Это служит основой для формирования внутренних источников реализации инвестиционных решений. Действительно, ускорение оборота капитала по экономическому значению выступает в качестве аккумулятора накоплений. Ведь при увеличении скорости оборота возрастает прибыль, соответственно повышается возможность накопления, т.е. наращивается масса финансовых ресурсов, способных обеспечить инвестиционные вложения.
Диверсифицированная компания получает потенциал функционирования в различных сегментах рынка с разноскоростным режимом оборота капитала. Диверсифицированный капитал как высокоинтегрированная форма капитала осуществляет широкомасштабную деятельность. При этом диверсифицированная группа выступает как сложная организация с четко установленным ведущим элементом - базовым бизнесом, который имеет доминирующее влияние в данной хозяйственной макроструктуре.
Диверсификация служит проводником инвестирования в реальный сектор экономики. Базовый бизнес, выступая регулятором движения капитала, обеспечивает высокую управляемость движения денежных средств, вкладываемых в новые предприятия и отрасли, в частности на полное обновление или перевооружение основного капитала, на пополнение оборотного капитала. С помощью диверсификационных мероприятий создается мультипликативный эффект использования денежных средств.
Традиционно накопление капитала для дальнейшего рывка по диверсифицированному пути осуществляется в отраслях с ускоренной оборачиваемостью (торговля, легкая и пищевая промышленность). В российской экономя мической ситуации немаловажное значение имело развитие крупных промышленных звеньев. Сложность реформирования состояла еще и в том, что сильнейшее воздействие оказывал территориально-региональный фактор, так как предприятия и отрасли в основной своей массе ориентированы на локальных и региональных потребителей.
Процесс диверсификации капитала и создание новых бизнес-единиц определяется специфичностью российской экономики. В ходе диверсификации осуществляется приобретение производственных материальных ресурсов, налаживается функционирование производства и персонала, настраиваются каналы снабжения и реализации готовой продукции. Причем в диверсифицированной группе это процесс, многократно повторяющийся от базового бизнеса к каждой бизнес-единице. В отечественной хозяйственной практике диверсификация реализуется через рождение новых субъектов хозяйствования. Их появление основано на взаимном проникновении торгово-посреднического, промышленного, банковского, страхового и других форм капитала. Самостоятельно функционирующий капитал на определенной стадии развития прорастает в другие сферы деятельности. Диверсификационные мероприятия способствуют внедрению автономного капитала в различные направления деятельности, имеющие разную скорость кругооборота и цикл оборачиваемости. Это способствует оперативному порядку перераспределения ресурсов в целях увеличения общей доходности, стабилизации текущего состояния и регламентации перспектив развития диверсифицированного бизнеса.
Диверсификация оценивается учеными-экономистами как новая эволюционная форма развития капитала, возникающая с целью получения дополнительных преимуществ по сравнению с возможностями отдельных предприятий, осуществляющих свою деятельность самостоятельно. Диверсифицированный капитал является новой сложной системой, имеющей специфические свойства (такие, как высокая оборачиваемость и мобильность).
Масштабы функционирования диверсифицированных субъектов индустрии находятся под воздействием географического фактора. В сфере практического действия диверсифицированные компании разделяют на региональные, национальные и транснациональные. Большее внимание в представляемом научном исследовании уделяется диверсифицированным группам региональной сферы. Их активная деятельность осуществляется в пределах субъекта Федерации или крупного экономического района.
Диверсифицированный бизнес вносит существенный вклад в развитие экономики определенной территории. Это значение определяется инициативой стремящихся к диверсификации компаний в аккумулировании финансовых, материальных и трудовых ресурсов. Концентрация всех видов ресурсов выступает в качестве катализатора наращивания промышленного производства региона. Особенно быстрыми темпами идет развитие регионов, имеющих производственную и технологическую инфраструктуру, энергоресурсы, транспортную и логистическую сеть, сырьевую базу, высококвалифицированные кадры, развитый спрос населения. Географический фактор диверсификации способствует формированию регионального рыночного пространства, оптимального уровня занятости населения и конкурентной позиции диверсифицированных производителей. Однако при соблюдении экономических интересов территории не должна углубляться доминирующая позиция, создавая монополистическое положение для конкретной диверсифицированной компании.
В отечественной экономике на пути рыночных реформ возникали и развивались различные организационные формы капитала. Данный процесс обосновывался кардинально новыми тенденциями в бизнес-практике, высокими темпами трансформации капитала, перерождением самостоятельных субъектов хозяйствования в крупные финансово-промышленные комплексы. Одновременно с этим в период рыночных преобразований российская экономика испытывает влияние глобальных экономических процессов. Трансформация мировой экономической системы воздействует на технологический уровень, на ценовые параметры производственных элементов, на организационную структуру производства и управления, на построение каналов материально-технического снабжения и сбыта. В России наблюдается противоречивое сочетание высоких темпов экономических преобразований, формирования новых субъектов хозяйствования и противодействия политических, законодательных, налоговых и социальных элементов. Экономика страны демонстрирует стремительный темп изменений и развития за относительно короткий период времени.
Перед современной экономической наукой стоит задача построения стройной теории, обосновывающей и оценивающей тенденции конкретной ситуации в экономике. Финансовая наука должна обосновать финансово-кредитный механизм диверсификации, сформировать реальную картину денежного хозяйства диверсифицированного бизнеса, проанализировать место и роль объединенных бизнес-единиц в экономической системе, рассчитать прогноз развития совокупного субъекта индустрии.
Специалисты отмечают кардинальное внутреннее изменение процесса диверсификации. До недавнего времени продвижение капитала в различные отрасли осуществлялось с целью использования разницы в оборачиваемости и получения конкурентных преимуществ, т.е. проводились технологические диверсификационные мероприятия. В мировом масштабе процесс построения новой конфигурации капитала переходит на новый уровень. Современные высокие технологии (high-tech) требуют концентрации усилий по инвестициям, научно-исследовательским разработкам, внедрению их результатов в производство, продвижению новых видов товаров на рынок и формированию своего круга потребителей. И хотя в России доминирующей формой остается технологическая диверсификация, она оказывает существенное влияние на хозяйственную структуру и систему управления субъекта индустрии.
При этом значительно трансформировался характер акционерной собственности и размер контрольного пакета акций. Собственниками становятся крупные промышленные предприятия и финансово-кредитные институты [2, с.32-33]. Налаживание функциональных связей и личных контактов значимо влияет на финансовую, кредитную, технологическую и сбытовую сторону деятельности предприятия.
Национальные черты проникновения капитала в разнообразные сферы деятельности отразились на внутренней сущности и интенсивности диверси-фикационного процесса. Одновременно сформировались общие подходы. Так, в ходе диверсификации создаются новые и значительно трансформируются действующие бизнес-единицы, наблюдается объединение торгово-промышленного и финансового капитала, расширяются технологические связи, усиливается влияние базового бизнеса на совокупную деятельность диверсифицированной группы. Проникновение капитала способствует возникновению крупных хозяйственных комплексов, которые опираются на диверсифицированную деятельность.
Функционирование головной компании должно быть высокоорганизованным, так как в отечественной практике в ходе построения внутренней экономической среды диверсифицированной группы возникает противодействие ранее самостоятельных бизнес-единиц, осуществлявших свою деятельность автономно и не желающих в дальнейшем функционировать в рамках общей корпоративной стратегии.
Одним из значимых моментов в деятельности базового бизнеса является налаживание взаимной заинтересованности и выгоды для каждой бизнес-единицы совокупной компании. В ходе принятия решений должны учитываться интересы всех составляющих звеньев диверсифицированной компании. При этом решения должны охватывать весь спектр деятельности комплекса бизнес-единиц.
Глубокое значение имеет построение системы результатов деятельности диверсифицированной компании. Специалисты выделяют как количественные, так и качественные показатели. Среди важнейших - инвестиционные ресурсы (по объему, составу и источникам); увеличение объема реализации; снижение издержек производства; относительно стабильное движение денежных потоков; расширение круга партнеров (поставщиков сырья и потребителей продукции); максимизация прибыли.
Ряд ученых-экономистов считают, что прибыль не является достаточно точным показателем эффективной деятельности диверсифицированной компании. Аргументы, которые приводятся в обоснование данной точки зрения, следующие. Диверсификация в основном на технологическом уровне и географическое распределение бизнес-единиц деформируют общие критерии деятельности совокупного бизнеса. В определенном случае базовым элементом в диверсифицированной компании выступает торгово-посреднический и финансовый капитал. Результаты их деятельности не связаны с созданием материальных ценностей и прямым функционированием производственных бизнес-единиц. Существующее налогообложение подвигает бизнес к искажению отчетности и демонстрации реальных достижений деятельности. С нашей точки зрения, данное мнение имеет право на существование. Однако приуменьшение роли прибыли в деятельности диверсифицированного бизнеса необоснованно. Именно прибыль и возможности расширения инвестиционных направлений служат стимулятором диверсификациоиных мероприятий.
Диверсифицированные хозяйственные образования активно развиваются в экономической системе, в том числе в России. Созданные диверсифицированные компании имеют значительную долю торгового и финансового капитала. Базовый бизнес сам является порождением или постоянно ищет пути проникновения в отрасли с коротким сроком формирования прибыли с экспортной ориентацией, с высоко ликвидной продукцией. В определенны? период времени диверсификация становится стимулом взаимного интереса финансового и промышленного капитала. Именно диверсификация способствует формированию значительных по объему денежных потоков для дальнейшего расширения промышленного производства. Промышленные звена диверсифицированных образований за счет аккумуляции финансовых ресурсов и совершенствования систем управления получают существенны? потенциал развития.
По мнению ученых-экономистов, на основе институционального анализа изменился подход к диверсификации. Ведущим положительным моментом является значительная экономия издержек и расширение методов сокращения затрат. Если внимательно рассматривать диверсификационные мероприятия, то, например, проникновение в технологически отдаленный бизнес способствует межотраслевому перераспределению капитала. К значимые достоинствам диверсификации относятся аккумуляция финансовых ресурсов и повышение инвестиционных возможностей. Менеджмент компании информирует и управляет диверсифицированным портфелем, чтобы сокращение доходов в одном секторе совокупного бизнеса компенсировалось одновременным ростом доходов по другим отраслям. Каждая бизнес-единица находится в зоне определенного перечня рисков. Так, производственно-технологические секторы находятся под воздействием производственных рисков. Торговые и сбытовые звенья борются с проблемами реализации расширения потребительских интересов. Финансово-кредитные институты постоянно рискуют денежным капиталом. Диверсификация помогает распределению рисков среди различных элементов совокупного бизнеса, оптимизирует экономические интересы всех бизнес-единиц и способствует усилению потенциала получения прибыли в результате совместных действий.
Диверсификация объективно обусловлена всем процессом экономического развития. Основываясь на практическом опыте, можно предположить, что диверсификация успешно преодолеет трудности начального этапа становления. Диверсифицированный капитал распространит свои интересы с сырьевых, торговых и экспортно-ориентированных предприятий на сложные обрабатывающие и высокотехнологичные отрасли.
Литература
1. Авдашева СБ., Розанова Н.М, Анализ структур товарных рынков: экономическая теория и практика России. - М.: ТЕИС, 1998.
2. Авдашева СБ., Розанова Н.М., Поповская Е.В. Вертикальные ограничения в российской экономике. - М.: ТЕИС, 1998.
3. Ансоф И. Стратегическое управление. - М.: Экономика, 1989.
4. Беляева И.Ю. Интеграция корпоративного капитала и формирование финансово-промышленной элиты (российской опыт). - М.: ГФА, 1999.
5. Беляева И.Ю., Эскиндаров М.А. Капитал финансово-промышленных корпоративных структур: теория и практика. - М.: Изд-во ФА, 1998.
6. Герасименко В.В. Ценовая политика фирмы. - М., 1995.
7. Долгопятова Т.Г. Российские предприятия в переходной экономике: экономические проблемы и поведение. - М, 1995.
8. Коуз Р. Фирма, рынок и право. - М.: Дело, 1993.
9. Найт Ф. Понятие рынка и неопределенности: В сборнике THESIS, 1994, вып. 5.-С.12-28.
Ю.Розанова Н.М. Фирма в экономической системе. - М.: ТЕИС, 1998. 11.Розанова Н.М. Экономическая теория рынков. - М.: ТЕИС, 1997. 12.Хэй Д., Моррис Д. Теория организации промышленности. - СПб., 1999. 13.Шерер Д., Росс Д. Структура отраслевых рынков. - М.: Инфра-М, 1997.
ТЕМА 6. СОВРЕМЕННАЯ КОНКУРЕНТНАЯ ПОЛИТИКА
6.1. Современная практика антимонопольного регулирования в развитых странах
Конкурентная политика в Украине не может разрабатываться и проводиться в отрыве от мирового опыта принятия и применения антимонопольного законодательства, классическим примером которого является американское антитрестовское законодательство. Поэтому анализ эволюции антимонопольной политики в развитых странах и, прежде всего - в Соединенных Штатах, является весьма актуальным и практически необходим с точки зрения использования этого богатого опыта для развития конкурентных отношений в Украине.
Вместе с тем, в процессе адаптации западного опыта к нашим условиям следует учитывать, что для трансформационной экономики характерны такие проявления монополизма, которые давно уже не играют существенной роли в условиях высокоразвитой экономики. Между тем, именно эти специфические для постсоветской экономики формы монополизма являются главными препятствиями для развития конкурентных отношений в Украине и в конечном счете - для успешного завершения здесь всего процесса рыночной трансформации. Поэтому адаптация достижений зарубежного опыта предполагает его критическое восприятие с точки зрения учета специфических условий переходной экономики.
Но анализ мирового опыта, накопленного в этой сфере, зачастую осуществляется без адекватного учета специфических условий, который необходим для успешного проведения такой политики в постсоветской экономике. Поэтому важно не только критически анализировать западный опыт проведения конкурентной политики, но и сопоставлять его с теми специфическими проблемами, которые в наибольшей мере тормозят развитие конкурентных отношений в условиях переходной экономики постсоветского типа
Обратимся вначале к американскому опыту антимонопольной политики в XX веке, являющемуся классическим в таком же смысле, в каком английский капитализм XIX века представлял собой классическую модель для построения теории свободной конкуренции. Дело в том, что, с одной стороны, Соединенные Штаты в конце XIX - начале XX вв. по уровню монополизации производства опережали другие государства. С другой стороны, в американском обществе глубоко укоренилась идеология свободного предпринимательства, что обусловило негативное отношение многих людей к монополизму. При этом за принятие законодательства, которое упорядочило бы деятельность трестов и хотя бы частично восстановило баланс экономических сил, выступали, прежде всего, фермеры и представители малого бизнеса.
Ответом на вызов большого бизнеса стал Закон Шермана, принятый в 1890 г., когда волна общественного возмущения трестами достигла своей высшей точки. Этот закон содержит две важнейшие статьи. Статья 1 запрещает договоры, объединения и сговоры, направленные на ограничение торговли. Статья 2 запрещает монополизацию, попытку монополизации, объединения или сговора с целью монополизации любой сферы торговли между штатами или с иностранными государствами. Нарушителям грозило лишение свободы и/или штраф до 5000 долл. (увеличенный затем до 1 млн. долл.).
Однако в 90-е годы Закон Шермана применялся сравнительно редко. Только когда в 1901 году президентом был избран Теодор Рузвельт, он развернул активную антитрестовскую деятельность, продолженную впоследствии президентами Тафтом и Вильсоном. Но уже первые попытки судебного истолкования Закона Шермана вызвали серьезные проблемы. Стала очевидной потребность более четко сформулировать антитрестовские намерения государственной власти. Даже большой бизнес был заинтересован в более точном определении того, что ему можно и что нельзя делать.
Эти проблемы был призван решить Закон Клейтона, принятый в 1914 г. Статья 2 этого Закона запрещала ценовую дискриминацию, которая значительно ослабляет конкуренцию. Статья 7 запрещала слияния, ведущие к снижению уровня конкуренции, а статья 8 запрещала личную унию директоров конкурирующих фирм. Однако в Законе Клейтона в принципе было не так уж много того, что не подразумевалось бы уже в Законе Шермана. К новым моментам относится, например, то, что в отличие от последнего Закон Клейтона стремился объявить незаконными те способы, которыми монополия гипотетически могла бы развиваться и в этом смысле являлся превентивной мерой. Тем не менее, в целом Закон Клейтона можно рассматривать скорее как попытку точнее определить и разъяснить общие положения Закона Шермана.
Не менее заметным явлением в развитии антимонопольной политики стало принятие в том же 1914 году Закона о Федеральной торговой комиссии. Этот закон выражал объективную необходимость в предоставлении антитрестовским органам полномочий по проведению расследований и возбуждению судебных дел. Ответственность за осуществление антитрестовской политики в США была разделена между двумя органами - ФТК и Антитрестовским отделом министерства юстиции.
В 1938 году Закон Уилера-Ли возложил на ФТК контроль над «вводящими в заблуждение поступками или действиями в торговле». Это означало, что ФТК должна также защищать общество от ложной или вводящей в заблуждение рекламы и искаженной информации о качестве продуктов.
В 1950 году Закон Селлера-Ксфовера внес поправку в статью 7 Закона Клейтона, которая запрещала фирме приобретать акции конкурентов, если такое приобретение ослабило бы конкуренцию, и тем самым закрыл те лазейки, которые позволяли обходить эту статью.
Таким образом, в конце XIX - первой половине XX века в США была в основном сформирована законодательная база антимонопольной политики. В большинстве других развитых стран она создана значительно позже. Так, ФРГ приняла основной антитрестовский закон в 1957 году и усилила контроль над слияниями в 1973 году, Франция имела законодательные ограничения по фиксированию цен и другим антиконкурентным действиям еще с 1791 года, однако они редко применялись вплоть до серьезных дополнений, сделанных в 1977 году, Японское антимонопольное законодательство исходило из постановлений, введенных американскими оккупационными властями после Второй мировой войны. Четко выраженные меры по обеспечению конкурентной политики содержал Римский договор 1957 года, создавший Европейское экономическое сообщество.
Однако эффективность антимонопольного законодательства не всегда соответствовала тем замыслам, которые лежали в основе его принятия.
Действенность этих законов во многом зависела от той решительности, с которой правительство проводило их в жизнь, и от интерпретации их судами. Например, в США стремление федерального правительства применять антитрестовские законы на практике испытывало значительные колебания на протяжении XX века. Аналогичным образом и американские суды в различные исторические периоды по-разному истолковывали многие положения этих законов. Временами суды стремились жестко применять их, строго придерживаясь духа и целей этих законов. В другие периоды толкование антитрестовских законов было более либеральным.
Важнейший спорный вопрос, который возникает при применении антимонопольного законодательства, касается соотношения между структурой рынка и антиконкурентным поведением. Одна из двух противоположных точек зрения по этому вопросу, получившая название «структуралистской», исходит из того, что в отрасли, которая имеет высококонцентрированную структуру, предприятия неизбежно будут прибегать к ограничительной деловой практике.
«Структуралистский» подход оказывал сильное влияние на юриспруденцию в середине XX века, поскольку в этот период доверие к монополиям было подорвано «Великой депрессией», главными виновниками которой считались крупные корпорации. В 1932 году в разгар кризиса вышла знаменитая работа А.Берли и Г.Минза «Современная корпорация и частная собственность», позволившая противникам большого бизнеса более убедительно обосновывать свои взгляды. На основе анализа динамики цен в США Берли и Минз сформулировали положение об «администрируемых» ценах. Эти цены в противоположность тем, которые устанавливаются в условиях свободной игры спроса и предложена", фиксировались в соответствии с логикой достижения и сохранения доминирующей роли крупных корпораций. После Второй мировой войны «структуралистский» подход получил развитие, прежде всего, благодаря усилиям Гарвардской школы. Было проведено немало исследований влияния структуры рынка на поведение корпораций и результаты их деятельности. Большинство исследователей пришли к выводу, что обладание значительной властью над рынком приводит к негативным последствиям. Поскольку механизм рынка теряет способность противостоять доминирующим позициям крупных корпораций, только структурные мероприятия, осуществляемые государственной властью, могут защитить конкуренцию.
Эти взгляды разделял видный американский экономист, лауреат Нобелевской премии Дж. Стиглер. Он отмечал, что индустрия, структура которой не конкурентная, не может иметь конкурентное поведение. «Большие предприятия, - писал он, - не больше и не меньше эффективны, чем средние предприятия, даже когда в анализ включаются показатели доходности, полученные благодаря монопольной власти... Более того, когда на рынках, где доминируют крупные фирмы, мы наблюдаем некоторое количество предприятий малых и средних размеров, становится невозможным рассматривать крупный размер как источник значительных преимуществ. Если бы это было так, то малые предприятия быстро проиграли бы в этом неравном соревновании и исчезли бы».
Такие утверждения могут вызвать вопрос о том, каким образом возникли крупные фирмы, если большие размеры не означают более высокую эффективность. Дж. Стиглер указывал, что это происходило вследствие слияний и поглощений, осуществляемых с целью устранения конкуренции. Он критиковал экономистов начала XX века за то, что они слишком легко согласились рассматривать рост слияний и поглощений, характерных для того периода, как ответ на поиски экономии от масштаба или как результат «естественной» эволюции индустриальных структур и не спрашивали себя о том, почему продолжают существовать малые предприятия .
Сторонники другой точки зрения - «бихевиористы» - исходят из того, что связь между структурой и поведением более тонкая и неоднозначная. Они считают, что монополизированная отрасль вполне может быть технологически прогрессивной и иметь высокую эффективность, предоставляя качественную продукцию по приемлемым ценам. Поэтому если отрасль хорошо функционирует и быстро развивается, а ее лидеры не занимаются антиконкурентной деятельностью, их вряд ли следует обвинять в нарушении антитрестовского законодательства на том лишь основании, что они концентрируют в своих руках экономическую власть. В самом деле, какой смысл наказывать эффективные, хорошо работающие и приносящие ощутимую пользу фирмы? Такой подход является преобладающим среди современных экономистов, но он оказывал заметное влияние на антитрестовскую политику и в конце XIX - начале XX века. В определенной мере его влияние чувствуется уже в содержании Закона Шермана. Пункт 2 Закона Шермана включает положение о том, что «любое лицо, которое будет монополизировать или попытается монополизировать либо объединиться или сговориться с каким-либо другим лицом или лицами с целью монополизировать какую-нибудь часть производства или торговли, ведущейся между несколькими штатами или с иностранными государствами, будет признано виновным в совершении преступления». Как видно, для того, чтобы обозначить поведение, которое может быть вменено в вину, Конгресс выбрал слово «монополизировать». По-видимому, в такой формулировке отразилось двойственное отношение законодателей к большому бизнесу. С одной стороны, здесь чувствуется озабоченность злоупотреблениями крупных компаний, а с другой -осознание того, что концентрация может сопровождаться экономией от масштаба и в конечном счете оказаться выгодной потребителям. Выход из этого противоречия законодатели пытались найти путем запрета на монополизацию, имея при этом в виду активные действия, направленные на установление монополии, но выходящие за пределы монопольной власти, полученной вследствие высокой эффективности.
Следующим шагом на пути развития «бихевиористского подхода стало появление так называемого «правила разумности», которое исходило фактически из того, что незаконной является отнюдь не каждая монополия, а только предполагающая соответствующий незаконный умысел. Такой умысел признавался действительно имевшим место, если действия компании ведут к неоправданному ограничению конкуренции, выходящему за рамки нормальной деловой практики. Этот принцип был сформулирован в 1911 году при принятии судебного решения по делу «Стандард ойл». Стремясь занять доминирующие позиции в сфере переработки и продажи нефтепродуктов, эта фирма приобрела более 120 компаний, являвшихся ее соперниками, установила дискриминационную систему железнодорожных тарифов на перевозку грузов, закрывала доступ конкурентам к источникам сырой нефти, вела промышленный шпионаж и ценовую войну против конкурентов. На основании этого Верховный суд США постановил, что цель и намерения «Стандард ойл» вытеснить соперников часто проявлялись в таких ее действиях и поступках, которые лишали их права на ведение бизнеса, препятствовали их профессиональной деятельности, то есть препятствовали достижению поставленных целей другими участниками рынка. В результате Верховный суд вынес постановление о роспуске компании «Стандард ойл» и о распределении на пропорциональной основе между ее акционерами капитала 33 филиалов.
Аналогичные меры в соответствии с «правилом разумности» государство принимало в этот период против треста «Америкэн Тобэккоу», «Истмеи Кодак», треста по производству глюкозы и кукурузного крахмала, а также группы железнодорожных компаний, контролировавших добычу антрацита. Во всех этих случаях имел место незаконный антиконкурентный умысел. Например, «Америкэн Тобэккоу» занималась тем, что перекрывала своим соперникам доступ к оптовой торговле, установила контроль над поставками табачного листа, скупила 250 компании-конкурентов и активно использовала демпинговые цены. Дело доходило до того, что для поглощения своих соперников она порой продавала сигареты по цене, за вычетом налогов равной нулю.
Однако принцип «разумности» имел и другую сторону, которая в полной мере проявилась в этот период в судебных решениях по делам «Юнайтед стейтс стил», «Америкэн кэн» и некоторых других. Наибольшую известность приобрело дело «Ю.Эс.Стил», которая контролировала более половины национального производства стали. Исходя из этого, правительство требовало ее разделения. Однако при этом не было выдвинуто обвинение в попытке вытеснить конкурентов из отрасли с помощью ценовой политики или другими методами. Поэтому в 1915 году окружной, а затем и Верховный суд решил дело в пользу «Ю.Эс.стил». При этом суды ссылались на то же самое «правило разумности», применение которого позволило правительству несколькими годами раньше выиграть процесс против «Америкэн Тобэккоу» и другие аналогичные дела, в которых тресты обвинялись в антиконкурентном поведении. Напротив, «Ю.Эс.Стил», хотя и обладала очевидной монопольной властью, не использовала её для подавления конкурентов. Таким образом, «бихевиористское» по духу «правило разумности» означало, что закон не считает нарушением саму по себе концентрацию производства и наличие соответствующей монопольной власти, если она не используется для подавления конкуренции.
К каким бы конкретным результатам не приводило в том или ином случае применение «правила разумности» - к победе правительства или компании, против которого оно предъявляло иск - при принятии судебных решений определяющим фактором была не рыночная структура, а поведение фирмы. Таким образом, конец XIX и начало XX века характеризуются безусловным господством «бихевиористского» подхода к проведению в США антитрестовской политики.
