Они снова пошли по дороге, взявшись за руки и размахивая ими вперед-назад, шагая легко, свободно, небрежно, испытывая необъяснимое чувство счастья здесь, в морозной темноте.

Они заметили, как внизу зажглись фонари. Спускался туман, и фонари горели в нем размытыми мягко-оранжевыми пятнами.

Около получаса позже, спохватившись, вспомнив тот листочек, который он далеко не первый день носил с собой, он отдал Вере нужный ей номер телефона.

Он тушил в пепельнице очередной окурок. Милана сидела, подперев щеку ладонью. Он замечал, как багряный цвет камня кольца удачно сочетается с цветом лака. Ему нравилось, когда у женщины стильные детали туалета. Он уже выпил почти половину бутылки; она давно съела сэндвич. Ей принесли новый коктейль – Том Коллинз – и питту с ветчиной. Он заказал себе небольшую бутылку колы.

- Жизнь начиналась. Она обещала быть веселой. Во всяком случае, для Веры. – Он плеснул немного виски в стакан. Руки его слегка дрожали. – Руки дрожат… Ненавижу вид дрожащих рук… Я пригласил ее домой – и она пошла.

В тот день они погуляли вместе, поморозили носы, купили по донер-кебабу и пошли к нему.

Она тут же стала рассматривать кукол, декоративные лампы и растения.

- Что хочешь делать? – спросил Олег.

- Не знаю, может, посмотрим что-нибудь?

- У меня есть фильмы… хочешь что-нибудь выбрать?

Она выбрала фильм ужасов. Полусерьезно он заметил:

- Вот это?.. Отличный выбор.

Они сели; на столике стояла ваза с орехами, которые остались еще со времен Сони: арахис, фундук и лесные орехи, - он сторонился их брать, так как это было – наряду со всей нарядной утварью – одно из неприкосновенных Свидетельств совместной жизни с Соней. Вера без лишних проволочек сняла красивую крышку и стала щелкать и разламывать пальцами скорлупу.

- Ничего, что я? – небрежно обронила она.

Он непроизвольно стал наблюдать, как она это делает. Щелк! Очередной орешек. Вот так легко уничтожаются эти Свидетельства...

- У тебя ловко получается, - заметил он.