Предисловие ................................................................................................... 3 14 страница

Следовательно, успех эксперимента с моделью есть косвенное, вероятностное доказательство теории применительно к объекту. Это, конечно, заставляет предпочесть в качестве критерия истин­ности теории прямой эксперимент модельному. Действительно,

эксперимент, состоящий в практическом построении объекта согласно принципам теории, дал бы, насколько возможно, пря­мое доказательство истинности данной теории. Однако такого рода синтетические прямые эксперименты не везде и не всегда практически возможны и технически осуществимы. До сих пор еще не удается не только построить настоящий живой организм, но и синтезировать белок, обладающий всеми свойствами живого. А экспериментальное изучение таких объектов, как галактики, туманности и другие космические тела, пока вообще лежит за пределами практических возможностей человека. Поэтому моде­лирование в подобных условиях является весьма важным спосо­бом практической проверки, испытания и косвенного доказатель­ства истинности соответствующих теорий ж гипотез.

Глава 9

МОДЕЛИ И ПРОБЛЕМА НАГЛЯДНОСТИ

Постановка вопроса. Является ли наглядность свойством моделей?

Одним из дискуссионных вопросов гносеологии моделирова­ния является вопрос о наглядности как свойстве моделей.

Наличие этого свойства у моделей иногда оспаривается на том основании, что модель нужно отличать от наглядного образа, представления. Таково, например, мнение А. А. Зиновьева и И. И. Ревзина, которые в упомянутой работе, исходя из тезиса о том, что модель есть лишь средство получения знания, а не само знание, отрицают наглядность моделей как общий их при­знак. Называя моделями, по сути дела, лишь один их класс — класс вещественных моделей, куда ими включаются и знаковые системы, они склонны признать и наглядность в весьма ограни­ченном смысле. «Модель, — говорят они, — наглядна в том смысле, что она воспринимается как особый объект, в частности, воспринимаются и знаки в математических выражениях, но она не есть наглядный аналог объекта в философском смысле этого слова».¹ Но ограничение проблемы наглядности моделей лишь такого рода наглядностью представляет собой неоправданное сужение проблемы и закрывает путь к исследованию вопроса о познавательных возможностях моделей.

Отрицание наглядности мысленных моделей иногда прово­дится и в другой форме. В превосходной статье М. А. Маркова (подвергнутой в свое время несправедливой и незаслуженной критике) говорится, между прочим, что «модель новой физики отличается от моделей физики классической тем, что она „не на-

¹ А. А. Зиновьев и И. И. Р е в з и н. Логическая модель как сред­ство научного исследования. ВФ, 1960, № 1, стр. 83.

глядна". Более того, с точки зрения „наглядности" она часто про­тиворечива. При построении „моделей" новой физики исполь­зуются материалы, которые браковались бы старыми „модели­стами"».² Здесь уже ставится под сомнение наглядность не логико-математических моделей, а мысленных моделей в физике, которые обычно понимались как конструкции, построенные по­средством наглядных представлений, чувственных образов.

Создается впечатление, что применяемые в современной фи­зике модели утрачивают наглядность, что последняя была лишь свойством классических, механических, оловом, старых моделей. Вопрос о том, что такое наглядность, мы рассмотрим ниже, а здесь лишь отметим, что М. А. Марков под отсутствием на­глядности фактически понимает невозможность в квантовой ме­ханике построить единую, исчерпывающую, всеохватывающую модель явления, которая к тому же была бы и непротиворечивой. Если так понимать наглядность, то тогда спорить против утвер­ждения о невозможности наглядных моделей в физике микро­мира не приходится. Но вряд ли нас может устроить такое пони­мание наглядности.

Подавляющее большинство авторов книг и статей по фило­софским проблемам моделирования, появившихся у нас за по­следние годы, не считает наглядность существенным свойством или функцией модели.³ Впрочем, это мнение не у всех авторов высказано в категорической форме. Одни допускают, что модель может «сопровождаться элементами наглядности» (В. В. Чавча-нидзе), другие считают, что существуют модели наглядные и не наглядные (И. Б. Новик, И. Т. Фролов). Но во всех случаях наглядность не признается общим и обязательным признаком или свойством моделей.

Основным и, пожалуй, наиболее распространенным аргумен­том является ссылка на логико-математические модели («мате­матическое описание»), не отличающиеся атрибутом наглядности. Другой аргумент опирается на тот факт, что «ученые способны воспринимать чужие идеи, символику, математические модели,

² М. А. Марков. О природе физического знания. ВФ, 1947, № 2,
стр. 156.

³ См., например: И. Б. Новик. 1) Наглядность и модели в теории
элементарных частиц. Сб. «Философские проблемы физики элементарных
частиц», Изд. АН СССР, М., 1963, стр. 302 и ел.; 2) О моделировании слож­
ных систем. Изд. «Мысль», М., 1965, стр. 305; В. В. Чавчанидзе.
Модели науки и кибернетика. Сб. «Кибернетика, жизнь, мышление», изд.
«Мысль», М., 1964, стр. 365 и ел.; И. Т. Фролов. Очерки методологии био­
логического исследования. Изд. «Мысль», М., 1965, стр. 155; Б. А. Г л и н-
с к и й, Б. С. Г р я з н о в, Б. С. Д ы н и н, Е. П. Н и к и т и н. Моделирование
как метод научного исследования. Изд. МГУ, 1965, стр. 31—33. Из послед­
них зарубежных работ о моделях следует указать книгу М. Хесс
(М. В. Hesse. Models and analogies in science. London—New York, 1963),
в которой также отрицается наглядность как обязательный признак мо­
дели.

^

теории, не требуя обязательного сопровождения этих идей, моде­лей, теорий элементами осязаемости, наглядности, не требуя обязательного истолкования модельных представлений объекта в форме наглядной модели».⁴

Подобные аргументы не выдерживают, однако, серьезной критики. Если тщательно проанализировать их, то обнаружи­ваются их шаткость и непоследовательность. Доказывается нена­глядность моделей, но имеют.при этом в виду не модели, а «мо­дельные», т. е. упрощенные, теории⁵ или гипотезы или вообще формализмы. Доказывается необязательность наглядности для мо­делей, но что понимать под наглядностью, точно не указывается, а если иногда и указывается, то это делается неоднозначно и в большинстве методологических работ без учета психологиче­ских и гносеологических исследований проблемы наглядности.

Впрочем, отрицание наглядности как существенного свойства моделей не является всеобщим. Существует мнение, что «нагляд­ность» и «модельностъ» — это одно и то же понятие, а немецкий физик Г. Гебер полагает даже, что в будущем у человека ра­зовьются способности наглядного представления микромира и откроется возможность построить наглядные модели атомных объектов.⁶ Трудно, конечно, согласиться с этой точкой зрения и надеяться на возможность когда-нибудь непосредственно созер­цать явления микромира. Очевидно, что это противоречит зако­нам природы, по которым осуществляется «созерцание», «виде­ние» предметов. Мы привели это мнение Г. Гебера как пример существующей среди физиков точки зрения на соотношение мо­дели и наглядности. Характерно, что многие физики потерю наглядности в современной физике связывают с ограничением роли моделей или вообще с отказом от них. «Исчезли модели — не только механические, но и заменившая их почти столь же наглядная электродинамическая картина мира. Физика перестала быть „наглядной"»,⁷ —- писал академик А. Ф. Иоффе.

В этой связи нельзя не отметить, что Н. Бор, посвятивший немало философских раздумий проблеме моделей и наглядности, также считает, что наглядность не следует отделять от возмож-

⁴ В. В. Ч а в ч а н и д з е, ук. соч., стр. 378.

⁵ Примером такого понимания модели является употребление этого
термина в некоторых разделах современной теоретической физики. Так,
при построении новой теории, например теории элементарных частиц,
слово «модель» в выражениях «модель теории элементарных частиц»,
«модель теории материи» (в частности, «модель Ли») обозначает не что
иное, как упрощенный вариант, набросок теории при условии довольно
грубых упрощений, могущих даже не иметь определенного физического
смысла.

⁶ Н. Н е b е г. Uber einige philosophisch wichtige Aspekte der Quanten-
Iheorie. In: Naturwissenschaft und Philosophie. Berlin, 1960, S. 30.

⁷ А. Ф. Иоффе. Основные представления современной физики.
Гостехиздат, М.—Л., 1949, стр. 326.

ности модельного воспроизведения действительности. Для него наглядное и модельное толкование объектов совпадают.⁸ При этом Бор выступал не против всякого модельного или наглядного воспроизведения атомных объектов, а против «привычного», т. е. против такого воспроизведения, которое основано на идее неогра­ниченного переноса в новую область возможности построения единой, всеохватывающей макроскопической модели. Сущность его взглядов на проблему наглядности можно сформулировать в виде положения о невозможности вследствие квантового харак­тера процессов микромира и немеханического характера его за­кономерностей построения единой, всеохватывающей модели микрообъекта и необходимости воспроизведения его свойств в дополнительных образах, моделях. Он писал: «Хотя такого рода информации (т. е. получаемые из различных условий эксперимента, — В. III.) не могут быть скомбинированы при по­мощи обычных понятий в единую картину объекта, они несом­ненно представляют одинаково важные стороны всякого знания исследуемого объекта, какое может быть получено в этой об­ласти. Действительно, признание такого дополнительного харак­тера механических аналогий, при помощи которых пытались представить себе индивидуальные акты излучения, привело к вполне удовлетворительному разрешению упомянутых выше за­гадок о свойствах света».⁹

Конечно, решение Н. Бором проблемы наглядности и возмож­ности применения моделей в микрофизике в связи с его принци­пом дополнительности требует специального рассмотрения. Однако нельзя не отметить, что его подход к этой проблеме не только является попыткой преодолеть ограниченную трактовку моделей, свойственную классической физике, и не только вполне соответствует духу современного научного познания, но соответ­ствует также и духу диалектики, если отбросить некоторые неудачные высказывания, навеянные позитивизмом в условиях незнакомства с подлинным содержанием диалектического мате­риализма.

Но как бы там ни было, фактом является то, что в вопросе о наглядности моделей нет единого мнения ни у философов и логиков, ни у физиков. Отчасти это происходит оттого, что тер­мин «наглядность» (как и термин «модель») не употребляется всегда и у всех авторов однозначно, а это — дополнительный источник разногласий или недоразумений. Поэтому при анализе проблемы наглядности следует прежде всего уточнить значение этого термина, что и будет сделано в соответствующем месте.

Однако главным источником споров и расхождений является не терминологическая неупорядоченность, а коренное различие

⁸ См.: Н. Бор. Атомная физика и человеческое познание. ИЛ, М.,
1961, стр. 108, 146.

⁹ Там же, стр. 43.

_в решении гносеологических проблем философами противополож­ных направлений. В какой мере решение основной гносеологи­ческой проблемы влияет на отношение к проблеме наглядности? В какой мере отрицание теории отражения связано с отрица­нием наглядности в познании? Эти вопросы требуют определен­ного решения, от которого зависит общий подход к проблеме на­глядности моделей.

Наше решение будет в общем сформулировано в рамках принципа материалистического сенсуализма, согласно которому чувственные данные являются единственным источником всего нашего знания (включая и самые сложные и абстрактные тео­рии) о явлениях, свойствах, законах внешнего, материального мира (движущейся материи). Если в общей теории познания вопрос о наглядности чувственных форм познания и ненагляд­ности логических является в принципе решенным, то нас здесь будет интересовать прежде всего вопрос о наглядности моделей, связанный с вопросом об отношении моделей к обычным формам познания, в частности к представлениям, с одной стороны, и понятиям и теориям — с другой. Особый вопрос — это вопрос о «наглядности» вещественных моделей. Существенным, наконец, является вопрос о том, в какой степени объективные предпо­сылки общего и специфического характера, определяющие необ­ходимость не наглядных форм наших знаний, влияют на возмож­ности и особенности моделирования.

Таков круг вопросов, который будет освещен в настоящей главе. Вряд ли нужно добавлять, что нас главным образом будет, как и раньше, интересовать гносеологический аспект проблемы. Онтологические же аспекты, связанные с объективной диалек­тикой, являются здесь необходимыми предпосылками (в част­ности, единство общего и отдельного, сущности и явления, необ­ходимого и случайного и т. п.).

Проблема наглядности сама по себе, а также в связи с вопро­сом о моделях довольно широко обсуждалась в гносеологической и методологической литературе последних лет. Из марксистских работ, посвященных этой проблеме, следует выделить интересное исследование В. П. Бранского,¹⁰ которого привлекает главным образом, онтологический аспект этой проблемы в рамках физики. Существен вклад в разработку указанной проблемы, внесенный немецким марксистом X. Корхом,¹¹ советскими исследователями Л. Вальтом, А. В. Славиным ¹² и др.

¹⁰ В. П. Б ран с кий. Философское значение проблемы наглядности
в современной физике. Изд. ЛГУ, 1962.

¹¹ См.: G. Korch. Zur Kritik des physikalischen Idealismus C. F. von
Weizsackers. Berlin, 1959 (Кар. VI).

¹² См.: Л. О. В а л ь т. О познавательной функции модельных представ­
лений в физике. Вестн. ЛГУ, 1961, № 5; А. В. Славин. Взаимодействие
и взаимопроникновение понятий и наглядных образов в мыслительных
процессах. Вестн. ЛГУ, 1965, № 23.

Значительный интерес для изучения нашей проблемы имеет также дискуссия на тему: «является ли наглядность возможной и необходимой для естественнонаучного лознания?», проведенная в Институте философии Университета им. Гумбольдта в Берлине в мае 1960 г. В результате этой дискуссии был не только полу­чен положительный ответ на поставленный вопрос, но были осве­щены различные, очень интересные и важные аспекты этой проблемы, в частности связь наглядности и моделирования, вопрос о ступенях и формах наглядности, о единстве наглядного и не наглядного.¹³

Борьба против наглядности в буржуазной «философии науки»

В то время как в марксистских работах, несмотря на споры по отдельным частным вопросам, освещение этой проблемы дается с позиций марксистско-ленинской теории отражения, благодаря чему существует единство и достигнут определенный прогресс в ее решении, в работах буржуазных философов и физиков, за­трагивающих в той или иной степени вопрос о наглядности, обнаруживается значительное расхождение в главном и принци­пиальном. Нет единства не только в ответе на вопрос, нужна ли наглядность в научном познании, но и в понимании самой сущ­ности наглядности, что проявляется в пестроте и противоречивом характере определений этого понятия.

Однако при всей этой пестроте мнений можно обнаружить весьма примечательную закономерность: требование наглядности в познании подвергается многочисленным атакам, и, хотя про­тивники этого требования пользуются различными аргументами и принадлежат к различным школам, эти атаки всегда (почти без исключения) ведутся с позиций идеализма. В то же время защита наглядности так или иначе связана с отстаиванием прин­ципов материалистической гносеологии, хотя эта защита не всегда безупречна с точки зрения диалектического метода.

Примером подобной защиты наглядности в борьбе с ее пози­тивистским отрицанием являются высказывания по этому во­просу М. Планка, выступившего с позиций естественнонаучного материализма. Подчеркивая решающее значение понятийного мышления в построении и развитии теории, Планк, однако, отво­дил определенную роль и наглядности в физическом познании. Он считал, что «образы-представления и соответствующие им на­глядные созерцания неизбежны в физическом исследовании и уже бесчисленное множество раз давали ключ к открытию новых

¹³ См.: Wiss. Z. Humboldt-Univ. Berlin, Ges.-Sprachw. R., 1961, Bd. X, № 2/3, SS. 143-160.

путей познания, хотя—с этими образами нужно обращаться _с большой осторожностью, если даже они и подтверждались в те­чение длительного времени».¹⁴ Позже Планк снова подчеркивал значение живого созерцания в процессе возникновения новых физических идей, «ибо новые идеи возникают не в рассчитываю­щем рассудке, а в творчески действующей фантазии».¹⁵ Призна­ние важной роли наглядности в научном объяснении и научном открытии Планк связывал с материалистическим пониманием путей, ~ ведущих теоретическое исследование к более глубокому познанию объективной реальности.¹⁶

Этому взгляду, основанному на гносеологии материалистиче­ского сенсуализма, противостоит другая, противоположная мате­риализму точка зрения, согласно которой развитие научной мысли возможно без всякого следа наглядности и современная физика, в частности квантовая механика, ведет физическую тео­рию к полному освобождению от наглядности. Сущность этого взгляда сформулировал В. Гейзенберг: «Понимание явлений при­роды, в которых играет существенную, роль постоянная Планка, возможно только при значительном отказе от наглядного описа­ния этих явлений».¹⁷ Отправляясь от вывода квантовой теории о том, что «атом не является образованием, доступным нагляд­ному представлению в том же смысле, в каком доступен предмет повседневного опыта»,¹⁸ Гейзенберг делает заключение об абсо­лютной ненаглядности познания микромира, в частности кванто­вой механики, а в связи с этим и о нематериальном характере ее объектов, не существующих в пространстве-времени, не подчи­няющихся объективному закону причинности и т. п.

Подобный вывод делает и кантианец К. Вейцзекер: «Сам атом мы не воспринимаем непосредственно, он дан нам не как объект в пространстве и времени, а лишь как цель нашего ко­нечного вывода из аппарата измерения. Мы не можем также описать его посредством модели по образу пространственно-вре­менного объекта».¹⁹ Поэтому, если классическая физика была наглядной в том смысле, что она описывала свои объекты в. про­странстве и времени, то «физика нашего столетия должна была убедиться, что эта программа квазинаглядной модели для явле-

¹⁴ М. Plank. Wege zur physikalischen Erkenntnis. Leipzig, 1944,
SS. 163—164.

¹⁵ Там же, стр. 335.

¹⁶ Там же, стр. 333.

¹⁷ В. Гейзенберг, Э. Шредингер, П. Дирак. Современная
квантовая механика. Гостехиздат, Л.—М., 1934, стр. 16 (курсив наш, —

В. т.).

¹⁸ W. Heisenberg. Wandhmgen in die Grundlagen der Naturwissen-
schaft. Leipzig, 1945, S. 86.

¹⁹ С F. von Weizsacker. Zum Weltbild der Physik. 3. Aufl. Leip­
zig, 1945, S. 29.

ний, недоступных наглядному созерцанию, неосуществима по отношению к атому».²⁰

Еще более решительно отказ от наглядности в физике вы­ражен в работах австрийского физика А. Марха: «Совершенно невероятно... чтобы физика когда-нибудь опять вернулась к на­глядности. .. Физика стала терять образный характер в тот момент, когда она перешла к изучению мира атомов... Теория попала в такое в высшей степени неудовлетворительное поло­жение, что для спасения наглядности должна была пожертво­вать непротиворечивостью, будучи вынужденной применять рядом друг с другом два противоречивых представления... Пер­вое время квантовая механика была наполнена попытками свести оба взаимно противоречивых образа к одному единому представлению, до тех пор — и это стало началом квантовой ме­ханики — пока не поняли, что только известный отказ от всякой наглядности может сделать свободным путь к удовлетворительной теории».²¹

Этот же взгляд разделяют многие другие физики-идеалисты. В частности, А. Эддингтон, на селективный субъективизм кото­рого и опирается Марх в попытках «субъективизации физических законов», обосновывал отказ от наглядности свойствами наших познавательных способностей.²² При этом характерной для всей идеалистической линии в этом вопросе является прямая связь утверждений о не наглядном характере современной физики с отрицанием объективности материи, пространства, времени, дви­жения на основе метафизически одностороннего толкования сла­бостей и недостатков механического материализма. Приписывая наглядность только механическим моделям, Д. Джине, например, заявлял, будто новая физика показала, «что все попытки при­бегнуть к механическим моделям терпят и должны терпеть крах. Ибо механическая модель, или образ (picture), воспроизводит вещь как событие в пространстве и времени, между тем как стало ясно, что первичные (ultimate) процессы природы не про­исходят и не допускают воспроизведения их в пространстве и времени».²³

В философских работах Джинса, как и у П. Дюгема, отказ от наглядности равносилен отказу от построения механических моделей. Он признает значение наглядных образов и моделей только для описания явлений, но они бесполезны для пости­жения сущности, для объяснения и понимания. Понимание тео-

²⁰ С. F. von Weizsacker. Die Anschaulichkeit in der modernen
Physik. Das Fiinfminuten Lexikon. Frankfurt/M., 1950, S. 153.

²¹ A. March. Die physikalische Erkenntnis und ihre Grenzen. Braun­
schweig, 1955, SS. 14-15.

²² См.: A. Eddington. The philosophy and physical science. Cam­
bridge, 1940.

²³ J. Jeans. Physics and philosophy. Cambridge, New Yort 1945, p. 175.

рии вполне, по его мнению, достигается привычкой оперировать понятиями и умением строить логические выводы.

«Мы можем изобразить мир реальности, — говорит Джине, — как глубокий поток; мир явлений — это его поверхность, ниже которой мы ничего не можем видеть. События, происходящие глубоко внизу, порождают пузыри и водовороты на поверхности потока. Они являются носителями энергии и излучения в нашей обычной жизни, которые воздействуют на наши чувства и воз­буждают наш ум; глубоко под ней находится вода, о которой мы можем знать только при помощи логического вывода. Эти пузыри и водовороты обнаруживают атомность, но мы не знаем ничего, что соответствует атомности в глубинных течениях. Этот дуализм явления и реальности проходит сквозь всю историю философии, восходя к Платону».²⁴

Конечно, получая логические выводы из исходных посылок, теоретик достигает некоторого «понимания», однако это не есть понимание объективного содержания — физического смысла тео­рии. Подобное понимание достигается лишь тогда, когда устанав­ливается, что описывает в объективном мире данная теория — какие процессы, связи, отношения, законы и т. д. она отражает. Отрицание всякой возможности использовать для достижения такого понимания наглядные образы-модели проистекает у Джинса от того, что он противопоставляет мир феноменов миру недоступных познанию «реальностей». Таким образом, источником отказа от наглядности и моделей в познании яв­ляются дуализм мира явлений и мира сущностей, их несоизмери­мость, несопоставимость.

Может на первый взгляд показаться, что поход против на­глядности обусловлен антисенсуалистической философией, теми или иными ее элементами, которые сохранились в различной сте­пени в ментализме Джинса, априоризме Эддингтона, феномена­лизме Марха и в им подобных гносеологических концепциях. Ка­залось бы, философия позитивизма, которая кичится своей связью с опытом, экспериментом, фактами, должна была бы, на­против, отстаивать наглядность в познании. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что и позитивизм, который у боль­шинства его сегодняшних защитников представляет собой совре­менную форму юмистского агностицизма, также враждебен на­глядности и пытается внести свой вклад в ее изгнание из науки.

В этом отношении весьма характерными являются работы Ф. Франка, в которых обсуждается рассматриваемая проблема.

Если в работах 20—30-х годов Франк резко отрицательно относился к требованию 'наглядности в познании и стремился подкрепить принцип ненаглядности изощренной, но сомнительной

²⁴ Там же, стр. 193. Ср. также: J. Jeans. The new background of science. Univ. of Michigan Press, 1959, pp. 63—67.

аргументацией, то в поздних работах, оставаясь по-прежнему на позициях агностицизма, он все же идет на ряд уступок. В книге «Современная наука и ее философия» (статьи, написанные в пе­риод с 1907 по 1947 г.) содержатся явные нападки на требование наглядности, а вместе с этим и на метод моделей. Здесь утвер­ждается, что попытки связать новую теорию, в частности кванто­вую механику, с наглядностью (т. е. попытки наглядно истолко­вать ее принципы) вытекают не из требований теории, а из чисто психологических особенностей тех или иных ученых. Некоторые из них предпочитают математические формулы, в то время как другие — геометрические образы. Повторяя Дюгема, Франк го­ворит, что стремление к (наглядности есть признак слабых и кон­сервативных умов. Для этих умов понятно только то, что соответ­ствует здравому смыслу. «Здесь особенно желательны механиче­ские образы или модели, и консервативные умы почти всегда предпочитают теории, пользующиеся этим методом доказатель­ства».²⁵ В статье, посвященной анализу наглядности физических теорий, Франк также доказывал, что не только в современных физических теориях, но и в старых классических наглядность является иллюзией, ибо нет никакой возможности изложить лю­бую теорию так, чтобы ее изложение имело какое-нибудь непо­средственно переживаемое сходство с переживанием представ­ленного. «В этом смысле физическая теория, конечно, никогда не является наглядной».²⁶ Софистически истолковывая примеры, взятые из истории: науки, Франк пытался доказать, что нет никакого сходства, например, между ощущением движущейся по небу светящей точки и образом планетной системы или между переживанием восприятия света и колебаниями эфира в виде студенистой массы и т. д. Еще большей иллюзией, утверждает Франк, является наглядность в атомной физике в смысле сход­ства наблюдаемых спектральных линий:, рассеяния света с дви­жением электронов по стационарным орбитам в планетарной мо­дели Бора. «Желание видеть в этих уменьшенных траекториях планет нечто наглядное является иллюзией».²⁷ Таким образом, ни старые, ни новые физические теории не характеризуются нагляд­ностью; в одних случаях «за стремлением к наглядности скры­вается лишь стремление к простоте»,²⁸ в других «с требованием наглядности связывают желание, чтобы одна и та же теория передавала излучение и еще совершенно другое переживание

²⁶ Ph. Frank. Modem science and its philosophy. Harward Univ. Press, Cambridge, 1950, p. 151.

²⁶ Ph. Frank. tJber die «Anschaulichkeit» physikalischer Theorien.
Die Naturwissenschaften, Bd. 16, H. 8, S. 122. В русском переводе этой
статьи (сб. «Диалектика в природе», № 4, М., 1929, стр. 182—200) имеются
неточности, существенно искажающие смысл.

²⁷ Там же, стр. 123.

²⁸ Там же, стр. 122.

(в нашем случае —пути планет), которое нам лучше знакомо из опыта, вернее, из исторического развития физики».²⁹

Но весь пафос критики Франка как позитивиста направлен против тех случаев, когда с требованием наглядности «связано определенное, — как он выражается, — метафизическое мировоз­зрение, состоящее из двух частей... во-первых, из материалисти­ческого миропонимания, согласно которому все происходящее в конечном счете может быть сведено к движению в пустоте абсо­лютно твердых маленьких частиц... и, во-вторых, идеалистиче­ской философии с ее абсолютизацией таинственной троицы: про­странства, времени, причинности (или пространства, времени, ма­терии)».³⁰

Если оставить на совести Франка произвольное употребление терминологии и искажение взглядов современного (т. е. диалек­тического) материализма, то из его рассуждений о наглядности явствует, что отказ от нее порожден общей антиматериалистиче­ской направленностью позитивизма.

Впрочем, было бы несправедливо утверждать, что Франк вообще против всякой наглядности. Он отрицает ее лишь в выше­указанном смысле, когда ее признание связано с теорией отра­жения или доказывается в рамках теории отражения. Поэтому Франк присоединяется к тому употреблению термина нагляд­ности, которое встречается у Гейзенберга, когда этот термин «применяется к таким физическим теориям, утверждениям кото­рых могут быть сопоставлены действительные переживания, где можно различить степень наглядности в зависимости от того, возможно ли это сопоставление уже с основными допущениями теории или же с более или менее отдаленными следствиями».³¹