склонны концентрировать внимание на социальных эпистемологических предпосылках. Для одних целей это законно, для других — нет. Социальные эпистемологические предпосылки уместны при решении вопроса, тратить общественные деньги на новый телескоп или на изучение жителей Тробрианских островов. Лабораторные эксперименты преследуют цель установить новые фактические предпосылки, которые могут быть включены в устоявшуюся систему человеческих знаний. Но для философа важны прежде всего два вопроса: имеются ли хоть какие-то основания признавать существование других людей? И имеются ли хоть какие-нибудь основания, чтобы верить в собственное существование в определенные моменты прошлого или, в более общей форме, верить в то, что наша нынешняя вера, касающаяся прошлого, является более-менее корректной? Для меня здесь и сейчас реальными являются только мои сиюминутные эпистемологические предпосылки; остальные должны быть в определенном смысле выводными. Для меня, как противопоставленного другим, только мои индивидуальные предпосылки являются действительными предпосылками, а акты восприятия других людей — нет. Только те, кто рассматривает человечество в мистическом смысле как единую сущность, обладающую единым
