слово «черное» в ваш диктофон. На следующий день вы повторяете опыт. Затем, в третий раз, вы можете включить диктофон, чтобы он повторил два произнесения слова «черное», которые, по вашим наблюдениям, схожи. Вы умозаключаете, что цвета, которые вы видели в два разных дня, были схожими. Использование диктофона здесь несущественно. Если вы видите, как два черных пятна быстро сменяют друг друга, и в каждом случае говорите, что «это — черное», вы можете сразу после этого вспомнить ваши слова, но не сохранить визуальной памяти о пятнах; в этом случае вы умозаключаете о сходстве пятен из двух произнесений слова «черное». Таким путем язык позволяет не освобождаться от сходства ради тождества.
В подобных случаях вопрос о том, что является умозаключением, а что нет, психологически не имеет никакого определенного ответа.
В теории познания естественно попытаться свести наши эмпирические предпосылки к минимуму. Если имеются три суждения р, q, r, каждое из которых утверждается нами на основе прямого опыта, и если г может быть логически выведено из p и g, мы обойдемся без г как посылки в теории познания. В приведенном выше примере мы видим, что «те предметы оба черные». Но мы можем видеть «это — черное» и «то — черное» и заключить, что «те предметы оба черные». Правда, все здесь не так просто, как кажется. Логика имеет дело не с вербальными произнесениями или произнесениями предложений, а с суждениями или по крайней мере с самими предложениями. С позиций логики, когда мы знаем два суждения «это — черное» и «то — черное», слово «черное» входит в оба. Но как эмпирический психологический факт, когда мы произносим два предложения, их вербальные произнесения представляют различные примеры слова «черное», и чтобы вывести, что «это и то черное», нам необходима дополнительная эмпирическая посылка: «Первое произнесение "черного" и второе произнесение "черного" являются примерами слова "черное"». Но в любом случае мы можем только произносить примеры слова, а не само слово, которое остается неподвижным в платоновском небесном царстве.