Несмотря на то, что этот день принёс ему много не самых приятных эмоций, сейчас настроение Виталика прибывало в каком-то возвышенном состоянии. Его проблема почти решилась, а отец, скорее всего, останется не у дел. Почему-то он ни капли не сомневался - Тёма найдёт способ убедить свою Алину, что произошло глупое недоразумение. Они обязательно помирятся, всё наладится и никто больше не сможет влезть в их отношения.
А ещё Виталия Семёновича радовала его предстоящая свадьба. Как ни странно, но до этого он почему-то считал «штамп в паспорте» своеобразной надгробной плитой на могиле собственной свободы. А сейчас вдруг почувствовал, что даже с каким-то нетерпением ожидает момента, когда его, наконец, окольцуют. Тем более, что с каждым днём его всё сильнее тянуло к собственной невесте, а она совершенно искренне отвечала ему взаимностью.
Теперь осталось только сообщить о предстоящем событии родителям, и заодно всему городу. А для этого он решил дать эксклюзивное интервью самой крупной из местных газет. И как раз сейчас с нетерпением ждал встречи с корреспондентом. Вот только тот должен был приехать ещё полчаса назад, но до сих пор так и не объявился.
Для пущей конспирации, чтобы отец ничего не заподозрил раньше времени, встреча была назначена в дальне беседке Малого парка. Именно здесь в тишине и под густыми кронами высоких деревьев Виталик и собирался провернуть первую часть своего гениального плана.
- Господин Жарков, я Виктор Покрышкин, - обратился к нему высокий худой блондин в лёгком светлом костюме, протягивающий руку для приветствия. – Простите, что заставил вас ждать.
- Ничего страшного, но могу я поинтересоваться, что же вас так задержало? – приветливым тоном отозвался Виталик.
- Конечно, к тому же в этом нет моей вины, - журналист присел напротив, и не теряя времени, вытащил из небольшой сумки большой блокнот и диктофон. – На трассе жутка пробка. Там буквально час назад произошла авария, - автобус с туристами развернуло поперёк дороги и в него въехали ещё две легковушки.
-Слава Богу, почти все отделались лёгкими царапинами и испугом. Не повезло только самому виновнику. Какой-то лихой мотоциклист решил обогнать по встречке и почти влетел под колёса несчастному водителю автобуса. Его только чудом по лобовому стеклу не размазало. Говорят, он чуть ли ни в последний момент успел свернуть. Правда, обрыв та ещё альтернатива…
- Стойте! – прохрипел Виталик, в чьей голове вдруг неожиданно всплыл образ нервного и дёрганного брата, который покинул «Лагуну» на своём мотоцикле как раз чуть больше часа назад. Он тут же принялся набирать Артёма, но ответом ему были только бесконечные длинные гудки. – Откуда вы всё это узнали?! – обратился он к корреспонденту. Тот же никак не мог понять, почему его собеседник так обеспокоен.
- Ну, я ведь всё-таки журналист. Мне всё интересно. Вот и остановился у места аварии, поинтересовался, нужна ли кому-то помощь, а заодно и расспросил обо всём экскурсовода и водителя автобуса, - ответил тот, наблюдая, как Жарков снова и снова набирает один и тот же номер. – Может, я могу вам чем-то помочь? Если вам так интересно, я могу связаться…
На этом моменте Виталик перестал его слушать, потому-то ему, наконец, соизволили ответить.
-Артём, твою мать, почему так долго?! – заорал он в трубку, заставив удивлённого корреспондента подпрыгнуть на месте. – Я к твоему сведенью чуть ни поседел!
- Простите, но это не Артём, а Лейтенант Гаврилов, - отозвался незнакомый спокойный голос. – А ваш абонент, к сожалению, не может ответить на звонок.
- Что с ним? – выдавил из себя мгновенно побледневший Виталик.
- Произошла авария. Его мотоцикл свалился в обрыв. Сам водитель, к счастью, слетел с него раньше, - ровным тоном вещал лейтенант.
- Что с ним?! – снова закричал Жарков, вскакивая с лавочки.
- Успокойтесь, воплями здесь уже не поможешь, - отчеканили в трубке. – Когда грузили в скорую, вроде был жив, а кроме этого ничего сообщить не могу, - я же не врач.
Больше Виталик ничего не слушал. Он тут же нажал на отбой и бегом понёсся к стоянке главного корпуса, где к его великой радости как раз прогуливался водитель отца. Ведь сейчас управляющий отеля сам вряд ли бы смог спокойно сесть за руль. А если бы и решился – то вряд ли смог уехать дальше ближайшего столба.
Дорогу до больницы почти не запомнил. Ему всё время казалось, что они едут слишком медленно, а он очень боялся опоздать. Сейчас Виталик чувствовал себя так, будто попал в какой-то транс. Реальность стала казаться смазанной и чужой, а в голову всё время лезли самые страшные мысли.
В больнице он прямым ходом направился в реанимацию. Кажется, кто-то пытался настойчиво преградить ему дорогу, но Жарков словно не видел этого. Для него было важно оказаться рядом с братом, и всё остальное не имело никакого значения.
Остановить его удалось только непосредственно перед входом в операционные, и то только потому, что он не знал куда дальше идти.
- Немедленно покиньте отделение! – кричала на него молодая медсестра. И судя по всему, делала это уже давно. – Я вызову охрану!
- Подождите, - срывающимся от волнения голосом выдал Виталик, хватая её за плечи и заглядывая в глаза. – Помогите мне! Я ищу брата. Его должны были привезти около часа назад.
- Это не даёт вам права находиться здесь! – не унималась девушка.
- Пожалуйста, - продолжал Жарков, и выглядел при этом таким несчастным, что она всё-таки сдалась.
- Ладно, я всё узнаю, и сразу же сообщу, но только, прошу вас, подождите за дверью. Там диваны, кулер… Попьёте водички, успокоитесь, - теперь медсестра говорила очень спокойно, окончательно уверившись что этот представительного вида мужчина явно не в себе. Такая смена тона подействовала на Виталика успокаивающе. Он даже позволил девушке вывести его из отделения и усадить в кресло у окна.
И вновь понеслись минуты ожидания и полнейшей неизвестности. Казалось, секундная стрелка специально замедлила свой бег, чтобы он подольше помучался. Виталий категорически запретил себе думать о плохом, но злые назойливые мысли, будто бы специально, сами лезли в его голову. И сопротивляться им с каждым разом становилось всё труднее и труднее.
Он не знал, сколько прошло времени (самому Виталику показалось, что пролетела как минимум неделя), когда злополучная дверь распахнулась, и в холле появился пожилой доктор в голубом медицинском костюме. Оглядевшись по сторонам, он быстрым шагом направился к Жаркову,
- Вы интересовались парнем, пострадавшим в ДТП? – сразу спросил тот.
- Да, это мой брат, - скороговоркой выговорил Виталик, мгновенно подскакивая с места. – Что с ним?!
Кто бы знал, как он боялся услышать ответ. Как бешено колотилось его сердце, а кулаки сжались с такой силой, что на ладонях остались следы от ногтей.
- Жив ваш брат, не надо так волноваться. Он вообще, везучий парень. Мне тут показали, во что превратился его мотоцикл, - врач неопределённо хмыкнул и покачал головой. - Так вот, по сравнению с этой грудой металлолома, он можно сказать, практически не пострадал. Из серьёзного – несколько переломов и черепно-мозговая травма… крови много потерял. А в основном многочисленные ушибы, ссадины и гематомы.
- Жив, - выдохнул Виталик, и буквально рухнул обратно в кресло. – Придушу гадёныша собственными руками! Пусть только выздоровеет. Это ж надо так влететь!
- Ну-ну, успокойтесь. Не для того я бедолагу с того света возвращал, чтобы вы его потом снова туда отправили, - похлопал его по плечу врач.
- С того света? – хрипло переспросил Жарков, поднимая на него ошарашенный взгляд.
- Да, мы зафиксировали остановку сердца. Всего на несколько секунд, но тем не менее…
- Какие будут последствия? – Виталик похолодел. Он знал, что подобное крайне отрицательно сказывается на работе мозга.
- Нет-нет, не переживайте. Всё с ним будет в полном порядке. Сейчас состояние стабильное, но он без сознания. По моим расчётам, очнётся не ранее завтрашнего утра. Так что можете спокойно ехать домой за его документами. Мы ж до сих пор даже имени нашего пациента не знаем.
- Артём Семёнович Жарков, - отозвался тот усталым голосом. – Я привезу позже всё что нужно. Кстати, будьте готовы, что к вам в ближайшее время заявится наш папенька. И ещё, если будет предлагать вам деньги, не оказывайтесь. Он не обеднеет.
- Да уж я в курсе, кто такой Семён Жарков. Чай не первый год живу в этом городе, - усмехнулся доктор и хмыкнув, помотал головой. – Э как мне повезло с пациентом!
- Да, - подтвердил Виталий, мгновенно возвращаясь в роль серьёзного и опытного руководителя крупного отеля. - Так что настоятельно прошу вас окружить моего брата вниманием и заботой. Наша семья в накладе не останется.
- Уж не сомневаюсь.
***
Над маленькой фарфоровой чашкой медленно поднимался ароматный пар, распространяя вокруг себя соблазнительный запах кофе…
Раньше подобное явление всегда вызывало на лице Алины тёплую улыбку, теперь же она едва сдерживалась, чтобы ни выплеснуть этот чёрный напиток прямо на пол. Наверно, единственным, что её пока сдерживало, было наличие в этом кафе других посетителей, у которых, в отличии от неё, с головой пока было всё в порядке.
Отодвинув подальше ненавистный сосуд, девушка достала из пачки длинную тонкую сигарету и, подкурив, отвернулась к окну. На глазах сами собой навернулись слёзы, которые за последнюю неделю она успела возненавидеть едва ли ни сильнее всего остального. Аля зажмурилась, не давая предательской влаге просочиться сквозь плотно сомкнутые ресницы, и со злостью вдохнула терпкий дым.
Алина уже не раз задавалась вопросом - зачем вообще это делает? Эти запахи… кофе, сигаретный дым… ещё бы виски и вишнёвый сок и можно было бы смело идти сдаваться в дурку. Она сама не понимала, зачем продолжает так себя мучить. Но всё равно каждый вечер приходила в это кафе, заказывала себе чёрный крепкий кофе, прикуривала сигарету и тихо упивалась собственной слабостью, вспоминая об Артёме. Иногда она позволяла себе представить, что это он сидит напротив, пьёт свой любимый кофе, закуривает это дело ментоловой сигаретой и довольно улыбается, в очередной раз смутив её каким-то своим рассказом. Но… проходила минута, другая… и Алина снова возвращалась в реальность, в которой всё было совсем не так.
Наверно, если бы она находилась дома, эта жуткая боль разорванного на кусочки сердца переносилась бы не так жутко. Но даже в этом девушке не повезло. И сейчас она была вынуждена жить в чужой стране, среди абсолютно посторонних людей. Здесь почти никто не говорил по-русски, а итальянский она не знала совсем. Здесь не было подруг, друзей, и даже просто близких знакомых, – только коллеги. Аля как могла пыталась по максимуму погрузиться в работу, и на несколько особенно загруженных часов ей даже удавалось отключиться от своей боли. Но неотвратимо наступал вечер – эта мука начиналась снова.
Поначалу Аля не понимала, зачем её вообще отправили в страну, где она ни с кем даже парой слов обменяться не может. Но вскоре пришла к выводу, что для выполнения её обязанностей это и не нужно. Теперь работа девушки заключалась в ведении отчётов для российского руководства и непосредственной помощи Анжелике (главному представителю их компании в этой стране) в организации открытия отеля. Дополнительно Аля налаживала контакты с отечественными тур агентствами и была связующим звеном между требовательным Виталиком и вечно занятой и недоступной Анжеликой. Но вскоре Алине и этого показалось мало и, затребовав себе переводчика, она расширила круг собственных обязанностей, практически полностью взвалив на себя всю подготовку к открытию нового отеля.
Работы было действительно много, а чтобы забить ещё и свободное время, девушка с диким энтузиазмом принялась за изучение языка. Да только даже такая загруженность не могла спасти её от постоянных мыслей об Артёме.
За те несколько недель, что они провели вместе, он успел стать для неё всем. Стать её кислородом… и самим миром. И теперь она ощущала себя рыбой, выброшенной на скалистый берег. Она задыхалась без Тёмы - ей было невыносимо думать о нём, а не думать она просто не могла. Вот и этот пресловутый кофе с сигаретой были чем-то вроде связующей ниточки к прошлому, в котором в её жизни ещё был смысл.
Аля разомкнула мокрые ресницы и, снова втянув ментоловый дым, опустила взгляд на чёрную поверхность своего напитка. В нём искажённо отражалось её осунувшееся лицо, без даже малейшего намёка на улыбку. Глядя на это, девушка горько усмехнулась, и в который раз мысленно назвала себя «дурой». Ведь она же с самого начала знала, что их отношения с Артёмом - не больше чем игра. Она была ему интересна, пока не вернули бабло. А уж когда Тёмочка снова почувствовал вкус вседозволенности, невзрачная девочка Алина тут же стала ему неинтересна, ведь на горизонте появились такие яркие красотки, как эта его бывшая - Оксана.
И вот пролетела целая неделя после её приезда в этот город. Все эти семь долгих дней она ждала, что Арт позвонит или хотя бы пришлёт сообщение, но ничего этого так и не произошло. А значит её выводы были верны. Ведь если бы она для него хоть что-то значила, он бы обязательно с ней связался. К примеру, с тем же Виталиком она общалась по скайпу почти каждый день. В основном они обсуждали рабочие вопросы, и следуя какой-то не озвученной договорённости никто из них ни разу не заикнулся об Артёме. Ей даже начало казаться, что его старший брат молчит специально, чтобы лишний раз её не расстраивать. Ведь он же тоже был в числе тех, кто предупреждал наивную глупышку Алю о ветрености Арта, но она всё равно предпочла наплевать на все предостережения и нырнуть в омут с головой. За что и поплатилась…
- Добрый вечер, - произнёс кто-то совсем рядом с её столиком. Аля мгновенно встрепенулась, – в последнее время ей так редко приходилось слышать родную речь, что любой русский стал казаться чуть ли ни ближайшим родственником. Подняв голову, она наткнулась взглядом на смутно знакомого черноволосого подтянутого мужчину, который стоял рядом с её столиком и приветливо ей улыбался. – Очень рад встретить в этой далёкой стране старую знакомую. Разрешите к вам присоединиться?
Аля ошарашено разглядывала своего галантного собеседника, лихорадочно стараясь вспомнить его имя. То, что они уже встречались когда-то, она уже и так определила, и даже вспомнила, при каких обстоятельствах проходило это самое знакомство.
- Знали бы вы, как я рада! – искренне ответила она, жестом указывая ему на свободный стул. – Вот говорят, что русских везде много, но наверно они просто предпочитают обходить меня стороной, - и тут в памяти всё-таки всплыло его далеко не самое простое и распространенное имя: - Ахиллес, а что вы здесь делаете?
Грек галантно улыбнулся и грациозно сложил руки на краю стола. Он производил впечатление очень деликатного и воспитанного человека, настоящего джентльмена. В нём ярко ощущалась какая-то восточная загадочность, граничащая с европейской сдержанностью. Да и вообще, внешностью этого мужчину природа явно не обделила. Наверно, при других обстоятельствах он бы даже зацепил Алину, но сейчас она воспринимала его исключительно как Жарковского знакомого.
- То же, что и вы, - ответил он с улыбкой, но заметив отразившееся на её лице явное недоумение, пояснил: - Работаю. Но давайте не будем вдаваться в подробности. Лучше расскажите, как вам здесь? А то я вижу, что вы выглядите уставшей. Может, вам не подходит здешний климат? Или вы не здоровы?
- Нет-нет, Алес, всё в порядке, - поспешила заверить его девушка. – Много работы, много мыслей и мало сна дают о себе знать.
- Понимаю. Наверно вы сильно переживаете из-за Артёма, - предположил грек, понимающе кивая. И прежде чем Алина успела возразить, добавил: - Конечно. Вы здесь, заняты работой и исполнением своих обязанностей, а он там, да ещё и в таком состоянии. Мы все за него волнуемся, но врачи говорят, что он скоро поправится.
Когда смысл сказанного в полной мере дошёл до шокированного сознания Алины, на несколько долгих мгновений она даже перестала дышать. Мир поплыл и уже был готов рухнуть окончательно, когда ей всё-таки удалось взять себя в руки.
- Что с ним?! – она буквально выкрикнула эту фразу, резко вскакивая из-за стола. – Что случилось? - голос её сел, а в мыслях мгновенно пролетели тысячи самых страшных картинок. – Скажите мне, пожалуйста… - под конец фразы она могла говорить лишь тихим шёпотом.
- Я не думал, что вы не знаете, - озадаченно протянул Алес, глядя на неё с полнейшим непониманием. – Мне казалось, да и Виталик говорил, что между вами явно больше чем простая интрижка. Вы же с Тёмой жили вместе!
- Больше не живём, - бросила Аля, и тут же впилась в мужчину требовательным взглядом. – Алес, скажите, прошу вас, что с ним?! Я ничего не знаю, - просила она, но он продолжал сохранять молчание и рассматривать её с каким-то удивлённо-насмешливым выражением лица. – Говори же! – крикнула она, с трудом сдерживая дрожь в руках.
- Успокойся, - прикрикнул на неё грек, хватая за руку и удерживая от каких-то необдуманных действий. – Жив он, а вскоре будет ещё и здоров. Подробностей я не знаю – меня в это время в стране не было. Виталик тоже не стал ничего объяснять. Сказал лишь, что Мелкий на своём драгоценном мотоцикле с обрыва сиганул. Дукати теперь стал больше похож на комок металлолома. В отличие от него, Артёму повезло больше. Вроде нога сломана и пара рёбер. Да и головой он хорошенько приложился. Вот как прилечу, так всё и выясню. Кстати, могла бы и сама позвонить.
- В том то и дело, что я не могу, - Алина высвободила свою ладонь из захвата Ахиллеса, и отвернулась к окну. – Мы… - она замялась, - в общем, не могу и всё. Но я не успокоюсь, пока не буду уверена, что с ним всё хорошо. Когда вы собираетесь возвращаться?!
- Завтра утром, - отозвался её собеседник, затем как-то тепло ей улыбнулся и добавил: - Знаете, Алина, после своего возвращения я даже готов представить вам подробный отчёт и о состоянии Артёма, и о самой аварии. Но только при одном условии.
- Каком?! – выпалила девушка, готовая на что угодно, лишь бы узнать, что там с Тёмой.
- Сегодня вы составите мне компанию за ужином. А то слишком скучно одному в этом городе, да и вам не помешает немного развеяться, - на его лице расцвела добродушная улыбка.
- Я согласна, - ответила Аля, ни секунды не сомневаясь в своём ответе. Даже несмотря на то, что они с этим человеком, по сути, были едва знакомы, она сама хотела провести с ним побольше времени. Неделя почти полного одиночества сыграла здесь не последнюю роль, да и вообще, Алес был ещё одной ниточкой, связывающей её с Артёмом, наверно именно поэтому она и ухватилась за неё при первой же возможности.
Наверно, если бы не обстоятельства, сковывающие её по рукам и ногам, Алина бы уже сейчас была на пути в аэропорт. Она безумно хотела находиться рядом с Артом, несмотря ни на что. И единственным, что её сейчас останавливало, являлась работа, от которой зависело слишком многое в её дальнейшей карьере.
Да и что бы изменило это возвращение?! Вряд ли бы Тёма оценил её порыв настолько, что отказался бы от всех своих девушек и воспылал к ней безумной любовью. Даже сейчас, под действием сильнейших эмоций, Аля отчётливо понимала, что ей не стоит ехать, и вообще, лучше всего поскорее выбросить Жаркова из головы и постараться как-то жить дальше. Ведь у них по определению не может быть совместного будущего - уж в этом-то она успела убедиться. Он не изменится, а она никогда не сможет делить его с кем-то. И как бы больно ни было, но Алине всё равно придётся вырвать из сердца все чувства к этому человеку.
***
Жёлтый теннисный мячик с глухим хлопком ударился о стену и тут же отскочил обратно. Он проскакал по палате, стукнулся о тумбочку и затих.
Наверно, стоило подняться за ним и продолжить эту странную игру со стенкой, но Артёму было элементарно лень. Убедившись, что его игрушка на ближайшее время недоступна, Арт откинулся на подушку и прикрыл глаза.
Он лежал здесь в полном одиночестве, а где-то в мире вовсю шла жизнь. Светило солнце, кто-то куда-то ехал, кто-то бежал. Наверно кому-то сейчас было очень хорошо… с кем-то рядом находились любящие люди. Возможно, кто-то именно сейчас осознавал, что счастлив. И только Тёма был один…
Кто бы знал, как ему надоела эта палата, эта давящая тишина, это постоянное однообразие и пустота. Ему давно осточертели и врачи, и медсёстры, все эти их лечебные процедуры. Из-за сотрясения, ему не давали смотреть телевизор, приближаться к компьютеру, даже книги читать запретили. Вообще, сейчас было проще перечислить то, что ему разрешали, потому что этот список ограничивался всего несколькими пунктами. Артём мог есть (и то далеко не всё), спать и беседовать со своими посетителями. Вот только последние не проявляли особого рвения к общению с ним. Каждый день приезжали только мама и Виталик с Наташей, но никто из них не задерживался больше чем на полчаса. Пару раз его удостоил своим присутствием отец, но сразу же предупредил, что слишком занят для того чтобы прохлаждаться по больницам. Периодически забегал Миша. Вот уж кто считал своим долгом хоть как-то расшевелить Тёму, иногда ему даже удавалось это сделать, поэтому его визиты Арт любил больше всего. А в основном за прошедшие две недели этого больничного заточения, Артём только в очередной раз убедился, что друзей у него практически нет, и дорог он в этом мире считанным единицам.
Наверно, если бы рядом находилась Алина, ему было бы гораздо легче всё это переносить. Вот уж она бы точно не оставила его в одиночестве. Не бросила бы. Но… она сделала свой выбор. И карьера для его Али оказалась куда важнее.
Сразу после её отъезда Арт ещё сомневался в своих выводах, допуская, что его девушка просто сделала неправильные выводы, столкнувшись в их номере с Оксаной. И когда ему вручили его телефон, который каким-то чудом умудрился вообще не пострадать в аварии, Тёма сразу же набрал номер Алины. Абонент оказался недоступен, что кстати и не удивительно – она же в Италии. Отчаявшись достучаться до неё самому, Арт попросил помощи у Виталика. Но тот почему-то ответил категорическим отказом. И поначалу никак не желал объяснять причины своего поступка, но после нескольких дней страшного напора со стороны Артёма, всё-таки сжалился.
- Прости, Тём, но я не стану этого делать, - сказал тогда его старший брат, и выглядел при этом очень расстроенным. Ему на самом деле было обидно, что Аля так легко сдалась. – Я общаюсь с ней по несколько раз на дню, но за всё это время она ни разу даже имени твоего ни упомянула. Думаю, тебе стоит просто забыть о ней, так же, как это сделала она.
После этих слов Арт возмутился. Он вылил на брата весь свой накопившийся негатив, наорал и обвинил в предвзятости. «Алечка ведь обижена, и даже не догадывается, что он в больнице. Ведь иначе она бы обязательно позвонила», - упорно твердил себе Тёма.
Наверно он бы и дальше упрямо тешил себя этой мыслью, если бы ни визит Алеса. Вот кто умудрился разбить все его иллюзии в пух и прах. Ахиллес рассказал ему о том, что виделся с Алей. Он во всех подробностях поведал ему и об их разговоре, и о реакции девушки. И даже честно сказал, что поражён тем, насколько она изменилась.
- Что ты вообще там делал?! – нервно выпалил Арт, глядя на друга.
- Я был в Милане проездом, и Виталик попросил оценить, как продвигается подготовка к открытию нового отеля. Ты же знаешь, что он иногда советуется со мной в некоторых вопросах, вот и в этот раз попросил помочь. А Алину я встретил в ближайшем кафе, куда случайно зашёл перекусить. И если честно, узнал её с трудом. Бледная, похудевшая, много курит, а в глазах чёрная тоска. А как об аварии услышала, вообще что-то невероятное началось. Никогда не видел, чтобы человека так трясло. Она тебя действительно любит, это даже я заметил.
- Может быть и так, - потерянным голосом отозвался Арт, отворачиваясь от Алеса и прикрывая глаза. – Но, видимо, работу она любит больше.
- Тём… - попытался как-то ободрить его друг.
- Не надо, Алес. Я всё прекрасно понимаю. Она могла бы хотя бы позвонить мне… это ведь не так сложно. Но предпочла оборвать все мосты, а значит не так уж я ей и нужен. Тем более больной.
И как бы ни старался Ахиллес переубедить Артёма, тот упорно не желал никого слушать. С того дня он окончательно провалился в полнейшую апатию. Теперь ему было плевать на всё: и на родных, которых всерьёз обеспокоило его состояние, и на друзей, а медперсонал он вообще замечать перестал. Дни слились в одно сплошное серое пятно, а в мыслях, наоборот, не осталось ни одного светлого пробела, только сплошная темнота.
Не зависимо от его желания, каждый день заботливые медсёстры вывозили парня во двор больницы. Несмотря на то, что он уже мог самостоятельно передвигаться, они всё равно предпочитали катать его на коляске. Говорили, что ему противопоказано напрягаться, и что лучше пока поберечь сломанную в нескольких местах загипсованную ногу.
Арт уже привык к этим прогулкам и даже начал радоваться им. Ведь это вносило хоть какое-то разнообразие в его пустую жизнь. Всё ж лучше, чем всё время валяться в палате и тупо пялиться в потолок. Вот и сегодня, когда за ним пришла тучная медсестра из дежурившей смены, Тёма без лишних слов сам забрался в коляску и позволил женщине везти его куда угодно. В небольшом скверике во дворе больницы она привычно оставила своего молчаливого пациента на аллее, сама же спокойно отправилась обратно. Это уже стало для Арта своеобразным ритуалом, который он воспринимал совершенно равнодушно, исключительно как очередную больничную процедуру.
Он совершенно пустым взглядом рассматривал причудливые клумбы, когда вдруг услышал за спиной знакомый голос.
- Что, Тёмочка, цветочками любуешься? Вижу удар головой не прошёл для тебя бесследно, - сказали со злобной усмешкой.
Арт тут же развернул своё средство передвижения, и впервые за последние несколько дней выражение его лица сменилось с апатичного на удивлённое.
- Горышев?! Ты-то чего здесь забыл?! – выпалил Арт, рассматривая старого знакомого. – Или решил, воспользоваться моментом и добить меня, пока я не могу оказать должного сопротивления?!
- Звучит, конечно, заманчиво, - протянул Олег, с довольной улыбкой. – Но у меня на тебя совсем другие планы. Кстати, в отличие от некоторых, я предпочитаю решать вопросы, не прибегая к физической силе.
- Да ладно?! – усмехнулся Жарков. – С Алиной ты тоже всё на словах решал?!
- А что я ей сделал?! – удивился Горышев. – Припугнул пару раз, да и всё тут. Я же её не бил. Кстати, по собственному опыту могу сказать, многим девушкам даже нравится грубость.
- Она не такая, - бросил Арт и снова нахмурился. Сейчас любые упоминания об Алине давались ему тяжело. – Так зачем ты пришёл?! Позлорадствовать?!
- К сожалению, нет, - сказал блондин и, пройдя мимо Артёма, уселся на лавочку. – Как бы странно это не выглядело, но я пришёл к тебе с миром, информацией и предложением.
- А ты ничего не путаешь?! – недоверчиво уточнил Арт. – Мне вот казалось, что мы давно перестали быть друзьями.
- Тем не менее, я здесь. И пусть мой интерес во всём этом просто огромен, и я не собираюсь этого скрывать, но и тебе будет интересно узнать о том, что на самом деле творится за твоей спиной.
- Звучит пугающе, - холодным тоном отозвался Жарков. – Если ты снова хочешь наказать Алину…
- Нет, Тём, - перебил его Горышев. – Твою девушку я трогать не намерен. И если бы знал, что она тебе действительно небезразлична, никогда бы на неё не позарился. Но сейчас разговор не о ней. Точнее, она в рассказе тоже фигурирует, но не в главной роли.
- А кто у нас в главной роли?
- Два с половиной миллиарда и девушка по имени Ольга Савельева, - с ленцой в голосе сообщил Олег, внимательно наблюдая за реакцией Артёма. Сейчас ему было очень важно понять степень осведомлённости Жаркова, но тот упорно делал вид, что не ничего не понимает.
- И какое это имеет отношение ко мне и Алине? – уточнил Арт с непроницаемым видом.
- Ты удивишься, но самое прямое, - на лице блондина расцвела какая-то дикая улыбочка. - Кстати, не думал, что всё так… - он осёкся, - что ты, оказывается, не в курсе. Но так даже интереснее.
- Слушай, хватит уже наводить интригу. Говори, что хотел и проваливай, - его загадочная физиономия искренне выводила Артёма из себя.
- Не горячись. Я всё расскажу, - Олег достал из кармана пачку сигарет и протянул Тёме. – Будешь?
- Мне запретили курить, и если мой врач увидит меня с сигаретой, то я рискую задержаться здесь ещё на пару недель. Так что, нет, - но кто бы знал, чего стоил Артёму этот отказ от курения. Можно сказать, что этим запретом его лишили последней радости в жизни.
- Как хочешь, - Горышев пожал плечами. – Тогда просто слушай и, пожалуйста, не перебивай и не делай поспешных выводов. Предупреждаю сразу, тебе не понравится то, что я скажу. Всех подробностей не знаю, буду говорить фактами.
- Давай уже!
И Горышев рассказал. И об Ольге, которая пару месяцев назад закончила очередной бессмысленный курс лечения от наркотической зависимости, и о её отце, у которого оказались большие проблемы с сердцем, и об условиях завещания. Тонко намекнул, что ходят слухи о том, что женить на богатой наследнице Савельевой хотят именно Артёма и их отцы уже договорились и ждут только выписки потенциального жениха.
- Да это же бред! – воскликнул Арт, когда Олег закончил. – Отец хоть и хитрый тип, но никогда бы так со мной не поступил!
- Уверен? – поинтересовался блондин с кривой усмешкой. – А у меня другая информация. Встретил тут на днях одну пьяную стриптизёршу, по имени Оксана. Так она когда узнала, что мы с тобой старые друзья, с радостью поведала одну душещипательную историю. Как к ней обратился ни кто-то там, а Семён Дмитриевич Жарков, собственной персоной. Как предложил соблазнить его младшего сына, и заплатил за это ни много ни мало – восемьдесят тысяч рублей. Она так жаловалась, что ты её отверг, так поливала грязью бедняжку Алину, с которой имела честь встретиться в твоей спальне. Знаешь, как она смеялась, когда рассказывала мне об их встрече. Ооооо! Много Алечка о себе нового узнала. Кстати, это тоже входило в список оплаченных услуг. Оксаночка призналась мне, что твой отец заплатил ей ни столько за соблазнение, сколько за то, чтобы она избавила вашу семью от Алины. И, к слову, свои деньги девочка отработала на ура. Заказчик остался доволен.
Слушая слова бывшего друга, Арт сам не заметил, как сильно сжал ручки своего кресла. Он не верил… не хотел верить, но в то же время капля за каплей в его голове складывалась общая картина действительности. Он очень чётко вспомнил день, когда произошла авария. В его мыслях пронеслись все подробности. Все мелкие детали. Ведь неспроста Оксана решила навестить его именно тогда, и не просто так отец вызвал к себе. Ведь он сделал это как раз после того, как девушка кому-то отправила сообщение со своего телефона. И именно в этот день Алине вдруг предложили командировку в Милан… Причём, не предложили, а, скорее всего, поставили перед фактом. И кто это сделал? Виталик?! И он тоже…
- Бл***! – выругался Арт, сильно треснув сжатыми кулаками по ручкам коляски, отчего они жалобно пискнули и покосились. – Бл***! Бл***! Бл***! – продолжал лупить он. Хотелось немедленно подняться и что-нибудь разбить! Хотелось разнести в пыль эту больницу и весь этот город! И наверно даже хорошо, что он сейчас не мог нормально ходить, ведь иначе последствия могли бы быть плачевными.
Пока Арт бесился, Горышев покорно ждал. Он как никто другой знал, что когда Жарков в таком состоянии его лучше обходить по широкой дуге или вообще на глаза не попадаться. Поэтому сейчас он тихо сидел на лавочке и лишь искоса поглядывал на Артёма, стараясь даже дышать потише.
Когда первые волны злости прошли, и мозг снова стал способен логически мыслить, Тёма попросил у Олега сигарету и, прикурив, попытался снова прокрутить в голове всю ситуацию. И как бы он ни прикидывал, под каким бы углом ни смотрел - всё неизменно сходилось к тому, что отец попросту решил заработать на непутёвом сынке пару лишних миллиардов. А Фёдор им был придуман исключительно для контраста и наглядной демонстрации жизни без денег.
- Ладно, Горышев, - сказал, наконец, Тёма, уже окончательно взяв себя в руки. Сколько ему понадобилось для этого времени, парень не знал. Может, прошёл час, а может несколько минут. Но если считать в выкуренных сигаретах, в его случае пролетело где-то четверть пачки. Зато теперь он снова был практически спокоен, хоть и жутко зол. - Со мной всё вроде бы как понятно, но скажи мне, Олежек, какая твоя выгода в этом вопросе? Или тебе так хотелось насладиться моей реакцией?
- Что ты, Арт?! Поверь, наблюдать, как ты бесишься – сомнительное удовольствие, а к тому же ещё и опасное, - ответил тот деловым тоном. – Я рассказал тебе всё это только для того чтобы освободить себе путь к заветным миллиардам.
- Продашь себя? – Жарков усмехнулся и, бросив на Горышева откровенно презрительный взгляд, потянулся за очередной сигаретой.
- Скорее, обеспечу себе безбедное существование на многие-многие годы, - ответил он с довольной улыбкой. – Так что в моих интересах, чтобы ты сам отказался от этого приза.
- А почему ты так уверен, что я откажусь? – Артём внимательно смотрел на своего собеседника, стараясь не упустить ни единой детали, ни одной эмоции.
- Просто за те годы, что мы с тобой общались, я успел неплохо тебя изучить. И, видимо знаю тебя теперь куда лучше твоего собственного отца. Ведь, если бы он не разыгрывал всех этих сложных комбинаций, а сразу обратился к тебе с таким предложением – ты бы согласился. Даже удивительно, что он решил поступить с точностью да наоборот, и тем самым всё только усложнил. И теперь ты скорее руку себе откусишь, чем согласишься на этот брак, - он одарил Тёму насмешливым взглядом и немного помолчав, добавил: - К тому же, если ты женишься, то окончательно потеряешь свою недотрогу Алиночку. А она тебе ой как небезразлична.
- С чего ты взял?! – раздражённо бросил Арт.
- С того, что вижу. Причём не только я один. Кстати идея вывести Алю из игры и стала для твоего отца самой большой ошибкой. Я уверен, что именно этого ты ему не простишь.
Артём злобно сжал губы и отвернулся от своего собеседника. После всех этих слов видеть его совершено не хотелось.
- Скажи, Горышев, неужели я настолько предсказуем?! – Тёма всё больше злился, и сейчас сильнее всего его бесило самоуверенная морда Олега.
- Нет. Для многих ты самая большая загадка вселенной. Но мы слишком давно с тобой знакомы. И уж поверь, я умею наблюдать и делать выводы. Именно поэтому я пришёл к тебе с открытыми картами. А ещё… - он вздохнул, явно сомневаясь, стоит ли озвучивать очередную мысль. – В общем, так же я понимаю, что когда ты откажешься от этой «сделки века», отец перекроет тебе доступ к семейному баблу. Ты снова останешься без денег, и так как это может стать причиной твоих сомнений… я предлагаю тебе компенсацию. Это конечно не два миллиарда, но тоже сумма немаленькая.
- Сколько? – спросил Жарков равнодушным тоном.
- Пятьсот тысяч сразу и десять миллионов после того, как я женюсь на дочери Савельева, - отозвался Олег деловым тоном.
- Я согласен, - бросил Артём, разворачивая своё кресло в сторону входа в больницу. – Составь договор и пришли мне.
- У меня всё с собой, - сказал Горышев и, ловко поднявшись с лавочки, протянул ему бумажный конверт. – Ознакомься, подпиши, а завтра я за ним заеду.
- А ты, вижу, хорошо подготовился, - усмехнулся Арт, качая головой. Нет, он знал, что Олег всегда был хитрым и расчётливым парнем, но раньше их связывали исключительно общие пьянки. И теперь Тёма впервые столкнулся с этой стороной своего старого знакомого.
- У меня нет права на ошибку, - серьёзным тоном сообщил Олег. – И знаешь, что ещё… Ты извини меня за Алину. И можешь быть уверен, я её пальцем не трону, и никому не позволю. И за слухи те извини. Я, честно говоря, не сдержался. Просто не каждый день самого заносчивого из известных мне мажоров, лишают материального обеспечения, - он как-то тепло улыбнулся и хотел уже помочь Артёму с коляской, но тот одним взглядом пресёк все его порывы. – Как знаешь, - пожал плечами блондин, и пошёл чуть в стороне.
Тёма молчал, полностью погрузившись в свои мысли. Он уже почти забыл, что рядом всё ещё находится Горышев. Но тот упорно продолжал идти справа от коляски, явно что-то обдумывая.
- Знаешь Арт, - сказал он, когда они, наконец, добрались до распахнутых дверей приёмного покоя. Жарков остановился и посмотрел на парня. – Ты сильно изменился… Вот вроде бы всё в тебе осталось по прежнему, но я чувствую – что-то не так.
- С чего ты взял? – равнодушно бросил сидящий в коляске парень.
- Просто тот Арт, которого я знал, после всех моих слов, забил бы на больницу и правила, взял такси и отправился разбивать физиономии обидчикам. И, я уверен, смог бы это сделать, даже несмотря на инвалидное кресло. А ты… спокойно возвращаешься в палату. Словно ничего не произошло. Я не сомневаюсь, что в любом случае, просто так ты всё это не оставишь. Но удивительно не это… - он посмотрел на сосредоточенное лицо Жаркова и, легонько улыбнувшись, покачал головой. - Ты будто повзрослел. Перестал рубить с плеча. Я почему-то уверен, что сейчас ты не станешь совершать необдуманных поступков. Скорее наоборот… Полагаю, подойдёшь к решению проблемы со всей серьёзностью.
- Ты прав, Олег, - кивнул ему Артём. – Во многом прав.
Тёма поднял голову и встретился с его внимательным взглядом. Именно в этот момент Арт понял, что им больше нечего делить. Детство ушло, старые игры и игрушки перестали приносить удовольствие, и всё, что было раньше… все эти бесконечные клубы, тусовки, пьянки, теперь стали казаться лишь одной большой глупостью.
- Слушай, Горышев, а ведь мы никогда не были врагами, - сказал вдруг Артём. – Соперниками – да. Но это только добавляло интереса нашей однообразной жизни.
- Согласен с тобой, - кивнул блондин. – Возможно даже, когда-то наступит день, и мы сможем стать друзьями. И я говорю не о том подобии дружбы, что связывала нас раньше. Мы же оба понимаем, насколько она была… искусственной. А теперь, прости, но мне пора, - и он протянул Арту руку.
И сейчас, на фоне всего их разговора, эта раскрытая ладонь была знаком нового начала общения этих двоих. Тёма вдруг совершенно искренне улыбнулся, причём сделал это впервые за последние несколько дней, и ответил на рукопожатие. И они оба прекрасно понимали, как много для них значит этот обычный жест.
- Выздоравливай, - сказал на прощанье Горышев и, развернувшись, направился к воротам больницы.
- Спасибо, - ответил Артём ему вслед. Вот только Олег уже его не слышал, а если бы услышал, то сильно удивился, ведь тот Арт, которого он знал, никогда бы не стал говорить ничего подобного. Он вообще не знал таких слов…
***
Мелкий противный дождь назойливо колотил в лобовое стекло старенькой Тойоты, а порывы ветра были настолько резкими и сильными, что машину вместе со всеми пассажирами ощутимо покачивало. Накануне вечером господа синоптики передали, что возможен град, а их коллеги из МЧС протрубили по всему побережью штормовое предупреждение. И если по поводу второго сообщения никто особо не парился, то первое действительно всех искренне огорчало.
Миша очень переживал за отцовскую машину, которую с таким трудом сегодня выпросил. Ведь если эта старая развалина окажется побита градом, дражайший родственник будет очень и очень зол, да ещё и ремонт оплатить заставит. Поэтому парень то и дело с опаской поглядывал на хмурое небо и сильнее жал на газ, старался как можно быстрее добраться до места.
Но куда больше сохранности отцовского автомобиля Михаила беспокоил Артём. И пусть к его хмурости и молчаливости он уже успел привыкнуть, но сегодня к этому состоянию прибавилась ещё и холодная решительность. Наверно именно с таким непроницаемым лицом обычно идут убивать профессиональные киллеры или отдаются приказы об уничтожении целых городов.
- Ты уверен, что правильно поступаешь? – спросил Миша у сидящего рядом Тёмы. Тот лишь мрачно кивнул и снова отвернулся к окну. Ведь на самом деле никакой уверенности и в помине не было.
У Артёма ушла неделя, чтобы решить, как быть дальше, и всё это время он продолжал сомневаться. Первые несколько дней он просто не желал ни кого видеть и ни с кем разговаривать. Тёма игнорировал и мать, и отца, а на Виталика старался даже не смотреть. И единственным человеком, с которым он хотя бы разговаривал оказался Михаил. Когда же держать все свои эмоции в себе стало невыносимо, Арту безумно захотелось поделиться всем этим хоть с кем-то. Так Миша обо всём и узнал. Наверно, если бы ни он, Тёма бы попросту свихнулся.
Он не сомневался, что как только заявит отцу, что не собирается становиться пешкой в каких-то там сомнительных сделках, его карты снова заблокируются. Арт прекрасно понимал, как это отразится на нём самом. Конечно, на те деньги, что привёз Горышев, можно будет прожить какое-то время. А если учитывать что после свадьбы он обещал перечислить ещё кругленькую сумму, то можно было бы вообще опустить денежный вопрос. Но… Арт всё равно сомневался. Наверно, если бы рядом находилась Алина, ему бы гораздо легче далось это непростое решение. У него бы было за что бороться. В его жизни был бы хоть какой-то смысл. А так…
Сейчас он будто бы жил в пустоте. В своеобразном вакууме, окружённый собственной беспомощностью. Возникало ощущение, словно он завис в какой-то тёмной комнате, без малейшей надежды на то, что когда-то в ней появится свет.
После визита Олега Тёма много думал обо всей этой ситуации. Через общих знакомых он нашёл номер телефона Оксаны и заставил её признаться. Девушка даже не пыталась оправдываться. Она во всех подробностях рассказала, как с ней связался Семён Дмитриевич и предложил лёгкий заработок за небольшой спектакль. Она вообще много чего говорила, но Арт её почти не слушал. Всё-таки до этого момента он ещё допускал, что Горышев его обманул, а после слов Оксаны никаких сомнений уже не осталось.
Возможно он бы и оставил всё так как есть… Сделал вид, что ни о чём не подозревает и продолжил бы старательно избегать разговора с отцом. Но каждый раз, вспоминая об Алине, он начинал злиться, и теперь не столько на неё, сколько на свою семью. Ведь они все знали о планах отца. И мама, и Виталик. Знали и ничего ему не сказали. Тем самым фактически его предав.
Наверно, если бы ни присутствие Миши, Артём бы так и погряз в собственной депрессии. Нет, суицидальных мыслей у него не было, но и смысла жить он больше не видел. Арт не привык быть один. Ведь раньше его все любили… и друзья, и родители, и многочисленные красотки. У него было всё! А теперь не осталось ничего.
Михаил как мог старался вытянуть Жаркова из этого жуткого состояния. Он даже порывался позвонить Алине и заставить её наплевать на контракт и вернуться. Но стоило ему заикнуться об этом при Артёме, как тот мгновенно вспылил, и категорически запретил даже пытаться связываться с ней.
- Несмотря ни на что, она свой выбор сделала! – сказал тогда Жарков.
- Но ведь это всё было спланировано, - не сдавался Миша. – Ей же фактически наврали с три короба. Да и выбора у неё не было.
В этот момент недалеко от больничного сквера, где как раз проходил этот разговор, остановилась машина, из открытых окон которой послышалась до боли знакомая Артёму песня. В последние несколько дней он сталкивался с ней постоянно. Казалось, эти строки буквально преследуют его по пятам. Он даже однажды сорвался, позвонил Тимуру и высказал ему всё, что думает об этом их творении и группе вообще. На что тот ответил странным смешком, а потом добавил, что не зря они посвятили эту песенку именно ему – Арту.
Каждый раз слыша её, Тёма старался уйти подальше, закрыть уши или уничтожить источник звука – слишком уж она напоминала ему об Алине и о том, что между ними произошло. Особенно бесил второй куплет, который очень чётко описывал его нынешнее состояние:
«Пока она с тобой - ты в эйфории,
Пока она не голодна - ты рад.
Но день настанет - без анестезии
Твой дар будет раздавлен и размят!
Насмешливо и жутко улыбаясь,
Воткнёт в него кинжал и провернёт.
Все чувства она выпьет, наслаждаясь,
И лишь тупую боль тебе вернёт.
Ты будешь гнать её, и клясть сердечно,
Забыть пытаться, думать, что пройдёт.
Но в памяти она твоей навечно
И ни куда оттуда не уйдёт».
А больше всего убивала последняя строчка, от которой Артём едва сдерживался, чтобы ни начать рвать на себе волосы:
«…Она убила нежно,
Жестоко и небрежно.
И имя её режет слух…
Любовь».
В тот день, заметив странную реакцию друга на звучащую песню, Миша попытался отвлечь его, но Арт выглядел так, будто в этот момент находился не здесь… не с ним. Когда же пресловутая машина уехала, он обречённо вздохнул и снова повернулся к озадаченному Михаилу.
- Её ошибка в том, что она так и не научилась мне доверять, - каким-то обречённым тоном, попытался объяснить Артём. Сейчас его и без того подавленное состояние приняло ещё более мрачную форму. – Ведь она могла бы хотя бы позвонить мне, после того как встретилась с Оксаной. Но предпочла поверить полуголой блондинке, которую первый раз видит. К тому же вся эта ситуация стала для бедной Алечки отличным поводом с чистой совестью отчалить в Милан, да ещё и выставить меня виноватым.
Ответить на это Мише было нечего. Ведь фактически всё выглядело именно так. После этого разговора об Алине они больше не упоминали ни разу, да только в мыслях Артёма она всё равно вертелась постоянно. Несколько раз он набирал её итальянский номер и в последний момент сбрасывал. Ему хотелось её видеть, слышать её голос. Он был готов забыть всё, лишь бы только она снова была рядом.
Поворотным моментом во всей этой бездне отчаянья стал неожиданный звонок капитана Сергеева. Игорь Иванович сообщил, что его супруга, наконец, определилась с интерьером и готова начать ремонт. Тогда-то в голове Артёма и родилась идея создать фирму, которая бы занималась чем-то подобным. Эту мысль он озвучил Мише, и… пошло поехало.
Арт снова начал рисовать. Для начала это были эскизы для госпожи Сергеевой, затем просто какие-то наброски. И в итоге, набралась довольно приличная коллекция образцов, которые предприимчивый Миша практически сразу перенёс в электронный вид и начал демонстрировать потенциальным клиентам.
В итоге, к моменту выписки Жаркова из больницы, они уже имели на руках документы на ИП, какие-то лицензии, и несколько заказов, а Артём, наконец, решился поставить жирную точку в истории с его потенциальной супругой и её огромным приданым.
Пока старенькая Тойота Мишкиного отца мчалась к «Лагуне», Арт продолжал молчать. И пусть он хорошо подготовился к предстоящему разговору: заручился поддержкой Оксаны и Мишки, снял со своих карт всё, что позволил кэш-лимит, заполучил в союзники Горышева, и теперь осталось лишь сыграть сам спектакль… Вот только Артём всё равно не был до конца уверен, что поступает правильно.
Сейчас он фактически отказывался от безбедной жизни в угоду каким-то своим принципам. Он понимал, что больше не будет бесцельного и бессмысленного просаживания за ночь огромных сумм, не будет пьянящей вседозволенности и абсолютной свободы действий. На смену всему этому придёт жизнь, ограниченная рамками. Ему придётся самому зарабатывать, самому решать свои проблемы. Он фактически останется один на один с этим огромным миром. Так стоит ли оно того?!
Когда машина остановилась у входа в главный корпус «Лагуны», Михаил помог Артёму вылезти из салона и подал ему трость. К сожалению, пока передвигаться без этого предмета Арт не мог. Перелом оказался более чем серьёзным и врачи до сих пор сомневались, сможет ли он вообще нормально ходить. Но Тёма не отчаивался… Сейчас, на фоне всех его проблем, хромота вообще не казалась чем-то существенным. Тут бы с собственными родственниками разобраться, да свободу не потерять.
В кабинете управляющего его уже ждали. Артём заранее договорился об этой встрече с отцом и братом. Точнее не договорился, а просто сказал, что хотел бы с ними поговорить, а те уже сами выкроили в своём плотном расписании время для встречи.
Семён Дмитриевич был даже рад, что сын решил проявить участие и сам настоял на разговоре. Он давно думал, что пора уже, наконец, сообщить Артёму про контракт и про необходимость женитьбы. Но Тёма сам намекнул, что хочет обсудить нечто важное. Почему-то его отец даже не сомневался, что до младшего уже дошли слухи о столь выгодной невесте, и он сам решил проявить инициативу. А что ему, в сущности, терять?! Он молод, смазлив, свободен, к тому же его драгоценная Алина так легко променяла Тёмочку на карьеру.
- Рад видеть тебя на ногах, - поприветствовал Артёма отец, стоило ему показаться в дверях кабинета. – Надеюсь, в коляску ты больше не вернёшься.
- Я тоже на это надеюсь, - отозвался Арт, ровным тоном. А потом добавил с нескрываемой иронией: – Спасибо, что нашли для меня время.
- Ну что ты, сынок, - возмутился Семён Дмитриевич, откидываясь на спинку кожаного кресла. – Для тебя мы всегда свободны.
- Рад это слышать, - Тёма осторожно присел напротив отца и медленно вытянул больную ногу. Он старался не показывать, насколько тяжело ему это даётся, но даже несмотря на абсолютно непроницаемое лицо, его с лихвой выдавали глаза.
Когда сегодня утром Артём выписывался из больницы, врачи настоятельно рекомендовали ему ещё как минимум неделю постельного режима и никаких прогулок на собственных ногах дальше, чем на несколько шагов. Но как бы ему ни было больно, Арт не мог себе явиться сюда в инвалидном кресле. Гордость не позволила.
- Так о чём же ты всё-таки хотел нам сообщить? – поинтересовался отец с довольной улыбкой.
- Я женюсь, - ровным тоном ответил ему Арт. И если Семён Дмитриевич только сильнее расплылся в улыбке, то Виталик, наоборот, с силой вцепился в спинку кресла родителя, за которой стоял.
- Признаться… это несколько неожиданно, - растягивая слова, изрёк Семён Дмитриевич, почти не показывая собственного удивления. – И кто же твоя избранница? Надеюсь, она нам понравится?
- Конечно, пап. К тому же, не так давно ты сам имел честь с ней беседовать. Она кстати осталась в неописуемом восторге от вашей встречи. Все уши мне прожужжала, какой мой отец – щедрый и мудрый человек, - спокойно рассказывал Тёма и даже пытался улыбаться. Вот только в душе у него в это время набирала обороты сама настоящая буря.
- И когда свадьба? – с довольной ухмылкой уточнил хозяин империи Жарковых.
Арт неопределённо пожал плечами.
- Пока не решили. Думаю, через пару месяцев, - сказал он, с самым счастливым выражением лица, на которое сейчас был способен. – Пока срок ещё маленький, врачи рекомендовали моей невесте поменьше напрягаться и избежать стрессов. А свадьба это в любом случае – нервы и переживания.
- Так она что беременна?! – воскликнул мужчина, во все глаза глядя на сияющего счастьем сына. Виталик же напрягся ещё сильнее. Он считал, что в отличие от родителя, знает Тёму куда лучше, и уже догадался, что это игра, причём её финал им явно не понравится.
- Да, пап, беременна, - кивнул Артём. – Срок пока маленький – всего четыре недели. Но мы оба очень хотим этого ребёнка и сделаем всё, чтобы сохранить беременность.
- Так это же замечательно! – Семён Дмитриевич встал с кресла и подошёл ближе, поздравить сына. – Думаю, Оленька будет отличной матерью! – выпалил он, легонько хлопая Артёма по плечу.
- Конечно, будет. Только не Оленька, а Оксаночка.
Эта фраза Артёма стала для его отца сродни прогремевшему рядом взрыву. Он замер на месте, не в силах поверить собственным ушам.
- Ты ведь шутишь, - только и смог сказать он, глядя прямо в глаза сыну.
- Нет, пап. Не шучу. Извини, если каким-то образом вёл тебя в заблуждение. Но я думал, что ты обрадуешься, - продолжал разыгрывать свою партию Артём. - У Виталика будет жена и ребёнок и у меня теперь тоже. Разве это не замечательно?!
- Ты в своём уме?! – закричал вдруг отец. – Ты… ты… Она же шлюха!
- Да, согласен с тобой. Но теперь это в прошлом, - спокойно отвечал ему сын.
- Это даже не твой ребёнок!
- Возможно, - так же ровно реагировал Арт.
- И что?! Ты женишься?! На женщине, которая беременна от другого?! Которую перетрахало полгорода?! Ты с ума сошёл?! – вопил Семён Дмитриевич.
- А если вдруг я её люблю?! – казалось, ничего не может покоробить спокойствие младшего Жаркова. Он выглядел так, будто ему перед этим вкололи лошадиную дозу сильнейшего успокоительного.
- Ты?! Любишь?! Да ни за что не поверю! – продолжал возмущаться мужчина. – Ты по определению не способен любить никого кроме себя!
- Тем не менее… я намерен на ней жениться.
- Нет! – отрезал отец.
- Да, - уверено парировал Артём.
- Это идиотизм! Ты поступаешь, как тряпка!
- Нет, пап, как тряпка я бы поступил, если бы после всех твоих ухищрений согласился жениться на Савельевой. Если бы закрыл глаза на то, что вы фактически забрали у меня единственную девушку, которая была мне дорога. Если бы продолжил плясать под твою дудку, - впервые за всё время их разговора в голосе Артёма появились хоть какие-то эмоции.
- А я сказал, что ты женишься на Ольге! – Семён Дмитриевич стукнул по столу кулаком и наклонился к сыну. – Как миленький женишься. Сам пойдёшь просить её руки. Ползать у её ног будешь, пока ни согласится! А иначе…
- Что? – с усмешкой перебил его Тёма. – Денег меня лишишь? Так давай, пожалуйста, - с этими словами он вытянул из кармана три свои платиновые банковские карты, взял со стола ножницы и принялся методично кромсать на тонкие полосочки столь дорогой сердцу пластик. – Мне больше ничего от тебя не нужно. Ни деньги, ни связи, ни ты сам. Человек готовый продать своего сына не может быть моим отцом, - он собрал из остатков карт небольшую кучку и снова повернулся к родственникам. В его взгляде снова была тихая жуткая пустота. – Поздравляю вас Семён Дмитриевич, сегодня наступил тот замечательный день, когда вы, наконец, избавились от столь проблемного сына, как я. Искренне желаю вам всем забыть о моём существовании. Можете быть уверены, что я именно так и сделаю.
Повисла тяжёлая пауза. Казалось, сам воздух в кабинете напряжён до такой степени, что вот-вот раздастся взрыв.
- Ты не выживешь сам, - прорычал сквозь зубы глава семьи Жарковых.
- Что ж… - Арт картинно развёл руками. – Значит сдохну в канаве. Всё ж лучше, чем чувствовать себя вещью, которую родные люди используют для своего обогащения.
- Да я же для тебя старался! Только для твоего блага! – отец говорил всё тише. Ему явно не хватало воздуха.
- Если бы это было так, я бы узнал обо всём от тебя, а не от совершенно посторонних людей. Это во-первых, а во вторых… - Арт отвернулся к окну, не желая показывать этим двоим, какие эмоции пляшут в его глазах. – Если бы для тебя действительно было важно моё счастье… ты бы не забрал у меня Алину. Знаешь, а ведь она была единственным светлым пятном во всём том мраке, в котором я жил. Она сделала для меня больше, чем вы все вместе взятые. Она… открыла мне глаза, - он вздохнул и медленно поднялся с кресла, стараясь поменьше тревожить больную ногу.
- Тём, - впервые за всё время разговора, подал голос Виталик.
- Не стоит, - остановил Арт. – Ты всё знал. Ты тоже решил продать меня, как и отец… простите, ошибся, - Семён Дмитриевич. Братья так не поступают, а значит, брата у меня теперь тоже нет.
С этими словами он вышел из кабинета, и когда двери за ним с грохотом захлопнулись, Артём Жарков, впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему свободным.
Глава 24.
«Отпусти меня из омута глаз твоих!
Мир слишком тесен для нас двоих.
Я не могу так: ненавидеть и любить…
То морозы лютые, то жар в груди»
(Триада – «Нежный омут»)
Темноту огромной гостиной пентхауса на седьмом этаже одного из корпусов отеля «Лазурная Лагуна» осветила яркая вспышка молнии. Ворвавшийся вслед за ней резкий порыв ветра, распахнул балконные двери и мгновенно промчался по комнате. Он пробежал мимо расписанной стены, чуть шевельнул плотные теневые шторы… уронил, стоявшую на журнальном столике пустую пачку из-под вишнёвого сока, и легонько коснулся безмятежного лица, лежащего на диване парня.
Артём недовольно шевельнулся, будто бы отмахиваясь от кого-то, но раздавшийся вслед за этим раскат грома, разбудил его окончательно. Тёма лениво открыл глаза и посмотрел на часы. С того момента, как он добрался до дивана прошло всего каких-то десять минут. Казалось бы, что могут дать эти несчастные крохи сна?! Но даже такой минимальный отдых умудрился немного взбодрить уставшего парня.
В последнее время ему редко удавалось нормально поспать. И если раньше, проводя ночи напролёт в ночных клубах, он спокойно отсыпался днём и чувствовал себя при этом замечательно, то теперь времени на сон у него почти не оставалось.
Помнится, ещё в те далёкие времена, когда Тёме приходилось изображать Фёдора, он считал, что у него «супертяжёлая» работа и уставать сильнее просто невозможно. Ах, как же он ошибался! Тогда он валился с ног исключительно из-за того, что в принципе не был привычен к физическому труду. И только теперь начал понимать, что значит работать на пределе собственных сил и возможностей.
С тех пор, как их с Мишей маленькая фирма начала свою работу, в жизни Артёма изменилось абсолютно всё, кроме, разве что, этого пентхауса. После той грандиозной ссоры с отцом, он даже порывался снять квартиру, чтобы вообще не пересекаться с бывшими родственниками, и даже сделал это, но… после нескольких дней, проведённых в чужом доме, предпочёл наплевать на всё и вернуться обратно. Ведь по всем документам этот огромный президентский люкс принадлежал именно ему. Тогда Тёма просто поменял замок на входной двери, а на остальное предпочёл не обращать внимание.
Поначалу было сложно и слишком одиноко. Арт даже попросил Мишу какое-то время пожить с ним. Тот согласился, а попутно они переделали одну из комнат под свой временный офис. Так жизнь Арта медленно начала выползать из той грязной ямы, в которую её загнал он сам и его бывшие родственники. Постепенно он привык к мысли, что у него больше никого не осталось, и просто предпочёл об этом не думать.
Игра отца стала для парня слишком сильным ударом по самолюбию. Он много думал, искренне стараясь найти оправдание поступкам родителя и брата, но каждый раз, вспоминая различные моменты, приходил к выводу, что такое простить не сможет. Его ведь фактически разыграли, как какую-то пешку в шахматной партии. Решили пожертвовать «неудачным» сыном для получения максимальной выгоды. С самого начала, с того дня, как отец забрал его из отделения и заблокировал карты, это была простая многоходовая игра. И всё в ней оказалось предельно просто.
«Федя» был нужен, чтобы сломить сопротивление Артёма и показать ему, какой станет его жизнь без отцовских денег. Для человека, которому никогда не приходилось ни работать, ни голодать, эти две недели должны были стать настоящим адом. И они бы стали, если бы ни случайное появление Алины. Каким-то странным образом ей удалось превратить его каторгу в интереснейшее занятие. А ещё благодаря этой глупой отцовской авантюре у Артёма появились настоящие друзья. Он вообще очень много почерпнул из того цирка с переодеванием. И так увлёкся своей неожиданно появившейся девушкой, что даже не заподозрил никакого подвоха. А после того, как ему снова открыли доступ к семейной кормушке, вообще перестал обращать внимание на всякие там мелочи. Как бы странно это не звучало, но он фактически позволил отцу себя использовать.
Семён Дмитриевич рассчитывал, что вновь почувствовав вкус больших денег, Артём с радостью согласиться на сделку со свадьбой. Ведь это бы обезопасило его от новой внезапной «бедности» и позволило бы почувствовать себя независимым от чужой воли. Но, снова заботливому папочке помешала Алина. Она вообще никаким боком не входила в его планы, и тогда он лёгким щелчком пальцев организовал ей внезапную командировку в Милан. А глупенький Тёма до последнего верил, что всё это простые совпадения.
Нельзя сказать, что он возненавидел отца. Совсем нет. Он просто вычеркнул его из своей жизни. То же самое Арт сделал и с Виталиком, и с мамой. Все они знали об игре главы семьи, и никто из них даже не попытался намекнуть об этом Артёму.
Теперь вместо отца, матери и брата, у него появились просто Семён Дмитриевич, Вероника Игоревна и Виталий Семёнович – люди, по странной причине носящие одну с ним фамилию. Иногда ему приходилось пересекаться с кем-то из них, но при встрече он обращался к каждому исключительно по имени и отчеству. Отца это бесило, маму – дико расстраивало, Виталик же предпочитал делать вид, что не замечает холодности младшего брата. Он до сих пор надеялся на примирение.
После того, как молодая фирма Артёма и Миши выполнила несколько первых заказов, количество их клиентов стало расти в геометрической прогрессии. Пришлось нанять целую команду дизайнеров, художников и строителей. И теперь, спустя три месяца со дня аварии и чуть больше двух месяцев с начала работы, Тёма мог с уверенность сказать, что их дело приносит прибыль, причём совсем немалую.
Совершенно неожиданно ему понравилось управлять собственной организацией. Он согласовывал проекты, общался с заказчиками, договаривался о поставках и, конечно же, рисовал. Ему нравилось создавать картины не только в виде эскизов и набросков в альбоме-рекламе, но и самому переносить их на стены. Естественно одного его на все заказы не хватало физически, поэтому Арт выбирал для себя только те варианты, над которыми ему было интересно работать. Вот и сегодня он так вымотался, потому что хотел побыстрее закончить свой очередной проект – роспись стен в одном новом кафе в городе. Это заведение носило название «Маленький Париж» и залы его были оформлены так, что создавалось впечатление, будто столики стоят прямо на небольшой площади. Вокруг изображались старинные дома, магазинчики, крылечки, окошечки. В общем, получалось довольно мило и как-то очень уютно. И вот сегодня Артём работал над последней сплошной стеной, на которой по задумке должна была изображаться дорога, ведущая с площади. Она получилась настолько натурально и реалистично, что хозяин кафе при виде законченного рисунка сначала долго и недоверчиво его рассматривал, потом окончательно запутался и принялся щупать. Тёму же такая реакция только развеселила. А ещё ему было безумно приятно, когда его талантом так открыто восхищались.
В общем, с заказчиком они расстались только после того, как тот практически насильно вручил Тёме VIP-карту своего заведения, и пообещал, что будет рекомендовать их фирму всем своим знакомым.
Нынешняя работа Арту очень нравилась. А ведь раньше он даже представить не мог, что зарабатывая деньги можно получать такое искреннее удовольствие. Ведь сейчас фактически ему платили за то, что он просто занимался любимым делом.
Кстати заработанные деньги он почти не тратил. Теперь у него не было ни времени, ни желания посещать клубы, употреблять алкоголь он так и не начал, а еду ему готовила Галка, которую он нанял приходящей домработницей. С тех пор, как на его счёт стали поступать деньги он совершил только одну крупную трату – купил автомобиль. По понятным причинам теперь ему приходилось много ездить, поэтому Арту пришлось наступить на горло собственным страхам и всё-таки сесть за руль авто. Из всего многообразия марок и моделей он выбрал недорогой подержанный внедорожник, в котором чувствовал себя, как в
