Истина и верификация

f

тешествия, это различие не имеет решающего характера. Каждое из этих суждений является объектом мнения не только на основе чувственного свидетельства, но и на основе комбинации чувственного свидетельства с рядом недемонстративных форм умозаключения.

Можно ли все недемонстративные умозаключения свести к индукции? Аргумент в пользу данного тезиса мог бы выглядеть следующим образом: я вывожу существование людей в Семипалатинске, а затем оправдываю мое умозаключение. Множество случаев такой верификации порождают у меня чувство доверия к сходным умозаключениям, даже когда они ничем не обоснованы. Но позволительно ли индукции быть не только неверифицированной, но и неверифицируемой? Это как раз случай с звуковыми волнами, которые никогда невозможно воспринимать. Принимая во внимание последнее обстоятельство, требуется ли какой-то принцип, кроме индукции?

Можно сказать: гипотеза о звуковых волнах позволяет нам предсказывать события, которые являются верифицируемыми, и таким путем она получает косвенное индуктивное подтверждение. Это зависит от того общего допущения, что, как правило, неистинные гипотезы обладают следствиями, ложность которых можно показать с помощью опыта.

Именно в этой особенности лежит субстанциальное различие между гипотезами о том, с чем можно встретиться на опыте, и гипотезами, в отношении которых это не имеет места. Если бы гипотеза о том, что всякий раз, когда я вижу взрыв, я вскоре слышу его звук, была ложной, мы бы рано или поздно доказали ее ложность с помощью моего опыта. Но гипотеза о том, что звук достигает меня посредством звуковых волн, могла бы быть ложной и без того, чтобы вести к противоречащим опыту следствиям. Мы можем предположить, что звуковые волны являются полезными фикциями, а звуки, которые я слышу, ведут себя так, как если бы они рождались звуковыми волнами, но на самом деле они возникают без сверхчувственных источников. Эту гипотезу нельзя отвергнуть с помощью индукции; если она и может быть отвергнута, то на других