Жадность

Как заверил нас герой фильма «Уолл-стрит» Гордон Гекко, «жадность — это хорошо». Жадность — это импульс к накоплению собственности, будь то деньги, пища, сексуальные партнеры, знания или власть. Так как жадность подразумевает излишество (удовлетворение испытываешь только тогда, когда имеешь больше, чем необходимо), то жажда обладать тем, чего тебе на самом деле не хочется, и тем, что тебе не нужно, для такого рода маниакального приобретательства вполне в порядке вещей. А так как рациональным обоснованием жадности (превращающим ее в «благо») является то, что, приобретая, мы легче сравниваем себя с теми, у кого вещей меньше, жадность сильнее всего проявляется тогда, когда мы в состоянии приобрести то, в чем действительно нуждаются другие, но что они не могут приобрести (отчасти потому, что оно принадлежит нам). Жадность — это настоящий труд. Она наделяет властью, она вдохновляет действовать на пике возможного, даже если индивид рискует своей жизнью (а все остальные умрут от голода). Поскольку жадность полностью ориентирована вовне, она особенно эффективна для поддержания подключенных в состоянии подключения. Чем больше духовная пустота, тем сильнее необходимость заполнить жизнь материальными побрякушками. Таким образом матрица постоянно себя поддерживает.

Похоть

Страсть к сексуальному удовлетворению у подключенных также относится к главным. Однако в глубине этой страсти вовсе не гормоны, ибо, став элементом гигантского механизма матрицы, подключенные люди в процессе эволюции утратили свою животную сущность и перестали быть органическими существами. Теперь ими руководят не биологические, а психологические и эмоциональные потребности. Как следствие, некогда здоровая и естественная сексуальная потребность превратилась, как и все прочие фиктивные добродетели, в жажду самовозвышения (нередко выдаваемого за самоунижение). Чем больше людей удалось трахнуть, тем выше самооценка, а чем выше самооценка, тем большую власть человек ощущает над другими. Поэтому в сексуальном удовлетворении всегда должен оставаться элемент презрения и унижения другого, гарантия того, что подлинное слияние невозможно. Подлинное слияние губительно для подключенного человека, так как сопереживание неизбежно влечет за собой ослабление, а то и утрату своего «я», которое процветает в изоляции. Следовательно, похоть подключенных людей (сам ее «механизм») не имеет никакого отношения к желанию сексуального единения, а, скорее, связан с жаждой властвовать.