Восприятие и знание

Теперь нам следует изучить вопрос значительной важности, а именно какова роль эгоцентрических подробностей в суждениях восприятия. Прежде всего, можно изложить суть проблемы, кото« рая заключается в следующем. Мы видели в гл. VII, что идеалом науки является обходиться без эгоцентрических подробностей, и казалось, из дискуссий в той главе, что этот идеал достижим. Если — так, должно существовать эмпирическое безличное знание, и два человека, скажем, полагающих, что водород является легчайшим из химических элементов, возможно верят в одно и то же суждение. С другой стороны, если все эмпирические слова, строго говоря, определены в терминах эгоцентрических подробностей, тогда, поскольку никакие два человека не могут придать одно и то же значение одним и тем же эгоцентрическим словам, они не могут придать одно и то же значение каким бы то ни было эмпирическим словам, так что не существует никаких эмпирических суждений, в которые могли бы верить сразу оба человека. В поддержку этого неприятного результата может быть тем не менее сказано много. Наш эмпирический словарь опирается на слова, имеющие остенсив-ные определения, а остенсивное определение состоит из серии актов восприятия, порождающих привычку. Когда овладели этим словарем, именно восприятие дает первичное знание действительности, на котором основывается наука. Так что перцептивное знание, на первый взгляд, требует эгоцентрических слов в своем языковом выражении. Этот аргумент следует теперь тщательно исследовать.

Давайте начнем прежде всего со «значения» и для иллюстративных целей возьмем слово «горячий». Допустим схематическое упрощение в опыте, посредством которого выучили значение этого слова в детстве. Предположим, в детской имелся открытый огонь, и каждый раз, когда я к нему приближался, кто-то говорил: «Горячо»; это же слово использовалось, когда я страдал от жары в солнечный день и когда случайно пролил на себя горячий чай. В результате я произношу слово «горячий» всякий раз, когда регистрирую ощущения определенного рода. До сих пор мы имели дело только с причинным законом: определенные состояния тела приводили к определенным звукам. Легко можно было бы сконструи-