Слова используются разнообразными способами: в повествовании, в просьбе, в команде, в художественном вымысле и т. д. Однако наиболее элементарным употреблением объектных слов является указательное, когда, увидев лисицу, мы восклицаем: «Лиса!» Почти столь же простым является использование при назывании: употребление собственного имени для выражения желания увидеть называемое лицо. Однако такое употребление не столь элементарно, ибо значение объектного слова усваивается при наличии объекта. (Я не говорю о таких словах, которые усваиваются благодаря вербальным определениям, ибо они предполагают существование языка.)
Ясно, что знание языка заключается в надлежащем употреблении слов и в действии, соответствующем услышанным словам. Способность сказать, что означает некоторое слово, столь же несущественна, сколь несущественно для игрока в крикет знание математической теории удара и полета пули. Действительно, для многих объектных слов совершенно невозможно сказать, что они означают, ибо именно с них начинается язык. Слово «красный» вы можете пояснить только посредством указания на красную вещь. Ребенок понимает услышанное слово «красный» только в том случае, если уже установилась ассоциация между услышанным словом и красным цветом. Он овладел словом «красный», если при виде красного предмета в нем возникает побуждение сказать «красный».
Первоначальное усвоение объектных слов — это одно, а умелое использование речи — нечто иное. Хотя это не столь очевидно, речь взрослого человека, подобно вызову человека по имени, по своей интенции имеет повелительное наклонение. Когда она выглядит как простое утверждение, ее предваряют слова «известно, что». Нам известны многие вещи, но утверждаем мы лишь некоторые из них — те, которые, как мы полагаем, следует знать нашему слушателю. Когда мы видим падающую звезду и говорим просто «Смотри!», мы надеемся, что одно это слово побудит наблюдателя также увидеть ее. Когда к вам приходит нежелательный посетитель, вы можете вышвырнуть его или сказать: «Поди-
I