Карл Густав ЮНГ, Мишель ФУКО

черта, которая более всего меня занимала: в нем ощущалась какая-то горечь. Она поразила меня еще в первый мой при­езд в Вену.

И я не находил этому объяснения, пока не увидел здесь связь с его представлением о сексуальности. Хотя для Фрейда сексуальность, безусловно, означала своего рода numinosum, тем не менее и в терминологии, и в самой те­ории он, казалось, описывал ее исключительно как биоло­гическую функцию. И только волнение, с которым он го­ворил о сексуальности, показывало, насколько глубоко это его затрагивало. Суть его теории состояла в том — как мне, во всяком случае, казалось, — что сексуальность содержит в себе духовную силу или имеет тот же смысл. Но слишком конкретная терминология оказалась слишком ограниченной для этой идеи. Мне подумалось, что Фрейд на самом деле двигался в направлении, прямо противоположном собствен­ной цели, действуя, таким образом, против самого себя, — а нет ничего горше, нежели сознание, что ты сам свой злей­ший враг. По его же словам, Фрейд постоянно испытывал ощущение, что на него вот-вот обрушится некий «поток черной грязи», — на него, который более, чем кто-либо, погружался в самые темные его глубины.

Фрейд никогда не задавался вопросом, почему ему пос­тоянно хочется говорить именно о сексе, почему в мыслях он все время возвращается к одному и тому же предмету. Он так и не понял, что подобная однообразность толкования означает бегство от самого себя или, может быть, от иной, возможно, мистической, стороны своего «я». Не признавая ее существования, он не мог достичь душевного равнове­сия. Его слепота во всем, что касалось парадоксов бессо­знательного и возможностей двойного толкования его со­держимого, не позволяла ему осознать, что все содержимое бессознательного имеет свой верх и низ, свою внешнюю и внутреннюю стороны. И если мы говорим о внешней его стороне — а именно это делал Фрейд, — мы имеем в виду лишь половину проблемы, что вызывает нормальное в та­кой ситуации бессознательное противодействие.

ФИЛОСОФСКИЙ БЕСТСЕЛЛЕР