Экономическая сущность проектирования 16 страница

Индукцию скептики отвергали на том основании, что исчер­пывающее перечисление всех случаев невозможно, а частичное — недостаточно.

Определение понятий скептики считали неразрешимой зада­чей, поскольку требуется дать затем определение тех понятий, посредством которых определяется данное понятие, а это приво­дит к regressus ad infinitum. Кроме того, они считали определе­ние приемом, бесполезным для науки. Отвергали также скептики и логическое деление родов на виды.

О софизмах скептики говорили, что для раскрытия заключа­ющихся в них ошибок нет надобности в логическом анализе: чтобы отвергнуть их, достаточно простого осознания их бессмыс­ленности.

В истории логики и философии в целом имеет большое значение данная скептиками критика принципа причинности. Уже Энесидем писал о противоречивости понятия причинности, В скептической школе был составлен ряд доказательств, посвя­щенных критике понятия причинности. Скептики учили, что при­чина есть понятие относительное, так как она всегда причина че­го-либо « относительное само не существует, но лишь «примыс­ливается» нами.

Анализируя понятие причинности, скептики говорили, что при­чина должна или сосуществовать со своим действием, или пред­шествовать ему, или следовать за ним. Но она не может быть од­новременной со своим действием, так как в этом случае и то и другое одинаково могли бы выступать как нечто производящее и производимое. Причина не может и предшествовать действию, так как пока нет действия, нет и причины. И, наконец, причина не может следовать за действием, так как такое предположение бессмысленно.

В своей критике принципа каузальности Энесидем указывал на следующие ошибки догматиков: 1) причина не может быть доказана восприятием, так как она не воспринимается; 2) дог­матики не знают, что одно и то же действие может происходить от разных причин; 3) неизвестное догматики представляют себе по аналогии с известным; 4) догматики объясняют явления, ис­ходя из своих предвзятых предположений; 5) то, что не поддает­ся объяснению на основе этих предположений, они игнорируют. Указывая на эти ошибки в исследовании причинной связи, Эне­сидем не отвергает самого принципа причинной связи.

В III в. до н. э. скептицизм проникает в платоновскую Ака­демию (так называемая Средняя, или Вторая, академия). Глав­ными представителями академического скептицизма были Арке-Чилай (глава Второй академии) и Карнеад (глава Новой, или Третьей, академии).

Академический скептицизм отличался от пирроновского, во-первых, тем, что он был более умеренным, поскольку признавал' вероятное знание и принимал разные (Степени вероятности и, во-вторых, тем, что он сочетался с учением Платона о том, что по­знание чувственного мира явлений может быть только правдопо­добным. Приводя высказывание Сократа: «Я знаю лишь то, что я ничего не знаю», Аркесилай говорил, что он не обладает даже этим знанием. Он вел резкую полемику со стоиками и эпику­рейцами, критикуя их теорию познания. В особенности он напа­дал на учение стоиков о «каталептическом представлении» и до­казывал, что нет представлений, которые сами в себе заключали бы признак своей достоверности.

Карнеад тоже критиковал стоиков и эпикурейцев. Он доказы­вал, что между различными частями философской системы стои­ков существует множество неустранимых противоречий. Он вы­смеивал эпикурейское учение о богах, говоря, что плохо обстоит дело с блаженством этих бездельников, целую вечность они не могут думать ни о чем другом, как только «мне хорошо, я сча­стлив!»

Критикуя академический скепсис, пирроновцы упрекали его представителей в догматическом употреблении утверждения и отрицания, а также критиковали их учение о вероятности, кото­рое в основном разработал Карнеад Он различает субъективную и объективную вероятности. Для объективной вероятности он устанавливает три основных ступени. Низшая ступень присуща представлениям, которые вероятны только сами по себе Вторая ступень вероятности бывает в том случае, когда представления вероятны не только сами по себе, но их вероятность подкреп­ляется всеми другими связанными с ними обстоятельствами, например, когда не только общий силуэт, но и рост, движения, голос, одежда и т. д говорят за то, что стоящая передо мной особа есть Сократ. Этот вид представлений Карнеад называл «вероятным и лишенным противоречивости», так как здесь имеется полная гармония всех частей впечатления. Высшая же ступень вероятности имеется у представлений, которые не толь­ко вероятны сами по себе и лишены противоречивости по отно­шению к другим связанным с ними представлениям, но и всесто­ронне проверены. Например, лежащий в темном помещении предмет тому, кто его видит, представляется как канат (первая ступень вероятности) То, что этот предмет неподвижен, говорит за то, что это действительно канат (вторая ступень вероятности), хотя возможно, что это окоченевшая от холода змея. Когда же то «то это канат, подтверждается дальнейшим исследованием предмета (например, ударом по нему палкой), тогда мы имеем третью ступень вероятности.

Карнеад считал, что его шкала вероятностей приложима и в практической области. Например, если отправляющийся в морское путешествие знает, что море спокойно и корабль прочен и хорошо оснащен, что на нем опытная команда, то он вправе полагать, что его поездка весьма вероятно будет благополучной.

Карнеад устанавливал различные степени вероятности для разных положений и выводов. Секст Эмпирик («Против матема­тиков», VII, 175) указывал, что карнеадовская шкала вероятно­стей весьма сходна со школой, еще ранее разработанной эмпи­рической школой врачей.

Признание различных ступеней вероятности было уклонением от строго скептического образа мыслей, поскольку являлось признанием существования объективного критерия большей или меньшей истинности тех или иных суждений.

В основе скептицизма лежал универсальный релятивизм, признание относительного характера всех ощущений, восприя­тий, представлений, мнений, философских взглядов и научных теорий. Скептики пытались доказать несостоятельность логики, бессилие логических доказательств. Но этим они опровергали и свое учение.

* * *

Из данного нами обзора различных направлений в древне­греческой логике видно, что в ней зародились и развились в той или иной мере все основные типы последующих систем логи­ки. Дедуктивная аристотелевская логика и индуктивная демокрито - эпикурейская логика получили широкое распространение в Европе в новое время. Логика стоиков нашла свое продолже­ние у Гоббса и затем в символической логике нового времени. Древнегреческий скепсис возрождается в философии Юма и в новейшем алогизме Диалектическая логика имеет своего пред­ставителя в древности в лице Гераклита Эфесского.

ЛОГИКА В ДРЕВНЕМ РИМЕ

В Древнем Риме рабовладельческий строй достигает куль­минационной точки своего развития Обостряется классовая борьба, вспыхивают грандиозные восстания рабов (особенно значительными из них были восстания под предводительством Эвна и под предводительством Спартака). Наряду с восстания­ми /рабов развертываются массовые движения обезземеленного крестьянства. В начале I в. до н. э. в Риме началась длительная гражданская война между демократией и аристократией (борь­ба Мария и Суллы). Рабовладельческий строй потрясается до самого основания, и только ценой гибели республики удалось добиться временной стабилизации рабовладельческого строя. С IIКв. н. э. начинается процесс разложения рабовладельческой формации, который приводит к крушению Римской империи в V в. н. э. и к гибели рабовладельческого строя.

Особенностью экономической и политической жизни Ри­ма объясняется характер господствовавшей там идеологии. В Древнем Риме основное внимание уделялось проблемам права и морали. Особенно значительна роль Рима в создании науки о праве.

Еще в республиканский период в Рим проникает греческая философия. Она встретила упорное сопротивление ревнителей старины, особенно Катона Старшего. В 156 г. до н. э. в Рим при­было афинское посольство во главе с философом Карнеадом, главой Новой академии, в которой господствовал скептицизм.

Славившийся своим красноречием Карнеад произнес в Риме две речи о справедливости. В первой речи он превозносил спра­ведливость как наивысшую добродетель, основанную на самой природе, и как ту конечную цель, к осуществлению которой каж­дый человек должен стремиться ради нее самой. Эта речь вызва­ла всеобщий восторг, и даже сам Катон готов был изменить свое отрицательное отношение к философии. Но на другой день Карнеад произнес вторую речь, в которой сказал: «Вчера вы, римляне, бурно мне аплодировали, бурными возгласами одобряли мою речь. Но если вы действительно так высоко цените справедливость, то вы должны отказаться от мирового господства, вы должны уйти даже из Италии и огра­ничиться одним своим городом. Вы должны все вами завоеван­ное вернуть законным владельцам и жить не в роскошных двор­цах, а в скромных хижинах. Но вы, конечно, этого не сделаете и будете совершенно правы». Далее Карнеад утверждал, что спра­ведливость — условное человеческое установление, и тем, кто господствует и имеет силу, неразумно соблюдать справедли­вость, так как она не в их интересах, да и вообще она несовме­стима с существующим строем.

Эта речь вызвала бурное негодование Катона, и он потребо­вал немедленного отъезда афинских философов из Рима.

Тем не менее греческая философия заинтересовала римское общество и в особенности кружок Сципиона Младшего, к кото­рому принадлежали самые выдающиеся государственные дея­тели Рима. В этом кружке стали изучать греческую философию.

Из римских писателей, занимавшихся философией, особой известностью пользовался Цицерон.

В мировоззрении Цицерона ярко выражены интересы оптиматов, рабовладельческой знати. Цицерон говорит, что в чело­веческом обществе самое главное — институт частной собствен­ности, и государство существует для того, чтобы охранять частную собственность, чтобы обеспечить богатым людям воз­можность спокойно наслаждаться своим богатством, благами жизни и оградить их собственность от посягательств со стороны неимущих.

В области философии и, в частности, логики Цицерону при­надлежит заслуга создания латинской терминологии.

В противоположность Цицерону в эпикурейской философ­ской школе, ярким представителем которой в Древнем Риме был Лукреций, господствует демократический образ мышления.

Демократический образ мышления Лукреция особенно заме­тен при сопоставлении его взглядов с воззрениями Цицерона. Цицерон в своем сочинении «Об обязанностях» считает непри­личным, низким, недостойным свободного человека делом заня­тия тех, кто получает плату за свой физический труд. Наемные рабочие заслуживают в его глазах презрения; ведь они продают самих себя.

В противоположность Цицерону Лукреций с уважением относится к физическому и умственному труду и отводит трудо­вой деятельности первенствующее место в развитии человече­ства. Высокая оценка производительного труда у Лукреция соединяется с признанием ведущей роли науки в жизни людей.

При жизни Цицерона и Лукреция в Италии существовала неаполитанская школа эпикуреизма, возглавлявшаяся Филодемом. По всей вероятности, Лукреций обучался в этой школе. Но, будучи учеником Филодема, он не следует слепо его учению, в частности проявляет самостоятельность и по отношению к филодемовскои логике. В обосновании своей философии Лукре­ций не придерживается строго эпикурейского эмпиризма, но при­бегает, подобно Левкиппу и Демокриту, и к доказательствам неэмпирического характера Это свидетельствует, как отмечают в своей работе Ф. и Э. де Лэси, что «Лукреций не вполне следо­вал руководящим принципам эпикурейской системы»8. Сравне­ние поэмы Лукреция «О природе вещей» с логическим тракта­том Филодема показывает, что Лукреций стремился избегнуть односторонности эпикурейского метода.

В римскую эпоху продолжалась та борьба философских школ эпикурейского, стоического, перипатетического, академического и скептического направлений в философии, которая разгорелась в эллинистическую эпоху. Эта борьба захватывала и проблемы логики. В качестве оригинального теоретика логики римской эпохи можно назвать жившего во II в. н. э. Галена, автора мно­гих трактатов по физиологии, анатомии, медицине и философии. В области медицины Гален был авторитетом на Западе в тече­ние 14 столетий (до XVI в), а на мусульманском Востоке его медицина принимается и до сих пор. Насколько велик был его авторитет, видно из того, что, когда в XVI в. знаменитый анатом Андрей Везалий показал ошибки Галена, ученые того времени, отказываясь поверить, чтобы Гален мог допустить ошибки, объясняли расхождение между учениями Галена и новыми дан­ными анатомии тем, что за истекшие 14 веков изменилось строе­ние человеческого тела.

В философии Гален стремился соединить учения Платона и Аристотеля. Он выступил в качестве последователя аристотелев­ской логики и способствовал ее распространению В частности, Гален выступал против логики стоиков. Он критиковал Хрисиппа за то, что тот никогда не пользовался категорическим силло-1измом и отвергал аристотелевское учение о фигурах и модусах категорического силлогизма. По сообщению Аверроэса, Гален впервые выделил в особую четвертую фигуру категорического силлогизма те пять модусов, которые Теофрастом были добав­лены к первой аристотелевской фигуре. Гален специально иссле­довал сложные силлогизмы (полисиллогизмы) из трех посылок с четырьмя терминами и установил для них четыре фигуры

Я.Лукасевич, заслугой которого является изучение и даль­нейшая разработка галеновского учения о сложных силлогиз­мах, высказал мнение, что четвертая фигура категорического силлогизма, приписываемая Галену, на самом деле ему не при­надлежит, поскольку Гален учит о четырех фигурах сложного силлогизма. Разумеется, Гален мог утверждать и то и другое, хотя принадлежность четвертой фигуры простого силлогизма Галену засвидетельствована слабо.

В отличие от Аристотеля Гален большое значение придавал применению эмпирического метода в науках. Он развивал уче­ние о трех основных принципах эмпирической медицины. Эти принципы — прямое наблюдение, воспоминание о прошлых на­блюдениях и индуктивное умозаключение от сходного к сходно­му. Вместе с тем Гален критиковал эмпириков за их пренебре­жительное отношение к логике Аристотеля.

Таким образом, высоко оценивая силлогистику Аристотеля, Гален стремился преодолеть ограниченность его аподейктики и расширить рамки логики признанием научной значимости дру­гих форм умозаключений (наряду с категорическим силлогиз­мом).

Логика Галена и его современника Секста Эмпирика была связана с развитием медицины. Но в особенности логика в Древ­нем Риме была связана с развитием теории красноречия и юриспруденции.

В эпоху Римской империи, наряду с продолжавшейся борь­бой философских школ, происходит и противоположное явление: начинается сближение школ, сглаживание разногласий между ними, возникает эклектизм в философии, стремящийся объеди­нить в одно целое учения различных школ. Этот процесс начи­нается с попыток объединить более родственные учения, в частности учения Платона и Аристотеля. Игнорируя существенные различия между их философскими системами, эклектики стали доказывать, будто у Платона и Аристотеля одно и то же учение, но выражено оно разными способами.

Далее в этот процесс вовлекаются стоицизм, скептицизм и, наконец, эпикуреизм. В конце концов все сливается воедино в религиозно-мистическом неоплатонизме, который возникает в III в. н. э. Об этом К. Маркс и Ф. Энгельс пишут, что философия неоплатоников «представляет собой не что иное, как фантасти­ческое сочетание стоического, эпикурейского и скептического учения с содержанием философии Платона и Аристотеля»9.

Платоник Апулей в своих логических учениях стремился при­мирить аристотелевскую логику и стоическую и связать их с платонизмом. Он внес некоторые незначительные усовершен­ствования в логику.

Из авторов III в. наиболее значительное место в истории ло­гики принадлежит неоплатонику Порфирию, знатоку логики Аристотеля. Его сочинение «Исагоге» («Введение в „Категории" Аристотеля») приобрело огромную популярность и пользова­лось большим авторитетом на Востоке и Западе не только в древности, но и в эпоху средневековья. В этом сочинении Порфирия был поставлен вопрос об универсалиях, ставший цент­ральным вопросом философии в эпоху раннего феодализма.

В IV—VI вв. центром античной логики становится платонов­ская школа в Афинах. Из ее представителей в IV в. можно упо­мянуть Сириана, который, как и его ученик Прокл, видит в философии Аристотеля подготовительную ступень к усвоению философии Платона. Сириан и Прокл являются предшествен­никами средневековой схоластики, поскольку они превращают философию в служанку теологии.

В афинской неоплатоновской школе в V—VI вв. разверну­лось изучение и комментирование логических сочинений Аристо­теля. Ученик Прокла Аммоний написал комментарии на предикаменты Аристотеля и на «Исагоге» Порфирия. Комментарии на категории Аристотеля написали также Олимпиодор и Симплиций (VI в.). Ценны также комментарии Филопона на «Первую Аналитику» Аристотеля. Филопон первым стал применять в ло­гике обозначение отношений объемом понятий посредством кругов.

Во второй половине V в. н. э. Марциан Капелла в своей энциклопедии семи свободных искусств дал очерк аристотелев-ско-стоической логики на латинском языке.

Последний представитель античной философии Боэций (480— 524 гг.) по своим философским взглядам был неоплатоником и признавал себя последователем Платона и Аристотеля, считая их учения тождественными. Боэций перевел на латинский язык «Исагоге» Порфирия, что послужило в дальнейшем толчком к возникновению на Западе спора об универсалиях. Он напи­сал также комментарии на сочинение Аристотеля «Об истол­ковании». Боэций занимает видное место среди античных истолкователей логики Аристотеля наряду с Александром Афро-дизийским, Темистием, Аммонием, Симплицием и Филопоном. Кроме того, Боэцием был написан ряд специальных работ по ло­гике: «Введение в категорический силлогизм», «О категорическом силлогизме», «О гипотетическом силлогизме», «Об определении», «О делениях» и «О различии».

Логика в Западной Европе до середины XII в. развивалась на основе сочинений Боэция и Порфирия.

В Древнем Риме не было создано ни одного крупного ориги­нального сочинения по логике. Значение римской логики заклю­чалось в преодолении односторонности логических учений пери­патетической, академической, стоической, эпикурейской и скеп­тической школ, в критическом освоении их наследия, в синтезе всего того ценного, что ими было создано, в разработке некото­рых частных вопросов и в дидактической обработке материала логики для школьного преподавания.

Что же такое проект? Все мы постоянно осуществляем проекты в своей повседневной жизни. Вот простые примеры: подготовка к юбилею, ремонт в квартире, проведение исследований, написание книги... Все эти виды деятельности имеют между собой целый ряд общих признаков, делающих их проектами:

1. они направлены на достижение конкретных целей;

2. они включают в себя координированное выполнение взаимосвязанных действий;

3. они имеют ограниченную протяженность во времени, с определенным началом и концом;

4. все они в определенной степени неповторимы и уникальны.

В общем случае, именно эти четыре характеристики отличают проекты от других видов деятельности. Каждая из названных характеристик имеет важный внутренний смысл, и поэтому мы их рассмотрим более пристально.