Фактические предпосылки

течение которого они (или же другие суждения, из которых они выводимы) впервые становятся предпосылками. В случае воспоминаний, если они соответствуют действительности, они или тождественны с суждениями восприятия, сделанными в то время, к которому относятся воспоминания, или же логически выводимы из них. Наше знание настоящего и прошлого частично состоит из базисных суждений, в то время как наше знание будущего полностью состоит из умозаключений — кроме, возможно, определенных непосредственных ожиданий.

«Эмпирическая данность» может быть определена как суждение, указывающее на определенное время, причем должно быть известно начало того временного интервала, на который оно указывает. Данное определение, однако, как можно предположить, является неадекватным, поскольку мы можем вывести, что именно сейчас происходит, прежде чем мы это воспримем. Для концепции эмпирической данности существенно, что знание (в некотором смысле) должно быть причинно обусловлено тем, что известно. Я не желаю, однако, протаскивать концепцию причины через черный ход, и поэтому пока что проигнорирую этот аспект эмпирического знания.

Среди предпосылок нашего знания должны быть суждения, которые не указывают на конкретные события. В общем приемлемы как дедуктивные, так и индуктивные логические посылки, но выглядят возможными и другие их виды. Одна из таких посылок — невозможность двух различных цветов находиться в одной и той же части визуального поля. Но вопрос о суждениях подобного сорта является трудным, и я не буду говорить о них ничего догматического.

Однако замечу, что эмпиризм как теория познания является самоопровержимым. Как его ни формулируй, он должен включать некоторые общие суждения о зависимости знания от опыта, и любое такое суждение, если оно истинное, должно иметь следствия, которые сами по себе не могут быть известны. Вот почему эмпиризм может быть истинным, но если он истинный, это невозможно установить. Сказанное, однако, составляет серьезную проблему.