чески, хотя не теологически, он сказал ложь. В данном случае стимулом для слов является не то, что слова означают, и даже не то, что обладает тесной причинной связью с тем, что слова означают; стимулом здесь выступает исключительно желание произвести определенное впечатление на слушателя. В этом случае требуется более продвинутое знание языка, чем в случае его использования для выражения восклицаний. Я полагаю, что, определяя «спонтанную» речь, должен отвести подчиненную роль желанию воздействовать на слушателя. При определенных обстоятельствах определенные слова присутствуют в нашей голове, даже если мы не произносим их. Использование слов является «спонтанным», когда ситуация, служащая им причиной, может быть определена без ссылки на слушателя. Спонтанная речь такова, что может осуществляться и в одиночестве.
Давайте пока ограничимся спонтанной речью в изъявительном наклонении. Я хочу рассмотреть, в связи с такой речью, отношение между (1) фактами, на которые указывается, и (2) выражением состояния говорящего.
Кажется, что в некоторых случаях различие между (1) и (2) не существует. Если я восклицаю: «Мне жарко!», тот факт, который указывается, является моим состоянием, причем именно тем состоянием, которое я выражаю. Слово «жарко» означает определенный вид органического условия, и этот вид условия может быть причиной восклицательного употребления слова «жарко». В таких случаях причина употребления отдельного слова является одновременно причиной использования значения отдельного слова. Остается еще случай: «Я вижу красное пятно», не говоря уже о некоторых возможностях слов «Я вижу». Там, где как в рассмотренных случаях, нет различия между (1) и (2), не возникает проблемы истинности или ложности, поскольку данная проблема существенно связана с различием между (1) и (2).
Предположим, я говорю: «Вам жарко» и при этом убежден в том, что говорю. В таком случае я «выражаю» свое состояние и «указываю» на ваше. Здесь на сцену выступают истинность и ложность, поскольку вам может быть холодно или же вы вообще мо-