Теоретическая позиция Ватсона становилась все более экстремальной в сравнении с позицией Торндайка, — он даже не обсуждал такие темы, как боль и удовольствие. Вот некоторые из его позиций:
• Психическая болезнь — результат «искажения привычки», возможно, вследствие случайного обучения (закон применения)
• Речь — просто другое поведение (закон эффекта)
• Вы можете лечить фобии (боязнь высоты, пауков, змей и так далее), ставя субъекты в ситуации, которых они боятся, а затем вознаграждая их (закон эффекта)
Новая школа Ватсона открыто отвергала и структурализм, и функционализм. Основное допущение заключалось в том, что в основном человеческое поведение известно, а делать надежные наблюдения за человеческими мыслями невозможно. Экспериментальный подход школы, следовательно, заключался в исследовании, как люди (или животные) в действительности ведут себя в различных ситуациях, не уделяя большого или вообще никакого внимания тому, что нам приходится говорить об этом (животные все равно не могут разговаривать). Основной версией бихевиоризма стал так называемый «радикальный бихевиоризм», принадлежавший школе «радикального эмпиризма» с более широкими взглядами. Предполагалось, что науке не следует пытаться объяснять чего-либо, — ей следует только искать способ предоставления систематического описания функциональных взаимоотношений. Радикальный бихевиоризм рассматривает человека просто как биологическую машину, обучаемую с помощью стимуляции, отдавая предпочтение приносящим выгоду действиям.
Даже смешно, что именно эмоциональная привязанность положила конец карьере Ватсона в академии. У него была любовная связь с девушкой, которая не была ему женой. В результате ему пришлось покинуть университет. После этого он стал работать в знаменитом рекламном агентстве Волтера Томсона, в котором он использовал свои методы из бихевиористской психологии, чтобы демонстрировать, что предпочтения человека между конкурирующими продукциями основываются не на чувственности, а на ассоциациях. Он закончил карьеру одним из четырех вице-президентов компании.
Бихевиоризм достиг своего расцвета в 20-х годах и пережил спад в 30-х, так как новые эксперименты предполагали, что крысы в лабораторных лабиринтах на самом деле создают ментальную карту лабиринта, а также испытывают некоторое эмоциональное развитие. Однако даже сегодня бихевиоризм продолжают считать одной из ведущих школ психологии. Его спасли ученые, к числу которых относится, например, Буррус Фредерик Скиннер[20](1904–1990), который сдерживал свой радикальный подход. В 1938 году Скиннер опубликовал, бесспорно, самую значительную работу века по поведению животных «Поведение организмов» (The Behavior of Organisms). Он родился в Америке в 1904 году, где вырос и учился в колледже, а в последующем обратился к психологии. Он проводил исследования на тренированных голубях в период Второй мировой войны, а затем разработал «коробку Скиннера»[21]: приспособление, в котором поведение обучаемого животного строго контролировалось и измерялось. Его исследования привели к пониманию, что обучающий процесс — в основном вопрос стимуляции и вознаграждения или «усиления» реакции. В лаборатории Скиннер также проверял теорию Ватсона. В результате он отверг Ватсона и Павлова, акцентирующих свое внимание почти исключительно на рефлексах и создание соответствующих условий для их проявления.
Бихевиоризм внес свой вклад в науку, сделав психологию более конкретной и объективной, и стимулировал массу лабораторных экспериментов. К некоторым из них мы вернемся позже. Но он отличался однобокостью и упрощенностью, поскольку не придавал значения некоторым важным вопросам, которые с успехом решили другие школы. Одна из этих школ помогла зародиться тому, что многие спонтанно связывают с психологией: человек лежит на кровати и разговаривает с бородатым доктором с немецким акцентом. Те, кто практикует в психоанализе подобный подход, способствуют устойчивости этой ассоциации.
