П.Сорокин внес большой вклад и в теорию социального пространства. Он сводил его к народонаселению Земли, к системе социальных отношений индивидов, групп, популяций, составляющих его координаты. Если евклидово пространство трехмерно, то социальное - многомерно, т.е. имеет больше трех измерений. Он различал его стратификационные (экономические, политические, профессиональные) параметры.
Стратификация - дифференциация некой данной совокупности людей (населения) на классы в иерархическом ранге
Исторический процесс Сорокин рассматривал как циклическую смену основных типов культуры, в основе которых интегрированная сфера ценностей, символов. Символы, знаки (книги, картины, иконы, и др.) служат не непосредственному изменению реальности, а изменению наших представлений о мире. Они воздействуют на наше сознание, стремления, цели, и через них, опосредованно, воздействуют на отличную от сознания реальность.
Сорокин исходит из понимания человека как активного субъекта действия, делая акцент на взаимодействии как модели социокультурных явлений.
Толкотт Парсонс разработал общую теорию действия и, в частности, социального действия как самоорганизующейся системы. Парсонс аналитически вычленяет подсистемы социальной структуры, культуры, личности. Ориентации действующего лица (актора) описываются при этом с помощью набора стандартных (типовых) переменных. Этот теоретический язык Парсонс использовал для описания систем экономики, политики, права, религии, образования, для анализа семьи, больницы (и, в частности, психбольницы), школьного класса, университета, искусства, масс-медиа, сексуальных, расовых и национальных отношений, социальных отклонений, а позднее — для построения неоэволюционистской сравнительной социологии различных обществ, вовлеченных и продолжающих вовлекаться в универсальный процесс модернизации. Парсонс и его теория (ее называют структурным функционализмом или теорией действия) имели решающее значение для становления социологии в качестве академической дисциплины.
Социокультурный подход связывает цивилизационный и формационный подходы в единое целое.
· цивилизационный подход, как наиболее масштабный, схватывает устойчивые компоненты человеческой истории (антропологические, этнические, культурные),
· формационный подход концентрирует внимание на более изменчивых (социальных, личностных) структурах, то социокультурный подход выясняет сопряжение устойчивого и изменчивого (личности и общества, культуры и социальности).
Наверное, самое масштабное исследование социально-политических изменений в новую эпоху было проведено Мануэлем Кастельсом в книге «Информационная эпоха». Справедливо полагая, что информация имеет значение для любого исторического периода, Кастельс для обозначения новой эпохи вводит понятие «информационального общества», указывающего на «атрибут специфической формы социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти».
Кастельс считает, что экономика нового этапа в развитии человечества является более капиталистической, чем любая другая экономика в истории и даже вводит новый термин «информациональный капитализм»: «новая система характеризуется тенденцией возрастания социального неравенства и поляризации».
Информациональное общество, по мнению Кастельса, имеет сетевую структуру, причем в качестве еще одного типа собственника выступает «коллективный капиталист», владеющий капиталом посредством «глобальных финансовых рынков». В свою очередь «коллективный капиталист» использует труд «коллективного работника», постоянно теряющего и находящего работу, «циркулируя между различными источниками занятости (которая носит главным образом случайный характер)». Фактически Кастельс описывает общество, по-прежнему построенное на противоречии между трудом и капиталом, но с использованием достижений современных информационных технологий. Антагонизмы общественных отношений, облаченные в информационные технологии, приводят, по мнению Кастельса, к появлению и «расширению цифрового разрыва, разрыва, который в конечном итоге может вовлечь мир в череду многомерных кризисов» [4].
