В.В. Вольчик - Курс лекций по институциональной экономике

Механизмы управления трансакциями. Заключая контракт, стороны одновременно определяют цену и количество обмениваемого блага, используемую технологию (обмена или производства), и гарантии, как средство защиты от оппортунистического поведения контрагента (прежде всего в форме вымогательства). Выбор того или иного типа гарантий, означает выбор определенного механизма управления контрактными отношениями.

Если для реализации трансакции одному из контрагентов необходимо осуществить инвестиции в специфические активы (например, приобрести уникальное оборудование, овладеть уникальными навыками), то он потребует либо гарантий непрерывности отношений, либо установит некоторую надбавку к цене товара за риск. Если подобные требования встретят непонимание, то сторонам придется использовать активы общего назначения, что может повысить стоимость предмета обмена. В то же время, при нерегулярном обмене стандартными благами, желание создать ресурсоемкие гарантии приведет к «нерентабельности» трансакций.

Гарантии выполнения контракта должны изменяться в соответствии с характеристиками осуществляемых трансакций. Во-первых, они могут реализовываться в пересмотре системы стимулов путем согласования мотиваций контрагентов или обеспечения достоверности угрозы наказания в виде уплаты неустоек или штрафов за досрочное прекращение контракта. Во-вторых, - принимать форму создания и использования специализированных структур управления для рассмотрения разрешения конфликтов (примером может служить применение третейского суда вместо обычных судебных процедур). В-третьих, гарантией являются различные механизмы обеспечения непрерывности контрактных отношений (общая собственность на активы, залоги и т.п.).

Создание гарантий приводит к снижению не только постконтрактных трансак-ционных издержек (путем минимизации риска оппортунистического поведения и неэффективной адаптации к изменяющейся конъюнктуре). Уменьшаются и предконтрактные издержки, то есть происходит экономия ресурсов в том числе познавательных способностей, направляемых на выявление релевантной информации. Контрагентам не обязательно составлять всеобъемлющее соглашение, если они определили механизмы адаптации к непредвиденным событиям. Данный подход позволяет анализировать процесс контрактации в его целостности, учитывая, что на каждом этапе рациональные контрагенты будут стремиться минимизировать издержки по осуществлению трансакций.

Повышение эффективности контрактных отношений как результат минимизации трансакционных издержек предполагает оптимальную состыковку трансакций, различающихся по своим характеристикам, со структурами управления, неодинаковыми по затратам на их функционирование и возможностям обеспечения реализации сделок.

О. Уильямсон выделяет четыре типа структур управления контрактными отношениями: рыночную, трехстороннюю, двухстороннюю и одностороннюю [Уильямсон О.И. (1996), Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, «отношен-ческая» контрактация, СПб.: Лениздат, с.68.].

Рыночное управление наиболее эффективно при реализации трансакций, не требующих осуществления инвестиций в специфические активы. В этом случае защитой от оппортунистического поведения является легкость прерывания отношений. Если предполагается регулярное повторение сделок, то стороны, проанализировав свой собственный опыт, могут принять решение о продолжении отношений, либо о смене партнера с минимальными издержками. При случайных сделках ориентиром в выборе партнера служит его репутация на рынке данной продукции. В этих условиях цены выполняют доминирующую роль в обеспечении координации, контроле и стимулировании, что характерно для конкурентного рынка.

Дополнительным средством снижения риска проявления оппортунизма является угроза наказания недобросовестного партнера путем наложения штрафов и иных санкций, применяемых судебными органами. Для этого на предконтракт-ной стадии необходимо тщательно определить суть соглашения и средства преодоления трудностей с его реализацией, что сравнительно легко при простых обменах стандартными товарами. Единственной проблемой является обеспечение гарантированного применения санкций к нарушителю, что непосредственно связано с функцией государства как гаранта контрактов.

Стремление к заключению всеобъемлющего соглашения по поводу трансакций с использованием ресурсов общего назначения, не создающим взаимозависимость контрагентов, характерно для контрактов, рассматриваемых в классическом контрактном праве. Мы выяснили ранее, что классический контракт предполагает осуществление трансакций в рамках действующего законодательства, что позволяет сторонам дополнительно экономить на издержках составления и заключения договора. Собственно если упор делается на юридические нормы и формальные документы, то функция третьей стороны сводится к обеспечению досюверности угрозы наказания и возможна самоликвидация несостоятельных трансакций, в которых несущественно соответствие сторон друг другу. Именно эти обстоятельства позволяют говорить о классическом контракте как о правовом аналоге безличного рыночного обмена.

Трехстороннее управление необходимо при осуществлении разовых трансакций, эффективность которых повышается от использования специфических активов, что предопределяет важность непрерывности отношений. Снижение угрозы расторжения договора требует поиска других форм предотвращения оппортунистического поведения.

Риск проявления оппортунизма возрастает и в связи с тем, что подобные трансакции требуют, как правило, заключения сложных долгосрочных контрактов, которые в условиях радикальной неопределенности и ограниченной рациональности индивидов оказываются неизбежно неполными. Изменение условий, в которых совершается сделка, может существенным образом повлиять на доходы от специфических активов, вызывая непредвиденные распределительные последствия. В связи с этим строгая оговоренность на предконтрактной стадии действий контрагентов приведет к серьезным.

Сделка не состоится, пока обе стороны не начнут доверять механизму урегулирования споров. Обращение в суд при возникновении конфликта повлечет за собой прерывание взаимодействия, а создание специализированных для данных отношений структур для принятия последовательных адаптивных решений окажется неэффективным ввиду неокупаемости затрат на их функционирование при осуществлении разовых трансакций. Для решения проблем стороны должны обратиться к помощи эксперта-арбитра, способного гибко заполнить пробелы в договоре в каждом конкретном случае на основании принципов эффективности реализации сделки и разрешения споров при непрерывности отношений сторон. Описанная ситуация соответствует рассмотренному ранее неоклассическому контрактному праву.

Для осуществления регулярно повторяющихся трансакций, требующих инвестирования в специфические активы, оправдана разработка специализированных структур управления: двусторонней, при которой сохраняется автономность участников сделки, и объединенного управления, предполагающего перенос трансакций с рынка в границы фирмы, где они реализуются на основе административных решений. В этих условиях значение соответствия взаимодействующих сторон друг другу становится доминирующим и прекращение трансакций из-за возникновения спора будет связано с запретительно высокими издержками.

В отличие от рассмотренных ранее структур управления, в рамках которых отправной точкой для эффективной адаптации к непредвиденным событиям остается первоначальное соглашение, теперь стороны ориентируются на опыт взаимодействия, накопленный за все время их отношений, что предопределяет примат неформальных договоренностей над формализованными пунктами контракта. Эти черты характерны для описанной ранее отношенческой контрактации, в рамках которой ни суды, ни даже специализированный механизм разрешения споров с помощью третейского судьи не обеспечивают эффективной адаптации. Отсюда необходимость появления системы частного улаживания конфликтов.

Чем выше специфичность используемых активов, тем меньше вероятность реализации экономии на масштабе посредством осуществления межфирменной торговли. Выбор способа организации сделки в данном случае будет зависеть исключительно от сравнительных преимуществ структур управления в адаптации соглашений к непредвиденным событиям с учетом снижения риска оппортунистического поведения. Заметим, что необходимость непрерывности отношений сторон и их соответствия друг другу уже сама по себе является защитой от оппортунизма. Однако в ходе ведения переговоров, пронизывающих весь контрактный процесс при выборе двустороннего управления, изъятие квазиренты может оказаться для некоторых индивидов ценнее устойчивого сотрудничества. Обычно требуется некоторый способ выработки допустимых пределов адаптации к непредвиденным обстоятельствам, когда принятие решений происходит на основе механизма, которому доверяют обе стороны. Для повышения достоверности обязательств сторон и снижения риска оппортунистического поведения в контракте должны быть предусмотрены определенные гарантии.

При двустороннем управлении эффективной формой гарантии является создание института «заложников». Механизм предоставления залогов состоит в следующем: один из контрагентов осуществляет инвестиции в специфические активы и предлагает продукцию по цене, не включающей надбавку за риск, но только в случае, если партнер, становящийся инициатором разрыва отношений, обязуется выплатить некоторую сумму (вносит предоплату), компенсирующую издержки пострадавшей стороны. Залоги позволяют не только предотвратить оппортунистическое поведение контрагентов, но и отсеять недобросовестных партнеров на предконтрактной стадии. Необходимым условием является создание механизмов предотвращения экспроприации залогов.

При объединенном управлении в качестве гарантии выступает общая собственность на активы. Преимущество этой структуры управления состоит в возможности принятия последовательных адаптивных решений без необходимости учета, пересмотра или дополнения соглашений между контрагентами. Приспособление к изменению рыночной конъюнктуры происходит путем выполнения указаний собственника фирмы. Однако не следует забывать о проблеме взаимоотношений поручителя и исполнителя, возникающей при использовании иерархических структур управления (подробнее об этом в следующих разделах).

Формы эффективного управления трансакциями в зависимости от специфичности активов и частоты сделок могут быть представлены в таблице 4.1.

Несмотря на то, что в таблице не отражено влияние фактора неопределенности на выбор механизма управления контрактными отношениями, изменение ее уровня оказывает существенное влияние на эффективность адаптации к непредвиденным условиям. При повышении уровня неопределенности стороны либо создают дополнительные гарантии непрерывности отношений, то есть выбирают механизм управления контрактными отношениями, в большей степени опирающийся на неформальные условия разрешения конфликтных ситуаций, либо отдают предпочтение технологии, предполагающей использование ресурсов и активов общего назначения, при которой непрерывность отношений и соответствие сторон друг другу не являются столь существенными характеристиками.

Изучая различные типы контрактов в данном разделе, мы предполагали, что стороны заключают их осознанно и добровольно, явно декларируя свои намерения.

Явным (эксплицитным) называется контракт, заключение которого происходит в явном виде в устной или письменной форме. Оба контрагента так или иначе выражают свою готовность к сотрудничеству.

Неявный (имплицитный) контракт — это молчаливое понимание и признание сторонами обязанностей, которое не подкреплено юридической или внешней защитой.

Строго говоря, в случае имплицитных контрактов сам факт вступления сторон в контрактные отношения может быть чаще всего зафиксирован лишь сторонним наблюдателем, реконструирующем «соглашение», основываясь на данных о поведении «контрагентов».

Неявные контракты можно в свою очередь разделить на социальные и конвенциальные.

Анализ первого типа имплицитных контрактов предполагает знание надконституцион-ных норм, традиций, обычаев определенного социума, и правил делового этикета принятого в различных странах, среди членов профессиональных сообществ. Стороны, вступающие в подобные контрактные отношения, могут лишь подразумевать, что были даны какие-либо обязательства, основываясь на представлениях о существующих в данном социуме нормах. С одной стороны, подобные соглашения являются наиболее эффективными, обеспечивая минимизацию издержек заключения контракта. Имплицитные контракты самовыполняющиеся и следовательно возможна экономия на издержках принуждения. Риск постконтрактного оппортунистического поведения также минимален, поскольку исполнение обязательств гарантируется принадлежностью контрагентов к одной социальной (иногда профессиональной) группе. С другой стороны, те же обстоятельства обусловливают ограниченную возможность применения имплицитных контрактов, а также трудность их анализа. Лишь члены сообщества, имеющие одинаковое представление о социальных нормах и правилах делового этикета, будь то необходимость отдавать долги или приходить на работу вовремя, могут интерпретировать отношения в терминах имплицитного контракта и выполнить его таким образом, каким ожидает противоположная сторона. Фактически речь здесь может идти об односторонне взятых обязательствах. Односторонние обязательства рассматриваются в рамках теории социальных контрактов (более подробно об этом можно узнать, прочитав соответствующий раздел о государстве).

Неоклассический контракт

В классическую контрактную схему вписывается далеко не всякая сделка. Если сделка реализуется в условиях неопределен­ности и ее исполнение занимает длительное время, то предусмо­треть все будущие обстоятельства и зафиксировать их в качестве условий договора оказывается слишком сложным, дорогостоя­щим или даже невозможным. В этом случае заключается контракт неоклассического типа.
Неоклассический контракт — это долгосрочный контракт в условиях неопределенности, который скорее напоминает договор о принципах сотрудничества. В неоклассическом контракте сто­роны не являются безликими, личные отношения играют важную роль, стороны находятся во взаимодействии друг с другом. В этих договорах источником дополнительной ценности является непре­рывность сделки.
Чем более длительными являются отношения между сторо­нами и чем более сложен предмет сделки, тем меньше значения придается цене и качественным характеристикам на стадии за­ключения контракта, и тем больше внимания уделяется правилам, которые будут регулировать отношения сторон, приспособление сторон к непредвиденным обстоятельствам, а также прекращение их отношений. Применяются не фиксированные цены, а правила гибкого ценообразования. Эти правила могут быть различными: достаточно простыми, например, следование цен за ростом стои­мости жизни или их индексация, или более сложными: правило «издержки плюс» или установление цены как процента от продаж, которое применяется в договорах об аренде торговых центров. Возможен такой пункт договора, который можно отнести к пра­вилам, регулирующим приспособление к непредвиденным обсто­ятельствам: «Если в силу каких-либо причин произойдет умень­шение выпуска продукции, то это уменьшение будет равномерно распределено при поставках различным заказчикам».
Проводя сравнение некоторых эмпирических исследований, касающихся выявления зависимости между степенью специфич­ностью ресурсов и типом контракта, Менар выделил четыре ха­рактерные черты долгосрочного неоклассического контракта [Menard, 1996, p. 158]: 1. неоклассический контракт может опре­делять механизм адаптации к непредвиденным обстоятельствам (в частности, создание совместного комитета); 2.неоклассический контракт может создавать некоторую зону толерантности, т.е. зону, где происходит разделение риска. Например, контракт, заключен­ный между электростанцией и угледобывающим предприятием может предусматривать некоторую зону( ±10%), в которой цены, по которым поставляется уголь, остаются неизменными, несмо­тря на конъюнктурные изменения рыночных цен на уголь; 3). Контракт может предусматривать раскрытие информации, напри­мер, о непредвиденных изменениях издержек. Г.Форд заключил в 1930-х годах с поставщиками такие контракты, в которых цена определялась на основе правила «издержки плюс», т.е. на основе издержек плюс определенный процент прибыли. Использование этого правила основано на доверии к поставщику или на возмож­ности осуществлять контроль его издержек. Контракты Форда с поставщиками включали условие о контроле компании Форда издержек поставщиков; 4. неоклассический контракт содержит условия, предусматривающие обращение к третейскому судье, а не в суд. Именно поэтому Уильямсон указывает на то, что неокласси­ческий договор с самого начала носит тройственный характер, по­скольку включает договоренность о третейском судье [Уильямсон, 1996, с. 136—137]. К примеру, в случае строительных контрактов в качестве такового может выступать архитектор.
Стороны могут по-разному оценивать возникшую ситуацию, при этом обе могут вести себя добросовестно и их оппортунистиче­ское поведение может быть «невольным», т.е. они нарушают обя­зательства, не желая при этом быть нечестными по отношению к партнеру. Однако подобное «невольное» оппортунистическое по­ведение не менее разрушительно для сделки, чем прямой обман, потому что оно разрушает надежность обещаний, приводит ex post к трансакционным издержкам в решении споров, а ex ante к недо­статочному инвестированию в специфические ресурсы. Поэтому должен быть выбран механизм разрешения споров. Вследствие неполноты контракта споры при неоклассическом контракте воз­никают чаще, и решать их сложнее.
Однако стороны неоклассического контракта могут предусмо­треть в контракте возможность возникновения споров. Так, в Америке обычным условием коллективных договоров между компанией- работодателем и профсоюзом, представляющим интересы работни­ков компании, является условие «никаких забастовок». Параллельно ему часто принимается условие «никаких локаутов». Этим условиям сопутствуют предусмотренные в договоре процедуры выражения не­довольства и урегулирование трудовых конфликтов с помощью тре­тейского суда [Macneil, 1977—1978, p. 854].
Почему при неоклассическом контракте стороны обращают­ся к третейскому судье, а не в суд? В случае судебного разбиратель­ства продолжение отношений между сторонами является малове­роятным. Любые отношения дают трещину, если решение спора передается в суд. Кроме того, судебное разбирательство требует много времени и средств. Суды, как правило, не могут заставить стороны действовать в соответствии с письменными договорами, основное средство судебной защиты, которое они применяют, — это компенсация ущерба стороны, пострадавшей от нарушения договорных обязательств. Судебные решения о принудительном исполнении договора — менее распространенная мера, а при сделках, использующих неоклассические контракты, именно продолжение деятельности, и в кратчайшие сроки, является бо­лее важным, чем компенсация ущерба. Более того, решение спора в суде связано с большими трудностями, если требуется прокон­тролировать качество товаров, особенно сложных, или если были осуществлены специфические капиталовложения.
Когда суд сталкивается с проблемой, которую он не в состоя­нии решить, он выбирает «пассивную» стратегию — принуждает к исполнению формальных условий контракта [Schwartz, 1992]. Суд может, например, освободить сторону от исполнения догово­ра, ставшего физически невозможным в результате какого-то не­предвиденного события, например, пожара, уничтожившего зда­ние универмага, для которого был произведен специальный лифт, непригодный для использования в других зданиях. В этом случае информация, на основе которой суд принимает решение, может быть наблюдаема и поддается контролю третьей стороны — суда. Но в другом случае суд подтвердит договор, несмотря на то, что для одной из сторон в результате внешних событий исполнение условий контракта стало слишком дорогостоящим. В этом случае суд не станет вносить изменения в условия договора, потому что информация об издержках производства не может быть достовер­но подтверждена.
В экономической теории контрактов проводится разли­чие между информацией, которую стороны могут наблюдать (observable information) и информацией, которая может быть про­контролирована третьей стороной (verifiable information). Это раз­личие проводится потому, что издержки доказывания третьей стороне, что существовало некоторое состояние дел, или были произведены определенные действия, могут превышать выгоды от этого. Например, работодатель знает, отлынивает его работник, или нет, но издержки доказывания отлынивания перед третейским судьей или в суде могут быть довольно высокими, т.е. отлынива­ние работника наблюдаемо, но редко доказуемо. Поэтому если увольнение возможно только при наличии уважительных причин для этого, то лучшей стратегией работодателя будет ограничить увольнение случаями вопиюще плохой работы и учесть обычное отлынивание в зарплате или при решении вопроса о продвижении работника по службе..
Таким образом, мы можем сказать, что информация является наблюдаемой, если сбор этой информации экономически оправ­дан, но издержки доказывания ее третьей стороне превышают вы­годы; информация является поддающейся проверке, если она на­блюдаема, и доказывание ее перед третьей стороной оправдано с экономической точки зрения.
Различие между наблюдаемой информацией и информацией, поддающейся проверке, в определенной степени может зависеть от условий контракта. Обращение в третейский суд обычно связано с меньшими затратами, чем судебное разбирательство. Поэтому ин­формация об отлынивании работника в редких случаях будет до­казуемой, если работник может оспорить увольнение в суде; но эта информация в большем числе случаев будет поддаваться проверке, если работник может обратиться лишь в третейский суд. Именно поэтому многие контракты о найме включают условие о передаче возникающих из договора споров в третейский суд.
Когда информация наблюдаема, стороны могут договари­ваться на ее основе, но часто они не могут подписать на ее основе контракт, который имеет исковую силу. Но если информация не наблюдаема, то стороны не могут договариваться на ее основе, поэтому они даже не будут пытаться подписать контракт, имею­щий исковую силу. Многие вопросы, которые являются предме­тов отношенческих договоренностей, не могут быть закреплены в формальном контракте. Стороны, заинтересованные в правовой защите заключаемого договора, откажутся от договорных усло­вий, применение которых требует ненаблюдаемой или не поддаю­щейся контролю информации.
При решении возникающих споров суд, как правило, под­тверждает те условия договора, которые основаны на информа­ции, поддающейся проверке. Когда стороны заключали контракт, они выбрали эти условия, понимая, что когда в процессе испол­нения договоров возникнет спор в связи с изменившимися усло­виями, эти условия станут теми пунктами договора, по поводу ко­торых возникнет конфликт. Стороны не могут предусмотреть все обстоятельства, которые возникнут в будущем, но они могут соз­дать структуру, которая направит должным образом их действия, предпринимаемые в ответ на новые обстоятельства. Отказ суда менять эти условия заставит стороны искать наилучшие структу­ры договоров.
При неоклассических контрактах очень часто основная роль суда заключается в том, что он рассматривается как инстанция, в которую обращаются в самую последнюю очередь. Если сто­роны не могут достичь договоренности, то суд может применить доктрины, которые позволяют освободить одну из сторон от вы­полнения обязательств по договору — это доктрина заблуждения, доктрина невозможности исполнения договора, доктрина эконо­мической нецелесообразности исполнения договора или доктри­на тщетности цели договора. Но «...эти доктрины нацелены не на продолжение контрактных отношений, а на то, чтобы подобрать осколки разбитых контрактов и распределить их между сторонами на некоторых основаниях, которых полагаются справедливыми» [Macneil, 1977—1978, p. 854].
Примером неоклассического контракта может служить трудо­вое соглашение. Если бы трудовое соглашение строилось по клас­сическому типу, тогда работодателю пришлось бы постоянно вести переговоры и заключать контракты по мере изменения условий. Однако суть контракта о найме состоит в том, что работодатель пла­тит за деятельность работника в определенной сфере, может быть, даже неявно обговоренной. А работник может уволиться, когда за­хочет. В трудовом соглашении невозможно определить заранее в момент заключения контракта, что конкретно будет делать работ­ник, можно только определить рамки его деятельности.
Способ организации сделки при неоклассическом контрак­те — это гибридная (смешанная) форма. Гибридные формы могут применяться по двум причинам: либо полная интеграция невы­годна, либо интеграция запрещена антимонопольным законода­тельством. Эта форма называется гибридной или смешанной по­тому, что сочетает в себе как элементы рынка, так и иерархии (или планирования и административного управления). Таким образом, способ организации сделки при неоклассическом контракте — это и не интеграция в единую фирму, но и не обычный рыночный обмен между двумя самостоятельными компаниями. Для гибрид­ных форм характерна комбинация сильных рыночных стимулов и координации, включающей некоторые формы административных отношений. В гибридных формах достигается компромисс меж­ду интенсивностью стимулов и возможностью приспособления к непредвиденным обстоятельствам. Понятие «гибридная фор­ма» предложил Уильямсон в 1991 году [Williamson, 1991]. Термин оказался удачным именно потому, что в нем «делается акцент на комбинацию «генов» двух полярных форм, рынков и иерархий» [Менар, 2005, с. 203].
Гибридная форма — это специализированный способ организа­ции (сделки) (governance structure), который имеет дело с двусторон­ней зависимостью, достаточно сильной, чтобы потребовалась тес­ная координация, но недостаточно сильной, чтобы возникла потреб­ность в полной интеграции.
В качестве примеров гибридных форм можно привести:

1. долгосрочные контракты (на 30 и более лет), заключаемые, к примеру, между электростанцией и угледобывающей станцией;

2. эксклюзивные дилерские контракты — соглашения о том, что покупатель будет покупать весь товар данного типа только у одного продавца и воздерживаться от покупки конкурирующих то­варов. Если дилер продает конкурирующие товары других произво­дителей, то у владельца торговой марки будут снижаться стимулы к осуществлению специфических инвестиций в торговую марку. Одно из решений этой проблемы недостаточных инвестиций в специфические активы — это запретить дилеру продажу конкури­рующих товаров с помощью эксклюзивных дилерских контрактов;

3. связанные продажи (tie-in sales), при которых продажа ор­ганизуется таким образом, что покупатель не может приобрести нужный ему товар и услуги, не приобретая чего-либо еще у данно­го производителя. Объяснить связанные продажи можно стрем­лением производителя обеспечить определенный уровень каче­ства и защитить специфические вложения в свою торговую марку. Производитель товаров длительного пользования может принять решение о продаже своей продукции через сеть эксклюзивных дилеров, заставляя потребителей приобретать услуги по ремонту в этой сети. Он отказывается поставлять необходимые запасные части независимым фирмам, предлагающим сервис и ремонт его продукции;

— фрэнчайзинг. Это контракт, который предоставляет неза­висимому лицу право использовать торговую марку и методы ор­ганизации бизнеса материнской компании на определенный срок (обычно на 20 лет, а в России на 15 лет). За это право инвестор платит первоначальный взнос и роялти (например, 5% от объема продаж). Материнская компания обычно называется фрэнчайзе- ром, а инвестор — фрэнчайзи.
Степень специфичности ресурсов при неоклассическом контракте промежуточная, т.е. ресурсы еще недостаточно спец­ифичны, чтобы оправдать интеграцию, объединение собствен­ности в рамках одной фирмы. Но в то же время специфичность ресурсов возрастает по сравнению с классическим контрактом. Специфические ресурсы нуждаются в принятии мер предосто­рожности против возможного вымогательства со стороны партне­ра по сделке. Применение мер предосторожности или гарантий специфических инвестиций в неоклассическом договоре — до­статочно сложное дело, и хозяйственная практика обнаруживает большое разнообразие применяемых в этих контрактах способов обезопасить специфические капиталовложения от возможного вымогательства.
Напомним, что действенным средством предотвращения оп­портунистического поведения партнера является использование «заложника». «Заложник» возвращается стороне, предоставившей его, при надлежащем исполнении обязательств. В случае оппор­тунистического поведения и неисполнения обязательств сторона, предоставившая «заложника», лишается его.
Пример «заложника», как средства гарантии специфических капиталовложений, приводит в своей статье Маргарэт Брайниг [Brinig, 1990]. Она обратила внимание на то, что до 1930 года бриллиантовые кольца для помолвки не были распространены в
Америке, и попыталась дать экономическое объяснение резкого роста спроса на бриллиантовые кольца для помолвок с середины 1930-х годов. До начала Великой депрессии, т.е. до 1930-х годов прошлого века в Америке было возможным судебное преследова­ние жениха за нарушения обязательства жениться. В 1935 году су­дебное преследование было отменено в штате Индиана, а вскоре и в других штатах. К 1945 году оно было отменено в шестнадцати американских штатах. В случае нарушения женихом обязательства жениться страдала репутация невесты, поэтому необходимы были какие-то гарантии при помолвке, и эту роль «заложника» стало выполнять бриллиантовое кольцо, которое выступало как гаран­тия специфического капитала невесты — ее хорошей репутации.
Однако, использование «заложника», особенно в его денеж­ной форме, создает определенные проблемы, так как у стороны, удерживающей «заложника», возникает стимул к тому, чтобы помешать исполнению условий контракта с целью присвоения «заложника». Поэтому для создания правильных стимулов «за­ложник» должен предоставляться в такой форме, чтобы, обладая ценностью для стороны, предоставившей «заложника», он одно­временно не представлял бы особой ценности для противополож­ной стороны. Во франчайзинговых сделках в качестве заложника, относящегося к категории «безобразная принцесса», может высту­пать репутация франчайзи на местном рынке или его вложения в развитие местного рынка (localknow-how), которые не представля­ют ценности для франчайзера, но ценны для франчайзи, который лишится этой ценности, если контракт с ним будет расторгнут по причине его оппортунистического поведения.
Приведем несколько примеров гарантий специфических ин­вестиций, применяемых в хозяйственной практике.
Вложения в дорогостоящий специфический капитал в сфере сбыта, который потеряет свою ценность, если покупатель не вы­полнит свои обязательства, например, вложения покупателя в строительство большого магазина. Обычно это делается в отрас­лях, где неопределенность невысока и рыночные условия быстро не меняются.
Ценовые ограничения, например, использование ценовых условий, которые носят название «режим наибольшего благопри­ятствования». Покупатель оговаривает в контракте с каждым про­давцом, что если он будет вести новые переговоры и заплатит дан­ному продавцу более высокую цену, тогда каждый продавец этого покупателя должен будет получить эту новую цену. В этом случае каждый продавец знает, что для покупателя будет слишком доро­гостоящим, если он поддастся на эту попытку вымогательства, и они уже будут менее склонны к попыткам присвоить квази-ренту. Это условие контракта создает надежную угрозу того, что поку­патель не откажется от своего варианта договора при проведении переговоров (см. Главу 2). Если фирма покупает один и тот же продукт у нескольких поставщиков, тогда этот механизм может быть весьма полезен (например, в контракте между консервным заводом и рыбаками) [Rubin, 1990, p. 34].
Взаимный обмен, когда фирма А покупает товар Ху фирмы В, а фирма В покупает у фирмы А товар Y. Взаимный обмен автома­тически обеспечивает обе стороны заложниками, механизм этот очень эффективен, хотя не всегда может быть применен.
Совместные предприятия. Две компании создают совместное предприятие, которое является заложников для обеих сторон. Но применение этого эффективного механизма также ограничено тем, что рынок должен быть достаточно емким, чтобы оправдать создание нового предприятия.
Гарантией специфических инвестиций в торговую марку фирмы-фрэнчайзера могут служить ценовые ограничения — пра­во устанавливать минимальные цены для дилеров, что препятствует снижению качества обслуживания в результате установления ди­лером более низких цен на свой товар.
Потенциальное вымогательство — это серьезная проблема во многих фрэнчайзинговых сделках. Обычная жалоба лиц, покупаю­щих торговую марку: после того, как они осуществили инвестиции в развитие рынка, франчайзер начинает вести себя оппортунисти­чески, создавая другую, конкурирующую точку в этой же рыночной зоне. Для борьбы с этим видом оппортунистического поведения создаются организации дилеров, которые вместе с фрэнчайзера- ми устанавливают взаимно согласованные стандарты по количеству точек дилеров в данной местности для снижения возможности воз­никновения конфликта. Такие организации дилеров действуют, на­пример, в автомобильной промышленности США.
Во фрэнчайзинговых контрактах основную ценность представ­ляет вложения в репутацию, торговую марку фирмы-фрэнчайзера. Например, торговая марка Макдональдс обещает клиентам чистоту, горячую свежую еду, быстрое и приветливое обслуживание, а так­же определенное меню. Компания Макдональдс специфицирует в контракте требования к франчайзи, касающиеся этих параметров деятельности ресторана. Местные рестораны могут нанести урон торговой марке, обесценив специфические инвестиции, если они попытаются сэкономить, снизив качество продукции и обслужива­ния. Вся экономия при этом достанется недобросовестному дилеру, а издержки распределятся между всеми дилерами и владельцем тор­говой марки. Чтобы воспрепятствовать этому и создать гарантии своим специфическим инвестициям в торговую марку, фрэнчайзер в договорах настаивает на соблюдении определенных условий, на­пример, установленных стандартов качества, или установленных часов работы дилера, а также возможности проверять соблюдение всех требований и своем праве применять наказание по отношению к нарушителю, вплоть до расторжения договора. При расторжении договора, франчайзи теряет свой денежный залог, который удержи­вает фрэнчайзер, а также свои специфические инвестиции в при­обретение навыков управления рестораном и развитие местного рынка, которые также выступают в этой сделке в роли «заложника» удерживаемого фрэнчайзером.
Например, основатель системы Макдональдс Рэй Крок с са­мого начала понял жизненную необходимость единообразия для успеха своего предприятия. Но, несмотря на свои усилия убедить в этом своих франчайзи и контролировать их, он обнаружил, что его франчайзи в Калифорнии экспериментируют с новыми про­дуктами, новыми технологическими процессам и новыми (более высокими) ценами. Немногие из них поддерживали высокие стан­дарты качества и чистоты, которые установил Макдональдс. Крок отреагировал на эти проблемы отказом возобновить лицензии или предоставить новые франшизы уже действующим франчайзи, а в случае вопиющих отклонений от стандартов качества, обслужива­ния и чистоты — предъявлением иска о нарушении условий кон­тракта. Подобная реакция была неслыханным делом во франчай­зинге в те времена [Blair, Lafontaine, 2005, p. 126—127].