Принцип состязательности и его реализация в уголовном судопроизводстве

В ч. 3 ст. 123 Конституции РФ сказано: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Это положение, закрепленное еще в Концепции судебной реформы в РФ в 1991 году и отражающееодну из коренных идей правового общества, имеет программное значeниe для формирования любого отраслевого про­цессуального законодательства и в первую оче­редь - уголовно-процессуального.

Дело в том, что ко времени принятия Конституции РФ 1993 года со­ветский уголовный процесс был целиком розыск­ным (инквизиционным), т.е. полностью - как в до­судебном, так и судебном производствах, лишенным состязательности (хотя многие юристы пытались обосновать наличие состязательности в уголовном процессе по УПК РСФСР 1960 года). Поэтому перед творцами нового УПК России стояла задача претво­рения в нем конституционного требования состяза­тельности сторон.

Решение этой задачи неизбежно начинается с выяснения того смысла, который заложен в указан­ной норме Конституции РФ. Ведь термин «судопро­изводство» имеет два юридических значения.

Во-­первых, как судебное производство или производст­во в суде. В этом смысле за рамками судопроизвод­cтвa остается внесудебная (досудебная) деятельность.

Во-вторых, как синоним всего уголовного процесса, т.е. как производство по уголовному делу вообще, включая не только судебные, но и досудеб­ные стадии.

Именно во втором (широком) значении термин «судопроизводство» применялся в УПК РСФСР, на­пример, в ст. 2 «Задачи уголовного судопроизводст­ва», в которой задачи раскрытия преступления, изо­бличения виновных и т.д. ставились не только перед органами уголовного преследования, но и перед судом.

Таким образом, в нашем уголовном процессе рассматриваемое понятие приобрело специальное отраслевое значение, тогда как в других процессу­альных областях: гражданской, арбитражной, кон­ституционной вся деятельность осуществляется в суде и, следовательно, термин «судопроизводство» означает только одно - судебное производство.

Итак, решая проблему состязательности в уголов­ном процессе, разработчикам УПК РФ следовало, в пер­вую очередь, уяснить конституционный смысл ука­занной нормы, а затем определиться - в каком из двух значений надо использовать термин «судопро­изводство» в тексте нового УПК России.

Конституционный смысл ч. 3 ст. 123 заключается в следующем. Данная статья помещена в раздел Конституции, озаглавленный «Судебная власть». Уже одного этого, думается, достаточно, чтобы ут­верждать, что под судопроизводством основной закон имеет в виду сугубо судебную деятельность. Кроме того, говоря о судопроизводстве, Конститу­ция не подразделяет его на отрасли.

Значит, во-пер­вых, состязательность – есть обязательное свойство любого вида судопроизводства, а во-вторых, неза­висимо от того, есть или нет у отдельной процессу­альной деятельности досудебное производство, ее судебная часть во всяком случае должна быть состя­зательной. Что же касается досудебного производства, то в Конституции РФ нет указания на то, что принцип состязательности распространяется и на него, в частности, на предварительное расследование уголовных дел. Вместе с тем в Конституции нет и запрета на расширение сферы действия принципа состязательности на досудебное производство.

Излагая текст УПК РФ, его составители не могли обойтись без термина «судопроизводство» и не только потому, что он издавна был в языке уголов­но-процессуального закона, но и потому, что через него получило конституционное закрепление одно из основных положений уголовного процесса.

Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Но в каком значении - конституционном или отраслевом следовало ввести в УПК РФ данное понятие. И это уже не просто вопрос о юри­дическом термине. Это вопрос о судьбе российского уголовного процесса.

Ведь словосочетание «судо­производство», оказавшись в связке с конституци­онным требованием состязательности, предопреде­лило масштаб, границы действия этого принципа. Если исходить из конституционных пределов судо­производства, то тогда состязательность надо пре­творять лишь в судебную деятельность, сохраняя при этом основы старого советского предваритель­ного расследования. Если же судопроизводство трактовать в традиционно широком для нашего УПК смысле, то на началах состязательности необходимо перекраивать не только судебную, но и досудебную часть уголовного процесса. Такова обязательная логика рассуждений, обу­словленная особой ролью состязательности в про­цессуальной деятельности.

В формировании отрас­левого процесса этот принцип выполняет две функ­ции.

Во-первых, он служит системообразующим методом построения юридического производства, создающим в итоге тот или иной тип (форму) уго­ловного процесса. Исторически таких типов три: ро­зыскной (инквизиционный), где состязательности нет ни в предварительном расследовании, ни в суде; состязательный, в котором как досудебное, так и судебное производство строятся по правилам состязательности сторон; смешанный, где предварительное расследование носит розыскной характер, а судебное разбирательство – состязательный.

Вторая функция принципа состязательности состоит в том, что он определяет содержание той процессуальной деятельности, в которую он внесен в качестве основополагающего начала. Суть состязательности в самом общем виде заключается в разделении функций обвинения (уголовного преследования), защиты и разрешения дела между тремя участниками процесса – сторонами и судом; наделении противоборствующих сторон равными правомочиями в доказывании и предоставлении права разрешать спор сторон независимому органу правосудия.

Состязательность, как всякий принцип, явление качественное. Нельзя быть принципиальным наполовину. Состязательность либо в полной мере есть, либо ее вообще нет. Отдельные элементы, характерные для этого принципа, сами по себе не делают производство истинно состязательным.

Поэтому, если процесс объявлен состязательным, однако всей совокупности правил, присущей этой форме производства, нет, то такое положение дел есть не что иное, как декларация, фикция, обман. Все изложенное необходимо для анализа и оценки состязательности по новому УПК РФ. Требование состязательности признано принципом уголовного судопроизводства и сформулировано в ст. 15 УПК РФ.

Из текста этой статьи неясно, относится ли данный принцип только к судебным стадиям или распространяется на всю уголовно-процессуальную деятельность. Вопрос этот легко снимается при обращении к глоссарию УПК РФ. В нем подчеркивается вполне определенно: «Уголовное судопроизводство – досудебное и судебное производство по уголовному делу (п. 56 ст. 5 УПК РФ), а это означает, что состязательность провозглашена в УПК РФ принципом всего уголовного процесса.

Посмотрим, как она реально воплощена в нормах УПК РФ. Можно констатировать, что, в части судебного производства нынешний уго­ловный процесс приобрел все свойства состязатель­ности, хотя в деталях нужна определенная доработ­ка, вызванная, прежде всего, несовершенством пред­варительного расследования.

В досудебном производстве появились стороны обвинения и защиты. Сама обвинительная и, соответственно, защитительная деятельность, а также ее участники, разнесенные по разные стороны процессуальных «баррикад», появ­ляются только во второй стадии досудебного произ­водства - предварительном расследовании и далеко не всегда с самого ее начала. Значит, в первой ста­дии процесса - возбуждения уголовного дела – сто­рон, а следовательно, состязательности нет, как нет ее в той части предварительного расследования, где еще не возникло обвинение или подозрение. Уже из этого следует, что, хотя состязательность объявлена принципом всего досудебного производства, однако на значительном его отрезке этот принцип фактически не действует.

Провозгласив состязательность и выделив стороны, разработчики УПК, видимо, посчитали несоотвествующими этой идее такие ключевые положения старого УПК, как установление истины, а также всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела, и не включили их в новый УПК РФ. Но этим попытка реализации в УПК принципа состязательности сторон в досудебном производстве практически и ограничилась.

О равноправии сторон в доказывании речи нет, ибо сторона защиты как была, так и осталась ходатаем перед полновластным следователем. Процессуальная самостоятельность адвоката-защитника по собиранию доказательств, несмотря на несколько новых предложений в тексте УПК, осталась фикцией.

Можно ли всерьез говорить о равноправии, если на одной стороне орган расследования, наделенный теперь только одной функцией обвинения (уголовного преследования) со всем арсеналом мер принуждения, с правомочиями определять ход расследования, отклонять ходатайства защиты, решать судьбу дела, а с другой – защитник и обвиняемый, вооруженный правом не свидетельствовать против себя и заявлять ходатайства. А главное – над состязающимися сторонами нет судьи.

Хотя суд как орган контроля за законностью процессуальных действий орган уголовного преследования значительно расширил сферу своего участия в предварительном расследовании, однако то место и роль, которые отводятся суду в действительно состязательном досудебном производстве, он по УПК РФ не получил.

Для того чтобы досудебное производство стало действительно состязательным, надо изменить слишком многое – ввести судебного следователя, предоставить стороне защиты право на «параллельное» расследование, наделить стороны равными правами в доказывании и т.д.

Однако нужна ли такая революция Демократическое, правовое общество характеризуется состязательным судебным производством. Досудебное же производство может быть несостязательным, розыскным. Это есть смешанный тип уголовного процесса, в котором истинно состязательный суд обеспечивает права и свободы человека. Такая форма как нельзя лучше подходит нам, учитывая дороговизну всякой коренной реформы, сложившийся порядок возбуждения и расследования уголовных дел, состояние преступности, кадровый состав правоохранительных органов, общественную психологию.

Поэтому целесообразно оставить в УПК РФ смешанную форму производства по уголовным делам; ограничить пределы применения состязательных начал судебными стадиями, обеспечив в них полную реализацию принципа состязательности сторон, возродить в полной мере розыскную форму досудебного производства с сохранением в ней всех гарантий публичного уголовного преследования, с одной стороны, и обеспечения прав и свобод личности – с другой.

Остановимся на одном из дискуссионных положений принципа состязательности, который гласит, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом (ч. 4 ст. 15 УПК РФ).

В судебном производстве данное положение конкретизировано в ст. 244 УПК РФ, согласно которой в судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, предоставление суду письменных формулировок, на рассмотрение иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства.

Развитие данного принципа в российском уголовном процессе привело к тому, что по действующему УПК РФ:

1. Собирать письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств теперь вправе не только сторона обвинения, а и подозреваемый, обвиняемый, а также гражданский ответчик и их представители (ч. 2 ст. 86 УПК РФ). Защитник, кроме того, уполномочен на получение предметов, документов и иных сведений; опрос лиц с их согласия; истребование справок, характеристик, иных документов (ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

2. По окончании ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела следователь обязан у них выяснить, какие свидетели, эксперты, специалисты подлежат вызову в судебное заседание для допроса и подтверждения позиции стороны защиты (ч. 4 ст. 217 УПК РФ).

3. В описательной части обвинительного заключения следователь должен отражать перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты (п. 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ).

4. К обвинительному заключению прилагается список подлежащих вызову в судебное заседание лиц со стороны обвинения и защиты (ч. 4 ст. 220 УПК РФ).

5. В целях обеспечения состязательности в уголовном процессе большие изменения претерпели и судебные стадии.

Ст. 237 УПК предусматривает основания для возвращения судом уголовного дела прокурору, называя случаи, которые, безусловно, требуют принятия такого решения в случае невыполнения следователем обязательных предписаний уголовно-процессуального закона. Однако опыт свидетельствует и об ошибках органов правосудия, допускаемых при принятии решений в стадии предварительного слушания. А судебное решение о возвращении уголовного дела прокурору, принятое по результатам предварительного слушания, согласно ч. 7 ст. 236 УПК, обжалованию не подлежит.

К примеру, есть постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору из предварительного слушания ввиду того, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ. В качестве мотивировки такого решения указано, что у подсудимого есть судимость, которая не указана в обвинительном заключении. Как было впоследствии установлено, судимость у лица действительно ранее была, но погашена и учтена быть не может. Однако обжаловать такое решение суда прокурор не вправе. Отсутствие у него возможности сделать что-либо в такой ситуации – нарушение принципа состязательности.

Решение о возвращении дела прокурору, несмотря на то, что ст. 237 расположена в гл. 34 УПК «Предварительное слушание», суд может принять и в стадии судебного разбирательства по ходатайству какой-либо стороны.

Обычно сторона обвинения не ходатайствует о возвращении уголовного дела прокурору, считая, что доказательства по делу собраны с соблюдением требований закона, а подсудимый заслуживает осуждения. Зачастую об этом ходатайствует сторона защиты. Нужно ли говорить о том, что решения о возвращении дела прокурору препятствуют его рассмотрению судом, способствуют волоките по делу, утрате доказательств, что в конечном итоге приводит к нарушению прав граждан, пострадавших в результате преступления. Кроме того, любое возвращение уголовного дела судом – брак в работе прокурора. Но не лишне заметить, что принятие такого решения никаких неблагоприятных последствий для судей не влечет. А раз так, то решение о возвращении уголовного дела можно принимать смело.

Другим актуальным, неразрешенным и дискуссионным остается вопрос о возможности оглашения в судебном заседании показаний лиц, допрошенных в ходе предварительного расследования. Рассматривая данную проблему через призму реализации принципа состязательности, многие юристы задают себе вопрос: «отвечают ли принципу состязательности сторон нормы УПК РФ, предусматривающие возможность предоставления стороной в качестве доказательства по конкретному уголовному делу показаний лиц, допрошенных в ходе предварительного расследования, или данных ранее в судебном заседании и отсутствующих в судебном заседании?»

В части первой статьи 240 УПК РФ предусмотрено, что в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию: суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетеля, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств.

Вероятно для того, чтобы оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, не противоречило условиям судебного разбирательства, законодатель в части второй статьи 240 УПК РФ особо оговорил, что отступление от условия непосредственности – оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных статьями 276 и 281 УПК РФ.

Право свидетелей и потерпевших отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников указано в п. 3 ч. 2 ст. 42 и п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ. В этих же нормах указано, что при согласии дать показания эти лица должны быть предупреждены о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае их последующего отказа от этих показаний.

В соответствии с требованием ст. 276 УПК РФ оглашение показаний подсудимого, данных им при производстве предварительного расследования, а также воспроизведение приложенных к протоколу допроса материалов допускаются при наличии существенных противоречий между показаниями, данными подсудимым в ходе предварительного расследования и в суде, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ (показания, данные в отсутствие защитника и не подтвержденные в суде), когда уголовное дело рассматривается в отсутствие подсудимого в соответствии с ч. 4 ст. 247 УПК РФ, а также в случае отказа от дачи показаний, если соблюдены требования пункта 3 части четвертой статьи 47 УПК РФ.

В связи с этим Федеральный судья Еткульского районного суда Челябинской области Уренева О.В. полагает, что отступление от непосредственности исследования в судебном заседании доказательств в части возможности оглашения показаний лиц, даже в указанных в законе случаях, а в последующем – возможность использовать эти показания в качестве доказательств нарушает принцип состязательности сторон, в том числе равноправие сторон перед судом, так как при этом, главным образом, нарушается право лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

Так, это лицо лишено возможности само непосредственно допросить свидетеля обвинения или потерпевшего. В п. d ч. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (статье, определяющей содержание права на справедливое судебное разбирательство и объем минимальных прав обвиняемого) указывается на право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены.[2]

Кроме того, необходимо отметить несколько дефектов ст. 15 УПК РФ:

1. Принцип состязательности не отражает существующих реалий, установленных УПК РФ.

Достаточно напомнить, что такой атрибут состязательности, как уголовное преследование (обвинение) появляется не с момента возбуждения дела и даже, как правило, не с самого начала расследования, поскольку его осуществление обусловлено наличием подозреваемого или обвиняемого, которые могут так и не появиться до окончания расследования, если дело будет прекращено.

2. Принцип состязательности не реализуется в полной мере на всех стадиях уголовного процесса.

Базируясь на положениях ч. 1 ст. 15 УПК РФ, закон выделяет нацеленные на обеспечение состязательности группы участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения (гл. 6) и со стороны защиты (гл. 7), а также суд (гл. 5).

Вместе с тем в законе указаны слагаемые принципа состязательности:

1) наличие в уголовном процессе функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела; 2) отделение их друг от друга; 3) недопустимость возложения на один и тот же орган или на одно и то же должностное лицо исполнения более одной функции (ч. 2 ст. 15 УПК).

В соответствии с этим активно внедряется идея универсального действия принципа состязательности во всех стадиях уголовного процесса, а не только на судебных этапах производства по делу.

Определенную роль в формировании идеи «глобальной состязательности» сыграл Конституционный Суд РФ, который до принятия УПК РФ в нескольких постановлениях развивал идею состязательного построения уголовного процесса России, а в постановлении от 14 февраля 2000 г. решился даже прямо заявить, что принцип состязательности распространяется на все стадии уголовного судопроизводства. Свою позицию Конституционный Суд обосновал ссылкой на ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, установившую, что «судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Употребляемый в Конституции РФ термин «судопроизводство» использован сторонниками «глобальной состязательности» как доказательство будто бы состоявшегося реформирования уголовного процесса.

При этом, однако, не учтено, что: ст. 123 помещена в 7-й главе Конституции РФ, посвященной судебной власти; ей предшествует другая статья Конституции РФ, установившая, что судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118).

Системно интерпретируя положения указанных статей нельзя сделать вывода, что в ч. 3 ст. 123 Основного закона представлено общее положение, относящееся ко всем четырем видам судопроизводства, а не к уголовному судопроизводству в частности, да и не является предметом важнейшего законодательного акта страны определение форм, порядка и структуры той или иной области действия процессуальных норм: это предмет отраслевых систематизированных федеральных законов (кодексов).

В рамках даже одной отрасли права могут быть установлены не только общие формы судопроизводства, но и специальные, в условиях которых даже в суде состязательность действует далеко не единообразно.

Устанавливая, например, общий порядок производства по уголовному делу в суде первой ин­станции (главы 35 - 39 УПК), законода­тель в этом же законе предусматривает ряд спе­циальных процедур судебного разбирательства:

- при особом порядке производства, если есть согласие обвиняемого с предъявленным обвинением (гл. 40);

- при производстве у мирового судьи (гл. 41);

- при производст­ве в суде присяжных (гл. 42) и т. п.

Основываясь на сложившихся со вре­мени принятия Устава уголовного судо­производства 1864 г. представлениях о состязательности, которым не противо­речат приведенные положения ч. 2 ст. 15 УПК РФ, можно сделать вывод: в рамках смешанного уголовного процесса даже при очень большой фантазии невозмож­но представить осуществление состяза­тельности в тех стадиях и на тех этапах уголовного судопроизводства, на кото­рых: а) либо нет суда; б) либо отсутству­ет обвинение (уголовное преследование, наличие которого обусловливает сущест­вование другой функции и стороны - за­щиты), в) либо нет разграничения полномо­чий в соответствии с ч. 2 ст. 15 УПК РФ.

Ни­кто даже не пытается разъяснить, каким образом можно обеспечить действие состязательности, например, в стадиях возбуждения уголовного дела или испол­нения приговора:

- в первом случае еще нет ни суда, ни сторон,

- во втором – есть суд, но уже нет обвинения (уголовного пре­следования) и, следовательно, нет защи­ты.

В стадии же предварительного рас­следования лишь с появлением фигуры подозреваемого или обвиняемого можно констатировать реализацию функции обвинения, но она отсутствует до появления этих участников уголовного судопроизводства, как и в тех случаях, когда производство по делу прекращено, а подозреваемые и обвиняемые так и не установлены.

Казалось бы, высказанные соображения не нуждаются в тщательном анализе, так как они следуют из ст. 15 УПК РФ. В действи­тельности это не так, поскольку ч. 1 ст. 15 создает предпосылки для ее не едино­образной интерпретации.

Тем более, что для убеждения в правильности своих идей сторонники «глобальной» состяза­тельности используют порой не только и не столько научную аргументацию, сколь­ко административный ресурс.

В частнос­ти, бывший руководитель рабочей группы по подготовке проекта УПК РФ (ныне ­руководитель группы по мониторингу УПК) Е. Мизулина отметила, что выполне­ние следователем функции обвинения позволило обосновать ряд таких гаран­тий принципа состязательности на ста­дии досудебного производства как:

- наделение защитника полномочиями по собиранию доказательств,

- представле­ние стороне защиты права обжалования любых действий и решений следователя,

- ограничение полномочий про­курора при утверждении обвинительного заключения вносить исправления в спи­сок свидетелей со стороны защиты и др.

Все эти и даже некоторые другие нововведения УПК РФ, конечно, усилива­ют защиту прав личности, расширяют право обвиняемого на защиту, но не подтверждают состязательный характер предварительного расследования.

В УПК РФ, как было замечено, выделены три активно действующие группы участ­ников уголовного судопроизводства. Тем самым подтверждается, что в российском уголовном судопроизводстве реализуют­ся три функции: обвинения (уголовного преследования), защиты и разрешения дела.

Между тем, такая позиция не соответствует реально существующему в России судопроизводству, общепринятой теоретической модели состязательности и даже УПК РФ, согласно которому функ­ция уголовного преследования (обвине­ния) осуществляется с появлением обви­няемого или хотя бы подозреваемого (п. 55 ст. 5 УПК РФ).

Возникает вопрос: что же происходит на предварительном следствии до появления подозреваемого или обвиняемого либо когда эти субъек­ты отсутствовали даже к моменту прекра­щения уголовного дела? Осуществлялась ли какая-то процессуальная функция?

Ответ на этот вопрос однозначен: сле­дователь реализует функцию расследова­ния преступлений, которой по УПК РФ как бы нет, но в реальной действительности она существует вне зависимости от того, что наличие этой функции признают не все процессуалисты.

Обвиняемый, как изве­стно, появляется не вдруг, а в результате уголовно-процессуальной деятельности по расследованию преступления. И процессуальными правами и обязаннос­тями следователь наделен не вообще, а в связи с осуществлением функции расследования преступления (ч. ч. 1 - 3 ст. 38 УПК РФ). На этом же этапе, еще до появления подозреваемого и, тем более, обвиняемого, прокурор осуществляет надзор за исполнением законов в ходе расследования.

Указанную деятельность следователь и прокурор должны осуществлять объек­тивно. И хотя разработчики проекта УПК пытались избавить кодекс от таких терминов, как полнота и объективность, все же кое-где они «просочились» (см., на­пример, ч. 4 ст. 152, ч. 2 ст. 154 УПК).

Только лишь с получением достаточных доказательств, дающих основание для обвинения лица в совершении преступ­ления, следователь выносит постановле­ние о привлечении этого лица в качестве обвиняемого. Причем, как правильно подчеркнуто в ч. 2 ст. 171 УПК РФ, вполне обосно­ванно недавно исправлено законода­телем, для этого надо установить не все обстоятельства, входящие в предмет до­казывания (как требовалось до внесения поправок в УПК), а лишь те, которые обозначены в п.п. 1 - 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

Но даже появление обвиняемого еще не означает осуществление состязательного предварительного следствия. Так в россий­ском уголовном судопроизводстве сле­дователь и дознаватель (как, впрочем, и прокурор) осуществляют не только функ­цию обвинения и расследования преступ­ления, но и функцию разрешения уголов­ного дела. О каком же разделении функций обвинения и разрешения дела можно вести речь?

Согласно ст. 15 УПК РФ обязательным субъектом в состязательном процессе является суд, разрешающий уголовное дело.

Суд по действующему закону в ходе предварительного (досудебного) производства санкционирует проведение следователями, дознавателями ряда про­цессуальных действий (ч. 2 ст. 29 УПК РФ), рассматривает жалобы на действия (без­действия) и решения прокурора, следова­теля, органа дознания, дознавателя. Но эти полномочия суда не явля­ются процессуальными действиями по разрешению уголовного дела, хотя ими иногда пытаются обосновать наличие состязательности. Такие попытки оши­бочны, так как разрешить дело суд может только на судебных этапах уго­ловного процесса.

Собственно, состяза­тельная деятельность сторон реально и функционирует только перед судом, явля­ясь одним из средств установления исти­ны. Вот почему законодатель в ч. 4 ст. 15 УПК РФ вынужден был установить, что сторо­ны обвинения и защиты не вообще рав­ноправны, а только перед судом.

Кроме того, в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении должен быть указан перечень доказа­тельств, на которые ссылается сторона защиты. Но сразу же возникает вопрос: о каком обвинительном заключении мо­жет идти речь, если в нем содержатся доказательства со стороны защиты?

Поэтому, как правило, на практике сле­дователь вынужден записывать дежур­ную фразу: перечень доказательств стороной защиты не представлен. А в результате после утверждения проку­рором обвинительного заключения и его вручения обвиняемому, стороне за­щиты становятся известны все доказа­тельства виновности лица, имеющиеся в распоряжении обвинения, и у них есть реальная возможность подгото­виться должным образом к судебному заседанию.

Но о доказательствах защиты государ­ственный обвинитель в лучшем случае узнает в ходе предварительного слуша­ния, а чаще всего - непосредственно в ходе судебного заседания, что не дает ему возможности тщательно подгото­виться и аргументировано опроверг­нуть доводы защитника и подсудимого. Налицо нарушение принципов состяза­тельности и равноправия сторон.

Кроме того, согласно ч. 6 ст. 234 УПК РФ ходатайство стороны защиты о вызове свидетеля для установления алиби подсудимого подлежит удовлетворению лишь в случае, если оно заявлялось в ходе предварительного расследования и было отклонено дознавателем, следователем или прокурором. Данное ходатайство может быть удовлетворено также в случае, если о наличии такого свидетеля становится известно после окончания предварительного расследования.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 г. № 13-П часть 6 ст. 234 УПК РФ в той мере, в какой содержащийся в ней нормой исключается возможность удовлетворения судом ходатайства стороны защиты от вызове свидетеля для установления алиби подсудимого, если оно не заявлялось в ходе предварительного расследования и не было отклонено дознавателем, следователем, прокурором, признана не соответствующий Конституции РФ.

И еще один момент: по УПК суще­ственно расширено обязательное участие защитника на стороне обвиняемого. С этими колоссальными по значению сред­ствами обеспечения прав обвиняемого не может быть даже сопоставимо уста­новление положения об обязательном участии в уголовном деле законных пред­ставителей потерпевших, являющихся не­совершеннолетними или по своему фи­зическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интере­сы.

Таким образом, отнюдь не случайно УПК умалчивает о равноправии сторон в досудебном производстве, тогда как при­менительно к судебному разбирательству этот вопрос решает положительно.

Приведенные положения достаточно убедительно свидетельствуют об отсутст­вии процессуального равноправия на предварительном следствии (дознании) двух субъектов уголовного процесса, один из которых действует со стороны обвинения, другой - со стороны защиты. Мы намеренно не брали для сопос­тавления права таких субъектов со сто­роны обвинения, как дознаватель, следо­ватель и тем более прокурор. Избрали для сравнения процессуальное положе­ние более или менее сопоставимых уча­стников уголовного судопроизводства.

Но и в этом случае сопоставление пока­зало, что действующий закон не дает оснований для утверждения о процессу­альном равноправии на предваритель­ном следствии указанных участников уголовного судопроизводства.

Высказанные соображения приводят к выводу, что в настоящее время нет юри­дических предпосылок к тому, чтобы утверждать о построении в современном российском уголовном процессе пред­варительного досудебного производства (следствия и дознания) на состязательной основе, поскольку:

а) объективно отсутствует процессуальное равноправие сторон;

б) субъекты, ответ­ственные за ведение дела, совмещают функции расследования, обвинения и разрешения дела, а прокурор еще – и надзора за исполнением законов следо­вателями и дознавателями.

В рамках функции расследования преступления на определенном этапе может обозначиться (после установления подозреваемого или привлечения лица в качестве обвиняемо­го) функция обвинения;

в) отсутствует суд, как орган, разрешающий уголовное дело;

г) функция разрешения уголовного дела в этой стадии уголовного процесса принадлежит не суду, а органам рассле­дования и прокурору.

С учетом реального построения уголов­ного процесса по действующему УПК состязательность сторон в полной мере обеспечена в судебном разбирательстве и при производстве в суде апелляцион­ной инстанции, в меньшей степени – в вышестоящих судах (кассационной и надзорной инстанций).

В стадии предва­рительного следствия можно (с опреде­ленными оговорками) констатировать наличие некоторых «элементов состяза­тельности».

На этапах возбуждения уго­ловного дела и исполнения приговора нет даже элементов состязательности, ибо нет ни обвинения, ни защиты, ни суда, разрешающего уголовное дело.

Дознаватель и следователь при рассле­довании дела, а прокурор при утвержде­нии обвинительного заключения (обвини­тельного акта) должны учитывать, что собранные ими доказательства будут тщательно проверены в условиях гласно­го, устного и состязательного судебного заседания.

При этом всегда следует иметь в виду, что состязательность – не цель, а средство установления истины в уголовном судопроизводстве.