При тысячелетней длительности этого периода многое терялось из содержания логики, особенно то, что составляло ее Органон, превращаясь в Канон. Это не удовлетворило в эпоху Возрождения экспериментаторов, они опыт стали противопоставлять дедукции, связываемой со схоластикой и Аристотелем. Леонардо да Винчи, Галилей своими разработками, логикой "естественного мышления" дали толчок для возрождения индукции.
В начале Нового времени Ф. Бэкон (1561–1626) и Р. Декарт (1596–1650), резко выступили против аристотелевской логики, схоластизированной средневековьем. Они пред-приняли незавершенную до конца попытку создать логику открытий, позволяющую с помощью наблюдений, опыта, экспериментов отражать естественный мир и его свойства соответственно природе этого мира, более адекватно, чем это имело место в аристотелевской средневековой логике, далеко отошедшей от материального критерия истины.
Ф. Бэкон(1561 - 1626) - английский философ-эмпирик, родоначальник индуктивной логики. Бэкон считал необходимым низвергнуть схоластику и расчистить место для нового здания науки. Он намеревался создать труд под названием "Великое возрождение наук", реализовав из этого замысла только две книги – "О достоинстве и приращении наук" (своего рода классификация наук) и "Новый Органон" (изложены простейшие методы индукции, противопоставление аристотелевскому «Органону», где обсуждались исключительно проблемы дедукции).
Для построения новой науки необходимо, по-Бэкону, разрушить схоластику, и освободить умы людей от заблуждений призраков (идолов). Люди должны сознательно избегать заблуждений, порождаемых природными особенностями органов чувств человека (удаленные предметы всем кажутся маленькими); вызванных особенностями отдельных людей (больным сладкое кажется безвкусным); заблуждений от привычного словоупотребления, веры в авторитеты. Уму, свободному от этих недостатков, Бэкон предлагал приемы, с помощью которых можно механически (как линейкой, циркулем), делать открытия без умственных усилий. Такими приемами должны стать "таблицы открытий", получившие название методов научной индукции. Своей непримиримой по отношению к аристотелевской дедукции позицией, Бэкон не всегда справедлив, перечисляемые Аристотелем ошибки в работе «О софистических опровержениях» частично совпадают с «идолами»Бэкона. Оправданием его нападкам служит то, что Бэкон знал аристотелевскую логику в схоластизированном виде. Бэкон чрезмерно преувеличивает роль индукции в научном познании.
Заслуга Бэкона: он впервые подчеркнул - научное знание проистекает из опыта, а не просто из непосредственных чувственных данных, как полагали сенсуалисты. Во-первых, в опыте и эксперименте чувственные данные организуются деятельностью сознания, облекаясь в форму эмпирических объектов опыта. Главное выработать правильный метод анализа и обобщения опытных данных. Во-вторых, средства индукции предназначаются не для постижения самих предметов, а для познания их эмпирических свойств: тяжесть, летучесть, твердость. Аналитический метод в теории познания и методологии науки, разрабатываемый Бэконом, превратился в традицию английского философского эмпиризма. Эмпиризм Бэкона - попытка «снятия» противоположности рационализма и сенсуализма как крайних логико-методологических концепций познания.
XVII в. - эпоха философии Нового времени в Европе характерен не только становлением опытного, но и теоретического естествознания, которое восстанавливает дедукцию и формирует гипотетико-дедуктивный метод, который при создании гипотез использует идеи дедуктивного характера, а следствия из гипотез сопоставляет потом с данными опыта.
Рене Декарт(1596 - 1650) строит логику на иной основе, чем у Ф. Бэкона, но тоже с антиаристотелевской направленностью. Под логикой он понимает метод научного исследования, выполняющий роль фонаря, который освещает путнику дорогу в темноте. Негативное отношение Декарта к схоластической логике Аристотеля проявляется в его принципе всеобщего сомнения, которым Декарт проверяет все знание. Принцип сомнения был для Декарта несомненным, выполняющим ту же роль, как и математические положения, ибо только математика на основе несомненных, неоспоримых по природе и сущности истин создала единую, нигде не нарушаемую цепь, дающую вполне достоверные знания.
Логические идеи Декарта связаны с разработкой и обоснованием им рационалистического метода познания. Рационализм Декарта - философское мировоззрение, и метод познания, который должен приводить познание к абсолютной истине. Абсолютная истина должна быть общезначимой, вечной, неизменной. Декарт признавал существование множества относительных истин, связанных с опытным познанием действительности. Но абсолютная истина может быть выведена только из разума и рождена исключительно в мыслительных операциях. В философских сочинениях Декарт формулирует свое понимание метода: «Под методом я разумею точные и простые правила, строгое соблюдение которых всегда препятствует принятию ложного за истинное и, без излишней траты умственных сил, но постепенно и непрерывно увеличивая знания, способствует тому, что ум достигает истинного познания всего, что ему доступно». В качестве требований метода Декарт формулирует 4 правила:
1. Принимать за истину можно только то, что ясно и отчетливо и не дает никаких поводов к сомнению, т.е. то, что самоочевидно; избегать поспешности, предубеждения.
2. Всякую сложную вещь при изучении нужно разделять на элементарные составляющие.
3. В познании надо идти от простейших, самоочевидных вещей к вещам более сложным, допуская, что есть порядок даже там, где его не видно.
4. Познание должно быть полным, нельзя ничего упускать в изучаемом предмете.
Важнейшее место в учении о методе Декарта занимает понятие самоочевидности. Декарт считал, что подвергнуть сомнению можно все, даже существование всего мира и Бога. Но как ему казалось, он нашёл неразрушимую опору, основание мышления, которое невозможно поколебать, и в существовании которого невозможно сомневаться. Это - само сомнение. Я могу сомневаться во всем, но только не в том, что я сомневаюсь. Эти размышления привели Декарта к его знаменитой формуле: cogito ergo sum – я мыслю, следовательно, существую.
Особенностью рационалистического направления в философии Нового Времени было учение о врожденных идеях. Рационалистыпризнавали чувственный опыт только как материал познания, подлинное же знание (истина) рождается только в разуме, посредством его рациональной деятельности. Они доказывали, что существуют идеи (знания), которые не могут быть даны ни в каком опыте – это идеи причинности, равенства, порядка, бытия и т.д.
В противоположность рационалистам, сенсуалисты, утверждали, что подлинным источником познания является чувственный опыт, и что разум ничего не может добавить к информации, которая доставлена органами чувств. Дело разума - только упорядочивать информацию. В противостоянии направлений рационализма и сенсуализма только диалектический подход позволяет преодолеть крайности данных позиций и обнаружить их частичную состоятельность.
Рационалистические идеи Декарта нашли продолжение в концептуальном логико- методологическом трактате Нового времени. Пьер Николь, Антуан Арноопубликовали в Париже в 1662 г. книгу «Логика, или Искусство мыслить», получившую впоследствии название «Логика Пор-Рояля», в которой сочетали дедуктивный метод Декарта с методологическими требованиями Паскаля. Авторы этого произведения уделяют внимание роли языка в процессе истинного познания. Методологические принципы «Логики» Пор-Рояля представляют собой идеал научной системы того времени, пронизанный духом дедуктивного метода познания Декарта. Они стали основанием для принципов построения любых искусственных языков:
1. Не вводить без определения ни одного термина неясного или многозначного.
2. При определении следует пользоваться предварительно разъясненными терминами.
3. Принимать в качестве аксиом лишь самоочевидные положения.
4. Признавать очевидным то, что требует внимания для его распознания как истинного.
5. Доказывать все неясные положения, ссылаясь лишь на уже введенные определения, принятые аксиомы или доказанные ранее положения.
6. Имея дело с многозначным термином, не подставлять одно значение вместо другого, а мысленно заменять такой термин определением, которое ограничивает и выясняет его смысл.
7. Рассуждение должно строиться: от выявлений признаков рода, к признакам вида.
8. Структура изучаемого предмета должна выявляться полностью в процессе познания.
Логико-методологической основой научного познания у Декарта и у пор-роялистов выступает дедукция. Такая позиция подвергается резкой критике со стороны Ф. Бэкона.
Идея универсального метода научного познания, который бы автоматически приводил познающего к истине, не покидала философов на протяжении Нового времени. Не является исключением логико-методологическое учение немецкого философа Г.В. Лейбница (1646-1716), который продолжил декартовскую рационалистическую традицию и дедуктивную линию в логике, считая, что логика дает наукам метод открытия и доказательства. Но в отличие от Декарта, Лейбниц утверждал, что применение дедукции не должно ограничиваться рамками умозрительных рассуждений, а охватывать несравненно большую область знания и практической деятельности. Он выдвинул амбициозную программу построения универсального символического языка, с помощью которого любое содержательное рассуждение можно было бы свести к вычислению. В случае использования такого метода, полагал Лейбниц, учёным больше не придется прибегать к бесконечным словопрениям, они возьмут перья, сядут за счетные доски и начнут вычислять. Но даже с помощью компьютеров такая программа Лейбница не может быть реализована по ряду причин. Главная иллюзия того времени состояла в том, что философы и учёные принимали научные понятия и философские категории за те сущности, которые отражают действительность непосредственно, как она существует «на самом деле». Программа Лейбница положила начало новому этапу в развитии логики - возникновению символической, или математической логики, которая начала складываться на рубеже XIX - XX в. Изменилась не только форма, но и содержание новой логики, т.к. в отличие от традиционной логики, которая изучала лишь одноместные предикаты характеризующие свойства предметов, она стала изучать суждения и умозаключения с отношениями с многоместными предикатами).
Заслуга Лейбница в разработке принципов логики, системы логических модальностей общепризнанна; ему отдают первенство открытия закона достаточного основания в логике, что спорно. С именем Лейбница связывается формирование математический логики. Им были впервые сформулированы положения, приведшие к созданию логики, которую он мыслил разновидностью универсальной математики. Лейбниц разработал то, что впоследствии названо логикой классов, исчислением высказываний; он нашел «алфавит понятий», набор простых, непротиворечивых понятий, комбинации которых по определенному мето-ду формируют теоретические доказательства. Его указание на возможность универсального языка рассуждений, подобного математическим (алгебраическим) вычислениям, в котором силлогистика (как и "Начала" Евклида) будет лишь частным случаем, намного опередило свое время. Его идеи хотя и не были отвергнуты всеми, но авторитет Канта и Гегеля, выступивших против аналогии формальной логики и алгебры, и не признавших за математизацией логики практического значения задержали развитие ее в этом направлении
В этот период распространены взгляды индуктивистов: Д. Гершеля, У. Уэвеля, Д. Милля. Последний противопоставил методы анализа причинных связей (методы научной индукции) силлогистике, т.е. дедукции. Ответ на это противопоставление в сер. XIX в. О. Моргана, Д. Буля, обобщающих силлогистику, переводящих силлогизмы на язык алгебры.
После Г. Лейбница единая линия истории логики как бы раздваивается на историю традиционной формальной логики и историю математической (символической) логики, называемой тогда логистикой. Дж. Буль (1815-1864) положил в основу логических работ аналогию между алгеброй и логикой и, пользуясь математическими операциями, создавшего логическое исчисление, позволившее ему найти новые типы выводов, не учитывающиеся в традиционном учении об умозаключении. Работы Дж. Буля, С. Джевонса, Ч. Пирса, Д. Венна, П.С. Порецкого, Э. Шредера окончательно убедили специалистов в возможности алгебраизации логических форм, алгебраизации силлогистики и др. мыслительных структур. И когда в 1879 г. Г. Фреге создает первое исчисление высказываний в строго аксиоматизированном виде, эта возможность стала реальной. Впоследствии их идеи были развиты и усовершенствованы Дж. Пеано, Б. Расселом, Д. Гильбертом, А. Черчем, С. Клини, X. Карри, А. Гейтингом, А.Н. Колмогоровым, А.А. Марковым, Н.А. Шаниным. Начало ХХ в. отмечено бурным развитием теории и практики (особенно с 30-х г.) "машинного мышления", созданием вычислительных систем, кибернетической техники, "искусственного интеллекта". Мы пользуемся плодами прогресса в виде персональных компьютеров.
Подобную Г. Лейбницу роль в разветвлении истории логики сыграл И. Кант, предложивший для преодоления ограниченности общей (формальной) логики, неизбежно вступающей в противоречие с самой собой как только она пытается, выйдя за пределы чувственного опыта, познать "вещь в себе", создать новую логику (Кант назвал ее трансцендентальной), выясняющую возможность безусловно всеобщих необходимых априорных истин.
Кант впервые обратил внимание на то, что наши категории и понятия, используемые в познании, не отражают мир непосредственно, сам по себе. Главная идея теории познания Канта: процесс рационального познания - не пассивное отражение действительности созна-нием, а активное конструирование познаваемой действительности (мира явлений) сознанием. В предисловии ко второму изданию «Критики чистого разума» Кант выражает свою логико-методологическую программу: «До сих пор господствовало предположение, что все наши познания должны сообразовываться с предметами; но при этом предположении все попытки дойти а priori (до всякого опыта) через понятия до чего-либо, что расширяло бы наши знания о предметах, рушились. Поэтому следует хоть раз испытать, не разрешим ли мы задачи метафизики более удачно, если предположим, что предметы должны сообразовываться с нашим знанием ...». Кант пытается найти прочные основания познания не в мире, а в самом познающем субъекте, в его формах чувственности и формах мышления, предшествующих всякому опыту. По-Канту, мы не можем познавать действительность так, как она существует на самом деле. Подобно как вода всегда дана в форме сосуда, который она занимает (бессмысленно спрашивать какой формы вода сама по себе), познаваемая действительность сообразуется с формой познающего (трансцендентального) субъекта.
Поставленную И. Кантом задачу по-своему решил Г. Гегель диалектической логикой, логикой абсолютной идеи, т.е. идеалистической логикой. В советской литературе принято, что материализация этого учения Гегеля принадлежит К. Марксу и Ф. Энгельсу, с них начинается история материалистической диалектической логики.
Так, историю логики можно представить в виде дерева, корнями уходящего в древность. Ствол дерева - история традиционной (аристотелевой) формальной логики, а крона дерева - ответвления традиционной, математической и диалектической логик. Правда, что считать диалектической логикой не совсем ясным. То ли это диалектический метод, материалистическая диалектика, методология, то ли это теория познания или метафизическая логика. Но традиционная логика - не часть диалектической, и последняя не изучает структуру форм мысли (тогда бы она упразднила формальную логику). Диалектическая логика пользуется формами мысли, исследованными традиционной логикой и ее нормами.
Уже в противоречии позиций Лейбница и Канта мы можем видеть необходимость диалектического подхода к разрешению проблемы познаваемости мира.
До сих пор о диалектической логике не говорилось. Но формальной, рассудочной логики в рациональном познании действительности мало. Рассудочное мышление, склонное к одно-значному противопоставлению противоположностей (или - или) неспособно решить многие проблемы, осмыслить явления действительности. Складывается парадоксальная ситуация, чем более рассудок стремиться отгородить себя от противоречий, тем более он оказывается внутренне противоречивым и бессильным, впадая в крайности. Пример бессилия рассудочного мышления: что раньше было, курица или яйцо? Не видя, что внутренней сущностью курицы является яйцо, а внутренней сущностью яйца является курица, рассудок рассматривает их как противоположности по отдельности, и поэтому никогда не сможет ответить на вопрос
Диалектическая логика - попытка преодоления ограниченности рассудочного мышления.История диалектической логики насчитывает около 2500 лет. Но не следует думать, что на протяжении этого времени она оставалась неизменной. Неизменным оставался лишь главный ее принцип едино-различия. Уже в самых ранних образцах диалектической мысли, в диалоге Платона«Федр» мы встречаем понимание диалектики, как способности «охватывать взглядом единое и множественное». В платоновском диалоге «Парменид» уже можно найти и результат увиденного диалектиком: «...все есть единое вследствие причастности к единому и оно же, с другой стороны, есть многое вследствие причастности ко множественному».
Этот платоновский вывод можно проиллюстрировать на простом примере. Зададимся вопросом, один ли и тот же человек проживает свою жизнь или многие люди? Если решать этот вопрос с позиции рассудка, то нужно придти к какому-то одному ответу, ведь рассудок, как было замечено, не терпит противоречий. Однако легко показать, что оба данных ответа будут несостоятельными. Если всю жизнь проживает один и тот же человек, то, как же он меняется - растет, взрослеет, стареет? Ведь каждую секунду, минуту, год человек становится иным. Если же одну и ту же жизнь проживают множество людей, то кто же тогда рождается, растет, взрослеет, умирает? Выход только один - признать, вслед за Платоном то, что человек одновременно едино-различен, один и тот же и не один и тот же совместно.
К еще более удивительным с точки зрения обычного рассудка результатам приводит диалектический анализ соотношения целого и части. Диалектика доказывает, что одновременно:
1. Органическое целое больше суммы своих частей, так как целое, хотя и состоит из своих частей, но содержит в себе и то, чего нет ни в одной части, ни в их сумме.
2. Органическое целое меньше суммы своих частей и даже меньше каждой части, потому что целое вмещается в сумме своих частей, и целое содержится в каждой своей части.
3. Органическое целое равно и каждой своей части и сумме всех своих частей, потому что целое состоит только из своих частей, и больше не из чего. И данные части составляют это целое, и больше ничего. Каждая часть целого содержит именно целое и больше ничего.
Чтобы лучше осознать правомерность этих выводов диалектики, рассмотрим простой пример, который часто используется сторонниками диалектической логики для доказательства собственных выводов. Пусть целым будет человеческий организм, а частями целого его клетки.
Первый вывод: разделение единого организма на отдельные клетки уничтожает целостность организма. Чтобы быть целым организмом сумме клеток не хватает взаимной организованности в определенном порядке. Целое потому больше арифметической суммы своих частей, что целое предполагает организованную структуру своих частей. Вот почему можно говорить о том, что в целом есть то, чего нет ни в одной его части, ни в сумме всех его частей.
Второй вывод: Почему целое организма меньше суммы его частей-клеток и даже каждой отдельной клетки? Потому что каждая клетка организма уже содержит в себе все целое в виде генетического кода данного организма. Каждая мельчайшая клеточка, так сказать, несет на себе печать всего органического целого. Точно так же и сам организм, являющийся результатом органической эволюции, ее частью, содержит в себе весь процесс эволюции в целом (известно, что человеческий эмбрион в своем внутриутробном развитии проходит последовательно все стадии эволюционного процесса от клетки до биологического человека).
И очевидно, что организм как целое в определенный момент времени состоит из суммы клеток. Поэтому целое организма равно арифметической сумме, составляющих его частей.
Создается впечатление, что подобные выводы диалектической логики вступают в противоречие с уже известными нам законами формальной, или традиционной логики. Но в действительности это не так. Суждения «целое больше суммы своих частей» и «целое меньше суммы своих частей» являются не противоположными утверждениями об одном и том же предмете, а суждениями об отношениях. Отношения между частями и целым берутся в данных суждениях в разных смыслах. Так же говорят, что Павел старше Петра по возрасту, но Петр более зрелый, чем Павел по своему пониманию жизни. В этом случае тоже подразумевается, что Павел, одновременно, и старше Петра и, в некотором смысле, младше Петра.
Труднее с диалектическим пониманием движения. Суждения «тело в данный момент времени находится в точке А» и «тело в данный момент времени не находится в точке А» являются уже откровенно противоречащими суждениями об одном предмете - движущемся теле. В результате нарушается закон противоречия. Точно так же, когда мы ставим вопрос о единстве или множественности человека, тогда наши выводы нарушают закон тождества, ибо мы утверждаем, что человек в любой момент своей жизни – это он сам и уже не он, одновременно.
И действительно, апологет диалектики Нового времени Гегель в своей «Науке логики» обрушивается с резкой критикой на законы формальной логики. Он пишет: «Это положение в его положительном выражении А = А есть прежде всего не более как выражение пустой тавтологии. Было поэтому правильно отмечено, что этот закон мышления бессодержателен и ни к чему дальнейшему не ведет. Таково то пустое тождество, за которое продолжают крепко держаться те, кто принимает его, как таковое, за нечто истинное и всегда утверждают: тождество не есть разность, тождество и разность разны. Они не видят, что уже этим они говорят, что тождество есть нечто разное, ибо они говорят, что тождество разнится от разности; так как они должны в то же время согласиться, что природа тождества именно такова, то из этого вытекает, что тождество не внешне, а в самом себе, в своей природе таково, что оно разно». Гегель поясняет, что положение о тождестве содержит лишь формальную, абстрактную, неполную истину. Истина достигает полноты лишь в единстве тождества и разности. Наряду с признанием истины о тождестве, всякое А тождественно самому себе (А = А), необходимо признавать и другую истину: А нетождественно самому себе, или А =/ А
Закон тождества, замечает Гегель, как будто бы подтверждается всяким нашим опытом: дерево есть дерево, человек есть человек. На этом основании покоится убеждение, что положение о тождестве представляет ясную и самоочевидную истину. Но такая ссылка на опыт не серьезна, по-Гегелю, опыт нельзя считать чем-то предшествующим мышлению об опыте, а тем более чем-то, что могло бы указывать мышлению на его собственные законы. Положение о тождестве следует рассматривать не абстрактно, как нечто изначально данное мышлению, а как положение, которое выделяется деятельностью мышления и кладется им в собственное основание в процессе конкретного опыта мышления. Конкретный опыт мышления заключается в мышлении тождества как различия и различия как тождества, единства какмножественности и множества как единства. Дерево есть дерево не само по себе, не абстрактно, а потому что оно, во-первых, отлично от всего того, что не является деревом (экстенсивное различие), а, во-вторых, данное тождество стало возможным только благодаря различию мысленного и действительного дерева в мышлении (интенсивное различие). Гегель пишет: «Различие в себе есть соотносящееся с собой различие; таким образом, оно отрицательность самого себя, отличие не от иного, а себя от самого себя; оно есть не оно само, свое иное. Различенное же от различия есть тождество. Различие, значит, есть само же оно и тождество».
Радикально Гегель высказывается и о значении противоречия для всякого мышления: «Но один из предрассудков прежней логики и обыденного представления - это мнение, будто противоречие не такое существенное и имманентное определение, как тождество; но если уж речь идет об иерархии и оба определения надо сохранить как раздельные, то противоречие следовало бы признать более глубоким и более существенным. Ибо в противоположность ему тождество есть лишь определение простого непосредственного, определение безжизненного бытия; противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, имеет побуждение и деятельно» Итак, Гегель в своей логике не только не чуждается противоречий. Но и объявляет противоречие необходимым и сущностным источником движения вообще и движения мышления в частности. Все вещи сами по себе противоречивы - важнейший философский вывод его логики.
Возникает вопрос, отменяет ли появление диалектической логики Гегеля достижения аристотелевской, или формальной логики? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Скорее, следует признать, что два данных типа логики являются различными, взаимодополняющими уровнями активного отражения действительности мышлением. Формальная, традиционная логика выражает рассудочное отражение мышлением действительности. Данный способ отражения основан на том допущении, что действительность имеет устойчивый, статический характер и что любой ее фрагмент в принципе конечен, и поэтому может быть однозначно и непротиворечиво выражен в определенных понятиях и суждениях. Этот способ отражения дает мгновенную экспозицию действительности в определенный точечный момент времени. И хотя данное допущение сильно обедняет реальную сложность бытия, все же оно позволяет успешно решать различные задачи во многих областях деятельности. Например, судья при вынесении приговора не может не пользоваться законом противоречия, он должен придти однозначному решению: подсудимый либо виновен, либо невиновен в совершении данного преступления. И если окажется истинным одно, то другое истинным считаться не может. Так же он не может, нарушая положение о тождестве считать, что совершил преступление один человек, а судит он другого. Потому, что в бытии есть нечто устойчивое, неизменное или повторяющееся возможно действие законов, принципов и правил формальной логики.
Не следует забывать и о том, что во многих случаях мы имеем дело именно с необратимыми процессами развития, с появлением поистине новых, небывалых уровней, фрагментов и состояний действительности. И в этих случаях более адекватным способом отражения является не формальная, но диалектическая логика. Важнейшим достижением диалектической логики является то, что она не просто констатирует фундаментальную роль противоречий в действительности, но и учит мышление преодолевать противоречия, демонстрирует движение мышления как путь от одних противоречий к другим. Так, два противоречащих друг другу суждения о местонахождении движущегося тела в определенный момент времени: «тело в данный момент времени находится в точке А» и «тело в данный момент времени не находится в точке А» может быть снято, преодолено суждением «в данный момент времени тело находится в некоторой окрестности точки А». Так, наши знания о действительности расширяются.
История логики в России. Первый россиянин, написавший о логике лишь 2-3 страницы, был князь А.М. Курбский (1528-1583). Им подготовлена к изданию первая на русском языке печатная книга по логике, переведенная князем «От другие диалектики Иона Спанинбергера о силогизме вытолковано», вышедшая в 1586 г. Ее князь сопроводил заветом «Андрея Курпского сказ о логике». Князь, понимая, что в идейной, полемической борьбе зачастую одерживает верх не ближайший к истине, а навыкший в слове, в логике, писал, для чего нужно тщательно изучать логику.
Первым учебным курсом логики, читанным в 90-х г. XVII в. руководителем первого высшего духовного учебного заведения Московской Руси (будущей Славяно-греко-латинской академии) иеромонахом Софронием Лихудой, было подготовленное им на греческом языке "Яснейшее изложение всего логического действования" (сохранилось в рукописи на греческом и латинском). Первым написанным на русском языке в 1758 г. учебным пособием по логике, была рукописная "Логика" Макария Петровича, тоже преподавателя этой академии, так и не изданная. Не издана и "Логика" профессора Е.Б. Сырейщикова, написанная им в 1788 г. для "употребления будущих Университетов и гимназий", работавшего в Главном народном училище Петербурга. Изданными первыми трудами россиянина, затрагивающими и логику, были две работы М. Ломоносова "Краткое руководство к риторике" (СПб., 1744) и "Краткое руководство к красноречию" (СПб., 1748). Имеется косвенное свидетельство, что М. Ломоносов в начале 50-х г. написал и "Логику", занимавшую у него серединное место между грамматикой и риторикой, но следов этой работы нет. В XVIII в. были опубликованы еще несколько работ, касающихся логики. Наиболее важные из них "Философические предложения..." Якова Козельского (СПб., 1768) и "Письма о разных физических и философических материях..." Л. Эйлера (СПб., 1768-1774), где впервые им были использованы круги, ставшие "кругами Эйлера".
Распространение логики в России началось в XIX в. с развитием высшего светского университетского образования, где логика была обязательной учебной дисциплиной. Университетская логика формировалась в первой половине XIX в. (П. Любовский, И. Любачинский, П. Лодий, А. Галич, Н. Рождественский). Ее расцвет связан с новаторскими разработками логики во второй половине XIX в. - нач. ХХ в. (В.Н. Карпов, М.И. Владиславлев, М.И. Каринский, Н.Я. Грот, Л.В. Рутковский, А.И. Введенский, П.С. Порецкий, Е.Л. Буницкий, С.О. Шатуновский, Н.А. Васильев, С.И. Поварнин). В этот период учебная литература по логике издавалась не только для вузов и гимназий, но и для самообразования, а это свидетельство ее вхождения в общественное сознание. Но длилось это недолго.
Послереволюционный период истории логики в советской России был неблагоприятен для формальной логики, она искусственно противопоставлялась диалектической, объявлялась метафизической, буржуазной наукой, и была изъята из школьного учебного процесса. Лишь в 1947/48 г. была восстановлена, но испытывала прессинг со стороны логики диалектической, в которую включалась как элементарный ее раздел, наподобие вхождения элементарной математики в высшую. Математическая логика долгие годы существовала вне и независимо от формальной, в рамках математики, спасая себя от идеологического давления. Хотя генетическое и историческое развитие их имеет много общего, однако сегодня математическая логика далеко отошла от традиционной, она как и диалектическая, претендует на включение традиционной в себя в качестве элементарного учения. Ее развитие в единстве с формальной стало возможно с 60-х г., но они слабо состыковываются. Символика математической логики слишком сложна, необходимость придавать естественным языковым выражениям символический вид (для достижения строгой однозначности), усложняет ее использование гуманитариям, поэтому математическая логика не получила распространения у гуманитариев. Эта логика более ориентирована на "искусственный интеллект". Современные задачи логики связаны с компьютеризацией образования.
