Надо мной довлеет демоническая угрюмость, но я думаю, это подходящее состояние для стартующего «санньясина».

Это мое последнее письмо. Больше не пиши.

Спасибо за все то чудесное время, что мы провели вместе. Надеюсь, у тебя все хорошо сложилось. Наверняка, с Соней нет проблем.

Вера

Лицо у девушки, основательно подпертое ладонью, выражало слегка расслабленное, долго длящееся, спонтанное, словно бы мягкое внимание. Он пил, омывая свои внутренности холодной, неумеренно сладкой колой. Алкоголь уже давно был выпит.

- Получил сегодня. Я не могу ей написать: поместила в черный список. Да и имеет ли это смысл теперь?.. Почему она так поступила? Она знала, я был бы хорошим отцом, настоящим преданным отцом. Я бы любил ее и ребенка любил бы. Она могла дурака валять с другими парнями, но в ее верности я не сомневаюсь, и я знаю это наш, мой и её. Теперь я должен пережить утрату собственного ребенка… Стоит мне представить, как они это ей делали. Извлекая, лишая жизни, ставя крест. Прерывая жизнь, права которой касаться они не имели, - на глазах его навернулись прозрачной, мягчайше поблескивающей, тонкой пленкой слезы – он поморгал, пленка слез прошла с глаз, стала не так заметна. - Конечно, мы не планировали заводить ребенка, но эту неожиданность можно понять, так случается, девушки беременеют, и я бы мог взять ответственность, но сознательное устранение, радикальный отказ, аборт - это ставит абсолютный конец и больше нет надежды на что-то между нами. Такого ребенка уже не будет, даже если бы мы какими-то путями воссоединились и завели детей. Да и той любви уже не будет. Той девушки не будет.