Дети процессора

или длительными? Какое место он оставил для своих чувств? Готов ли он отказаться от прогулок с настоящими друзьями ради нескольких лишних часов с Ларой Крофт или партнерами по чату? А если речь идет об играх, те ли это игры, которые прививают ему «позитивную агрессивность»? На деле юный игрок всегда склонен идентифицировать себя с каким-нибудь персонажем. Поэтому всегда предпочтительно, чтобы он мог «воплотиться» в положительного героя, чего некоторые игры просто не могут предложить. Центральный персонаж истории, если он решительно не похож на мать Терезу, ни в коем случае не должен быть серийным убийцей. Для того чтобы игра оставалась «здоровой», этот герой, даже если он уничтожает врагов дюжинами, в идеале должен действовать под прикрытием благородной мотивации: освободить принцессу, спасти народ, порабощенный тираном, освободить несправедливо заключенных в тюрьму пленников... Тем не менее все это довольно условно, поскольку даже если это здравое мнение высказано специалистами, ни один из них по сей день не в состоянии доказать, что те дети, которые когда-то играли роли воров против сыщиков, сохранили какие бы то ни было следы своих игровых амплуа. Как бы там ни было, после терактов 11 сентября 2001 года личность «бен Ладена» была введена в такие игры, как Quake 3 или Counter Strike, тогда как отрицательные герои до того момента всегда были обезличенными персонажами. Некоторые психологи считают эту эволюцию позитивной: когда злу дают имя, можно надеяться на психологическую разрядку. Юный американский оппортунист Джесси Петрилья даже запустил в Интернете в конце 2002 года достаточно примитивную игру Quest for Hussein (погоня за Хусейном). Годом ранее он прославился игрой Quest for Al-Qaida (погоня за Усамой бен Ладеном). В новой игре Саддам больше не представляет собой ужас: диктатор больше не прячет оружие массового уничтожения, его армия, вооруженная старыми АК-47, едва умеет стрелять, а в Ираке, лежащем в руинах, выжили только выносливые верблюды.