Детский государственный переворот

Могут ли новые технологии стать причиной свержения авторитетов?

Его родители расстались, но, что в доме отца, что в квартире матери, именно тринадцатилетний Максим управляет компьютером. Как, впрочем, и большинством другой техники, кроме той, что стирает белье и моет посуду. Чаще всего он пользуется всеми устройствами одновременно, что сильно раздражает его родителей. Он занят видеоиграми, слушая музыку на hi-fi стереосистеме, а телевизор в это время работает у него за спиной. Но отличает его именно работа на компьютере: это он печатает поздравительные открытки, посылает бабушке с дедушкой фотографии семейства с лыжного курорта, устанавливает для своей сестры последнюю компьютерную программу по бухгалтерии или сопровождает своего отца на сайте министерства финансов. Такое положение позволяет ему обращаться со всеми остальными членами семьи с некоторой долей снисходительности: «Спокуха, папа, я щас тебе объясню... Мама, да ты никто... Сибель, хочешь записаться на курсы для отстающих?» Этот случай банален до невозможности: сегодня дома\ где нет детей, можно вычислить по мерцанию часов на видеомагнитофоне, на которых не установлено время! И тем не менее: родители страдают!

Преподаватели тоже. БрижитА. — специалист по подбору документации в лицее Иль-де-Франс. Эта профессия претерпевает настоящую революцию, Интернет обя-

7. Детский государственный переворот

зывает: поиск информации в Сети сетей невозможен без подготовки. Преподаватели часто обращаются к Брижит, чтобы она помогла им в их коллективных сеансах в Интернете, которые часто заканчиваются катастрофой. «Сразу после президентских выборов в Соединенных Штатах, — рассказывает Брижит, — одна молодая учительница решила рассказать своему классу о распределении голосов на американских выборах. Поскольку в прессе она не смогла найти нужной информации, то решила организовать сеанс выхода в Интернет прямо в классе. Ей не повезло: сначала возникли технические проблемы. Пока их решали, ученики начали отвлекаться. Все еще больше усложнилось во время самих поисков. Эту информацию оказалось очень трудно найти. Ученики почувствовали, что их преподаватель ничего не понимает в Интернете, и ринулись в эту брешь. Класс было невозможно контролировать. Галдеж учеников стал причиной того, что она сдалась на середине сеанса».

Свидетельство Брижит — единичный случай? Едва ли. Он лишь раскрывает смятение части преподавательского состава, чей авторитет, кажется, подвергнут сомнению. Мартина Жюльен, преподаватель литературы в одном известном лицее юго-востока Франции, также настроена скептически: «Как-то раз в одном из классов я велела ученикам приготовить доклад о жизни Сенеки прежде, чем начать изучать его тексты в классе. Было позволено пользоваться любыми источниками — от энциклопедий до Интернета. Я попросила одного из мальчиков рассказать классу о том, что он нашел. Ответ: „Что вы от меня хотите? Я же не буду вам читать всю страницу..." Эта страница с небольшим текстом о Сенеке была на 100% сделана в Интернете: найдена, извлечена, напечатана... но едва ли просмотрена учеником и еще меньше усвоена. Он был просто-напросто неспособен рассказать своим товарищам о чем бы то ни было».

Отсюда мораль: оставлять детей наедине с Интернетом означает позволить им тратить время попусту. Это означает передавать информацию из Сети прямо в папку со

5*