Она докурила и вышла на балкон, где стояла пепельница, чтобы потушить сигарету. Играла «Please never let me down again». Вера стала танцевать плавно, расслабленно, с некой дурашливой одухотворенностью.
- Ты ведь авантюристка? Авантюристка на самом деле… Ты волк в овечьей шкуре.
Она продолжала танцевать.
- Ты причиняешь мне боль. Ты мне делаешь слишком больно.
В следующее мгновение она посмотрела на него с бОльшим вниманием.
- Знаешь что, Вера: собирай свои вещи, ты уезжаешь.
- Нет, я остаюсь, - быстро проговорила она.
- Нет, ты уезжаешь. – Он сурово глядел на нее: - Я серьезно. Собирай вещи. Забирай все свои вещи!
У нее потекли слезы; он чувствовал, что у него сейчас потекут тоже. Но он больше не хотел ее видеть: он трепетно к ней относился, берег ее, содержал ее, чувствовал угрызения, что «совратил» ее, - а теперь он узнает, что она уже «давно» «такая». Она даже не постыдилась Говора на вечере… Теперь ясны эти подмигивания от Говора при столкновениях на работе. У него возникло ощущение, что состояние его дошло до точки, где любовь сгорает, уничтожается, оставляя в душе только черный дымящийся яростью след!
- Это отвратительно. Твоя пошлость мне отвратительна. Собирайся.
- Олешка… – выдавила она сквозь слезы.
- Немедленно! – крикнул он ей со звериной яростью во весь голос.
