Восприятие и знание

даляется, например, звук улетающего самолета. Одно время вы уверены, что слышите его, но позднее вы уже уверены, что не слышите его. В некоторые промежуточные моменты времени вы полагаете, что еще слышите звук, но не можете быть в этом уверены; в эти моменты вы имеете ненадежные чувственные данные. Я готов допустить, что все данные обладают некоторой ненадежностью и должны быть подтверждены, если возможно, другими данными. Однако если эти самые другие данные не обладают какой-либо степенью независимым образом приобретенного доверия, они не могут подтвердить исходные данные.

Однако следует принять во внимание одно различие. Несмотря на мою убежденность, что ни одно выраженное в словах высказывание не может быть признано полностью бесспорным, все же возможно определить класс утверждений, которые непременно истинные; проблема лишь в том, к какому из названных классов принадлежит интересующее нас суждение. Для многих целей бывает удобным определить класс истинных посылок, но если поступать так, мы никогда не сможем быть уверены, что данное утверждение принадлежит именно к этому классу посылок.

Я, следовательно, допускаю существование данных в смысле суждений, несомненность которых не вытекает полностью из их логических связей с другими суждениями. Я не признаю того, что действительные данные, которые можем получить, всегда полностью надежны, но также и того, что суждения, выражающие данность, не могут быть следствием других принятых суждений. Последний случай имеет место тогда, когда мы наблюдаем предсказанное затмение. Но если суждение о конкретной реальной действительности является выводным, всегда среди посылок должны быть другие сообщения о действительности, из которых общий закон получен индуктивно. Следовательно, невозможно, чтобы все наше знание реальности имело выводную природу.

Вопрос о том, как получить из чувственного опыта суждения, являющиеся посылками эмпирического знания — это трудный и сложный вопрос, но фундаментальный для любой эмпирической теории познания.