В конце 70-х годов в России начался новый общественный подъем, связанный с деятельностью революционных народников. Тургенев проявлял к этому движению самый оживленный интерес. Он близко сошелся с одним из идейных вождей и вдохновителей «хождения в народ» П. Л. Лавровым и даже оказывал материальную помощь в издании сборника «Вперед». Дружеские чувства питал Тургенев к Герману Лопатину, П. А. Кропоткину, С. М. Степняку-Кравчинскому. Он внимательно следил за всеми бесцензурными эмигрантскими изданиями, вникал в тонкости полемики между различными течениями внутри этого движения. В спорах между лавристами, бакунинцами и ткачевцами Тургенев проявлял большую симпатию к позиции Лаврова. В отличие от Бакунина, Лавров считал, что русское крестьянство к революции не готово. Потребуются годы напряженной и терпеливой деятельности интеллигенции в деревне, прежде чем народ поймет необходимость революционных перемен и поднимется на сознательную борьбу за свободу. Не одобрял Лавров и заговорщическую, бланкистскую тактику революционной борьбы Ткачева, который проповедовал идею политического террора, захвата власти в стране горсткой революционеров, не опирающихся на широкую поддержку народных масс. Более умеренная и трезвая позиция Лаврова была во многом близка Тургеневу, который в эти годы глубоко разочаровался в надеждах на правительство и на своих друзей-либералов. Однако отношение Тургенева к революционному движению было по-прежнему сложным. Он не разделял народнических политических программ. Ему казалось, что революционеры страдают нетерпением и слишком торопят русскую историю. Их деятельность не бесполезна в том смысле, что они будоражат общество, подталкивают правительство к реформам. Но бывает и другое: напуганная их революционным экстремизмом власть идет вспять; в этом случае их деятельность косвенным образом подталкивает общество к реакции. Истинно полезными деятелями русского прогресса, по Тургеневу, должны явиться «постепеновцы», «третья сила», занимающая промежуточное положение между правительственной партией и примыкающими к ней либералами, с одной стороны, и революционными народниками, с другой. Откуда ждет Тургенев появления этой силы? Если в 50 -60-х годах писатель возлагал надежды на «постепеновцев сверху» (культурное дворянство, либеральная партия), то теперь он считает, что «третья сила» должна прийти «снизу», из среды народа. В творчестве Тургенева 70-х годов вновь пробуждается острый интерес к народной теме. Появляется группа произведений, продолжающих «Записки охотника». Тургенев дополняет книгу тремя рассказами: «Конец Чертопханова», «Живые мощи» и «Стучит». К ним примыкают повести «Пунин и Бабурин» (1874), «Бригадир» (1868), «Часы» (1875), «Степной король Лир» (1870). В этих произведениях Тургенев уходит в историческое прошлое. Разгадку русской жизни он начинает теперь искать не в скоропреходящих типах, а в героях, воплощающих коренные черты национального характера, неподвластные ходу времен. Особую группу произведений 70-х - начала 80-х годов составляют так называемые «таинственные повести» Тургенева: «Собака» (1870), «Казнь Тропмана» (1870), «Странная история» (1870), «Сон» (1877), «Клара Милич» (1882), «Песнь торжествующей любви» (1881). В них Тургенев обращался к изображению загадочных явлений человеческой психики: к гипнотическим внушениям, тайнам наследственности, загадкам и странностям в поведении толпы, к необъяснимой власти умерших над душами живых, к подсознанию, галлюцинациям, телепатии. В письме к М. А. Милютиной от 22 февраля 1875 года Тургенев так определил основы своего миросозерцания: «...Я преимущественно реалист - и более всего интересуюсь живою правдою людской физиономии; ко всему сверхъестественному отношусь равнодушно, ни в какие абсолюты и системы не верю, люблю больше всего свободу, - и, сколько могу судить, доступен поэзии». В «таинственных повестях» Тургенев верен этим принципам своего творчества. Касаясь загадочных явлений в жизни человека и общества, ни о каком вмешательстве потусторонних сил он предпочитает не говорить. Пограничные области человеческой психики, где сознательное соприкасается с подсознательным, он изображает с объективностью реалиста, оставляя для всех «сверхъестественных» феноменов возможность «земного», посюстороннего объяснения. Привидения и галлюцинации мотивируются отчасти расстроенным воображением героя, болезненным состоянием, нервным перевозбуждением. Тургенев не скрывает от читателя, что некоторым явлениям он не может подыскать реалистической мотивировки, хотя и не исключает ее возможности в будущем, когда знания человека о мире и самом себе углубятся и расширятся. В «таинственных повестях» Тургенев не оставляет своих размышлений над загадками русского национального характера. В «Странной истории», например, его интересует склонность русского человека к самоотречению и самопожертвованию. Героиня повести Софи, девушка из интеллигентной семьи, нашла себе наставника и вождя в лице юродивого Василия, проповедующего в духе раскольничьих пророков конец мира и воцарение антихриста. «Я не понимал поступка Софи, - говорит рассказчик, - но я не осуждал ее, как не осуждал впоследствии других девушек, так же пожертвовавших всем тому, что они считали правдой, в чем видели свое призвание». Тургенев намекал здесь на русских девушек-революционерок, образ которых получил развитие в героине романа «Новь» Марианне. Тургенев завершил работу над этим романом в 1876 году и опубликовал его в январском номере журнала «Вестник Европы» за 1877 год. Действие «Нови» отнесено к самому началу «хождения в народ». Тургенев показывает, что народническое движение возникло не случайно. Крестьянская реформа обманула ожидания, положение народа после 19 февраля 1861 года не только не улучшилось, но резко ухудшилось. Главный герой романа революционер Нежданов говорит: «Пол-России с голода помирает, «Московские ведомости» торжествуют, классицизм хотят ввести, студенческие кассы запрещаются, везле шпионство, притеснения, доносы, ложь и фальшь - шагу нам ступить некуда...». Но Тургенев обращает внимание и на слабые стороны народнического движения. Молодые революционеры - это русские Дон Кихоты, не знающие реального облика своей Дульсинеи - народа. В романе изображается трагикомическая картина народнической революционной пропаганды, которую ведет Нежданов: «Слова: «За свободу! Вперед! Двинемся грудью!» - вырывались хрипло и звонко из множества других, менее понятных слов. Мужики, которые собрались перед амбаром, чтобы потолковать о том, как бы его опять насыпать, <...> уставились на Нежданова и, казалось, с большим вниманием слушали его речь, но едва ли что-нибудь в толк взяли, потому что когда он, наконец, бросился от них прочь, крикнув последний раз: «Свобода!» - один из них, самый прозорливый, глубокомысленно покачав головою, промолвил: «Какой строгий!» - а другой заметил: «Знать, начальник какой!» - на что прозорливец возразил: «Известное дело-даром глотку драть не станет. Заплачут теперича наши денежки!». Конечно, в неудачах «пропаганды» такого рода виноват не один Нежданов. Тургенев показывает и другое - темноту народа в вопросах гражданских и политических. Но так или иначе между революционной интеллигенцией и народом встает глухая стена непонимания. А потому и «хождение в народ» изображается Тургеневым как хождение по мукам, где русского революционера на каждом шагу ждут тяжелые поражения, горькие разочарования. Драматическое положение, в котором оказываются народники-пропагандисты, накладывает отпечаток и на их характеры. Вся жизнь Нежданова, например, превращается в цепь постоянно нарастающих колебаний между отчаянными попытками безотлагательных действий и душевной депрессией. Эти метания трагически отзываются и в личной жизни героя. Нежданова любит Марианна. Эта девушка готова умереть за идеалы любимого человека. Но Нежданов, теряющий веру в их осуществимость, считает себя недостойным любви. Повторяется история, знакомая нам по роману «Рудин», но только в роли «лишнего человека» здесь оказывается революционер. Да и финал этой истории более трагичен: в припадке отчаяния Нежданов кончает жизнь самоубийством. На почве глубоких разочарований в среде народников действительно участились тогда случаи самоубийств. Лидеры народнического движения понимали их историческую неизбежность. П. Л. Лавров, например, утверждал, что в начале движения появятся «мученики идеи», способные на практически бесполезные жертвы ради грядущего торжества социалистических идеалов. Это будет «пора бессознательных страданий и мечтаний», «фанатических мучеников», пора «безрасчетливой траты сил и бесполезных жертв». Лишь со временем наступит этап «спокойных, сознательных работников, рассчитанных ударов, строгой мысли и неуклонной терпеливой деятельности». Следовательно, нет никаких оснований упрекать Тургенева в отступлении от исторической правды: типичные черты первой фазы народнического движения схвачены им с безупречной исторической достоверностью. Особенность тургеневского отношения к революционным народникам заключается в том, что он стремится неудачи первых шагов абсолютизировать, придать им оттенок роковой неизбежности, вечного революционного донкихотства. Трагедия Нежданова заключается не только в том, что он плохо знает народ, а политически неграмотный мужик его не понимает. В судьбе героя большую роль играет его происхождение, наследственные качества его натуры. Нежданов - полуплебей, полуаристократ. От дворянина-отца ему достались в наследство эстетизм, художественная созерцательность и слабохарактерность. От крестьянки-матери, напротив, - плебейская кровь, несовместимая с эстетизмом и слабодушием. В натуре Нежданова идет постоянная борьба этих противоположных наследственных стихий, между которыми не может быть примирения. Роману «Новь» Тургенев предпосылает эпиграф «из записок хозяина-агронома»: «Поднимать следует новь не поверхностно скользящей сохой, но глубоко забирающим плугом». В этом эпиграфе содержится прямой упрек «нетерпеливцам»: это они пытаются поднимать «новь» поверхностно скользящей сохой. В письме к А. П. Философовой от 22 февраля 1875 года Тургенев сказал: «Пора у нас в России бросить мысль о «сдвигании гор с места» - о крупных, громких и красивых результатах; более, чем когда-либо и где-либо, следует у нас удовлетворяться малым, назначать себе тесный круг действия». «Глубоко забирающим плугом» поднимает «новь» в романе Тургенева «постепеновец» Соломин. Демократ по происхождению и по складу характера, он сочувствует революционерам и уважает их. Но путь, который они избрали, Соломин считает заблуждением, в революцию он не верит. Представитель «третьей силы» в русском освободительном движении, он, как и революционеры-народники, вызывает подозрения и преследования со стороны правительственных консерваторов калломейцевых и действующих «применительно к подлости» либералов сипягиных. Эти герои изображаются теперь Тургеневым в беспощадном сатирическом освещении. Никаких надежд на правительственные «верхи» и дворянскую либеральную интеллигенцию писатель уже не питает. Он ждет реформаторского движения снизу, из русских демократических глубин. В Соломине писатель подмечает характерные черты великоросса: так называемая «сметка», «себе на уме», «способность и любовь ко всему прикладному, техническому, практический смысл и своеобразный деловой идеализм» (Д. Н. Овсянико-Куликовский). Поскольку в жизни таких Соломиных были тогда еще единицы, герой получился у писателя ходульным и декларативным. В нем слишком резко проступают умозрительные стороны либерально-демократической утопии Тургенева. В отличие от революционеров, Соломин занимается культурнической деятельностью: он организует фабрику на артельных началах, строит школы и библиотеки. Именно такая, не громкая, но практически основательная работа способна, по Тургеневу, обновить лицо родной земли. Как показала Н. Ф. Буданова, народники-лавристы относились к людям соломинского типа довольно терпимо и видели в них своих союзников. Лавров подразделял русских либералов на «конституционалистов» и «легалистов». Первые ограничивали свои требования заменой самодержавия конституционным образом правления. Вторые искренне верили в возможность «легального переворота» и перехода России к народному самоуправлению через артель и школу, без напрасных революционных жертв и потрясений. Нетрудно заметить, что соломинская программа целиком и полностью совпадает со взглядами «легалистов». В освещении Тургенева, Соломин - не типичный буржуазный «постепеновец», сторонник реформ «сверху», а «постепеновец снизу», народный деятель и просветитель. Для такого человека Нежданов и Маркелов — свои люди, так как у них общая цель - благо народа. Различия лишь в средствах достижения этой цели. Вот почему Лавров называл Соломина «уравновешенным революционером», а одна из современниц Тургенева, народница С. К. Брюллова, приветствовала Соломиных как «желанных для русской земли пахарей». «Только тогда, когда они вспашут «новь» вдоль и поперек, на ней можно будет сеять те идеи, за которые умирают наши молодые силы». Таким образом, союз Тургенева 70-х - начала 80-х годов с видными деятелями, идеологами народничества и революционно настроенной молодежью был не случайным. Он возникал на почве существенной демократизации общественных взглядов писателя на пути и перспективы обновления России. В «Нови» восторжествовал новый тип тургеневского общественного романа, контуры которого были уже намечены в романе «Дым». «Дым» обозначил переход к новой романной форме. Общественное состояние пореформенной России показывается здесь уже не через судьбу одного героя зремени, но с помощью широких картин жизни, посвященных изображению различных социальных и политических группировок общества. Эти картины связываются друг с другом не с помощью фабулы, а внефабульной образной связью. Роман приобретает ярко выраженный общественный характер. В нем разрастается число групповых портретоз и свертывается количество индивидуальных биографий. Значение любовной истории Литвинова и Ирины в содержании романа существенно приглушается. Наконец, в центре романа «Новь» оказываются не столько индивидуальные судьбы отдельных представителей эпохи, сколько судьба целого общественного движения -народничества. Нарастает широта охвата действительности, заостряется общественное звучание романа. Любовная тема уже не занимает в «Нови» центрального положения и не является ключевой в раскрытии характера Нежданова. Ведущая роль в организации художественного единства романа принадлежит социальным конфликтам эпохи: трагическому противоречию между революционерами-народниками и крестьянством, столкновениям между революционной, либерально-демократической и либерально-консервативной партиями русского общества.
Романом «Новь» Тургенев хотел завершить свой творческий путь и, рассеяв недоразумения, возникшие между ним и молодым поколением революционеров-демократов после «Отцов и детей», навсегда распрощаться с читателями. И действительно, «Новь» оказалась последним крупным произведением Тургенева. А лебединой его песней явился цикл небольших лирических миниатюр под названием «Стихотворения в прозе», напоминающих в совокупности поэму Тургенева о пройденном жизненном пути. Здесь художественное наследие писателя обрело эстетическую завершенность, разрешающий поэтический итог. Тургенев начал свое творчество как поэт и поэзией его закончил. Причем это были не простые стихи, а именно стихотворения в прозе, по-своему увенчавшие напряженные устремления поэтической прозы Тургенева к гармоническому синтезу, к языку емких лирических формул. В книге обобщались ведущие мотивы всех тургеневских повестей и романов, отражались важные вехи его жизненной судьбы, закрепленные в богатейшем эпистолярном наследии писателя. И глубоко символично, что открывало эту книгу стихотворение в прозе «Деревня» - «Последний день июня месяца; на тысячу верст кругом Россия - родной край!»-а завершал знаменитый «Русский язык», на всю жизнь остававшийся неиссякаемым источником надежды и веры Тургенева в историческую судьбу и высокое предназначение родины, России.
Роман "Дым" возник из полемики Тургенева с революционной эми грацией в 60-х годах и свидетельствовал о критическом отношении пи сателя к русской прогрессивной молодёжи, представители которой в тегоды учились в Гейдельберге и находились под влиянием идей Герценаи Огарева. Этот роман был задуман, как произведение на тему о сос тоянии русского общества и общественной мысли. "Дым" был начат пи сателем в конце 1865 года и закончен в январе 1867 года. После "Ды ма" в творчестве Тургенева-романиста наступает пауза. "Дым" резкоотличается от более ранних произведений писателя. В романах Турге нева проходят, сменяя друг друга, представители общественных нап равлений своего времени - Рудин, Лаврецкий, Инсаров, Базаров, Неж данов. Главный герой "Дыма" Литвинов не становится в ряд с этимисвоими собратьями. Даже в самом романе он не занимает такого места,как перечисляемые выше персонажи в произведениях, им посвящённых: в "Дыме" Литвинова заслоняет Потугин. Это наблюдение позволяет сде лать вывод, что "Дым" - скорее роман антипатий, чем симпатий.
После "Дыма" интерес Тургенева к общественно-политической тема тике не ослабел. Напротив, в условиях общественного подъёма писа тель пытается постигнуть смысл политических событий, происходящих вРоссии. Стремление запечатлеть характерные черты деятельности ран них народников привело Тургенева к созданию романа "Новь". Над этимроманом писатель работал шесть лет (с 1870 по 1876 года) , он былнапечатан в журнале "Вестник Европы" за 1877 год. "Новь" был шестыми последним романом Тургенева-романиста.В романе "Дым" изображены два лагеря русского общественного движения пореформенной эпохи: лагерь Губарева и лагерь Ратмирова.
Тургенев весьма скептически оценивает деятельность сторонников того и другого.
Живя в Бадене, Тургенев имел возможность наблюдать героев длясвоего романа. Уже с первых страниц романа мы встречаем карикатурныеобразы отдыхающих бездельников. Первыми предстают перед нами членыГубаревского лагеря, в котором процветают пустые словопрения. Бам баев, "человек хороший из числа пустейших ... Вечно без гроша вкармане и вечно от чего-нибудь в восторге". И Ворошилов, молодойчеловек с серьёзным лицом, дороживший одними "сливками" образован ности, любящий упомянуть, хотя бы и некстати фамилии учёных знаме нитостей, ошеломляя неискушённых слушателей. А вот и Матрёна Семё новна Суханчикова, эмансипированная дама, странствующая из края в край, сочиняющая всякие небылицы и говорящая обо всех и обо всём с ожесточённым увлечением. Да и сам Губарев, "господин наружности почтенной и немного туповатой", постоянно расхаживающий среди галдящих сообщников и произносящий многозначительное: "Ммм". Этого "руководителя" мы повторно встречаем также в конце романа, вернувшимся в Россию и ставшим "помещиком-Держимордой". Биндасов и Пищалкин - две разновидности гоголевского Ноздрёва - дорисовывают карти ну Губаревского кружка, для которого Тургенев не пожалел сатирических красок.
Однако Губаревцы не заняли центрального места в романе. Турге нев считал главным удар по лагерю генерала Ратмирова. И в этом онбыл прав. Биография Ратмирова, рассказанная в сатирической тональности, пикник молодых генералов в Баден-Бадене, саркастически изображённая сцена магнетизирования рака, в которой принимает участие сановная знать, - всё это даёт основание утверждать, что Тургенев со злой иронией отзывался о чопорности и мнимом величии "особ высшего общества и со значительным весом". Писатель не считал необходимым изображать индивидуальные характеры молодых генералов, онпредпочёл различать этих внутренне ограниченных людей по внешним признакам: "тучный генерал", "подслеповатый и желтоватый генерал", "раздражительный генерал". В образе красавца Ратмирова "гибкого и липкого", метящего в "государственные мужи", лицемерно говорящего о прогрессе как "проявлении жизни общественной", современники узнавали портреты и крепостника-усмирителя генерал-губернатора Альдебинс кого, и генерал-адьютанта Ахматова, который слыл учтивым, но засекал на следствиях крестьян, не возвышая голоса и не снимая перча ток. Не лучше генерала Ратмирова и его коллеги: "тучный генерал",рекомендующий прогресс с помощью насилия ("вежливо, но в зубы") ; генерал "раздражительный", заботы которого о просвещении выражаются в издевательском совете печатать в журналах только "таксы на мясо, или на хлеб, да объявления о продаже сапогом да шуб"; генерал"снисходительный", заклинающий не позволять "умничать черни" и ввериться "аристократии". Сама же аристократия, "сливки" высшего света, кочующая по курортам Европы, изображена в романе "Дым", как сборище скучающих паразитов, проигрывающих "в четверть часа за зелёным столом" трудовой вымученный оброк полутораста крестьянских семейств (князь Коко) . Как и главному герою Литвинову в заключении романа, автору в этот период кажется "дымом всё, собственная жизнь всё людское, особенно всё русское". Даже западническая проповедь Потугина, не случайно изображённого несчастным и одиноким неудачником, в конце концов также подвергается сомнению. И она (проповедь) тоже - "дым, дым и больше ничего".
В ту пору Тургенев не видел в России сил, способных противостоять реакции и возглавить движение общества по пути прогресса. В то время он находился в изоляции от передовой русской общественности и потому в романе ярко просматриваются скептицизм и уныние. Мы не видим здесь демократической, любящей народ молодёжи; персонажи Литвинов и его невеста Таня, милая, простая, умеющая прощать девушка,мало похожая на смелых и сильных характером героинь других тургеневских романов, приятные молодые люди, но они не увлекают за собойни героев романа, ни читателя.
Что же собой представляет главный герой романа Григорий Литви нов? По отзыву Тургенева Литвинов "дюжинный честный человек", но личность слабая и безвольная. Однако нашёл в себе силы отвергнуть предложение Ирины следовать за семьёй Ратмировых и утешаться лю бовью украдкой, также нашёл и возможность помириться с Таней. Лит винов противопоставляется завсегдатаям "русского дерева" в Бадене.
Рассказывая предысторию своего героя, автор как бы мимоходом заме чает, что Литвинов побывал в ополчении во время Крымской кампании1855 года, ездил за границу изучать агрономию и технологию и вообще накапливать опыт и знания в хозяйственных вопросах. Прожив четырегода в различных городах Западной Европы, он возвратился в Россию стем, чтобы помогать в хозяйстве своему отцу, "сбитому с толку эмансипацией". Этого героя Тургенев заставил сказать своим растерянным соотечественникам, что вся их жизнь, "всё людское, особенно всёрусское" - это дым и пар. Такой взгляд на общественное развитиеРоссии не мог удовлетворить Писарева, и он вполне резонно писалТургеневу: "Мне хочется спросить у вас, Иван Сергеевич, куда Вы де вали Базарова?". Тургенев считал, что время Базаровых навсегдапрошло и что нынешний герой дня - это скромный труженик, маленькийи незаметный, "дюжинный честный человек", каким он представлял Литвинова. Однако Литвинов получился не столько скромным тружеником,сколько хозяином, лишь стремящимся к преобразовательской деятельности; по существу - это Лежнёв из романа "Рудин", только оказавшийся в других условиях. Герой Тургенева стоит вне политики. Он да же порой склонен афишировать своё политическое безразличие. Так,например, когда Губарев спрашивает Литвинова, каковы его политические убеждения, тот отвечает ему с улыбкой: "Собственно у меня нетникаких политических убеждений".Тургенев отразил в романе "Дым" всю неприглядность пореформенной действительности: "Новое принималось плохо, старое всякую силу потеряло; неумелый сталкивался с недобросовестным; весь поколеблённый быт ходил ходуном, как трясина болотная". Писатель хочет верить в Литвинова, однако понимает, что это капля в море. Он пишет: "Хозяйничанье в России невесёлое, слишком многим известное дело; мы нестанем распространяться о том, как солоно оно показалось Литвинову.
О преобразованиях и нововведениях, разумеется не могло быть и речи; применение приобретённых за границей сведений отодвинулось на неопределённое время; нужда заставляла перебиваться со дня на день,соглашаться на всякие уступки - и вещественные и нравственные".
Несмотря на то, что Литвинов противопоставлен почти всем персонажамромана, как некий идеал скромного честного труженика, и что, по замыслу писателя, люди этого типа призваны изменить Россию в пореформенные годы, герой получился слабым.
В романе "Дым" с предельной ясностью, как ни в одном из другихпроизведений, обнаружились западнические иллюзии Тургенева. Рупоромсвоих идей автор сделал отставного надворного советника, закоренелого западника Созонта Потугина. Ему Тургенев передаёт свою неприязнь к "вавилонскому столпотворению" в кружке Губарева, его устами клеймит и представителей высшего света. Большинство резких выпадов Потугина направлено против доктринёрства Губарева, против рабства мысли, которым заражены Пищалкины, Бамбаевы, Суханчиковы - "слепыеорудия высших целей". Тургенев утверждал: "Быть может, мне одномуэто лицо дорого; но я радуюсь тому, что оно появилось... Я радуюсь,что мне именно теперь удалось выставить слово "цивилизация" на моёмзнамени, и пусть в него швыряют грязью со всех сторон". Упорная защита Тургеневым идей Потугина могла быть одной из причин того, чтовся демократическая критика отрицательно оценила роман "Дым".В любовной интриге романа главную роль играет Ирина - героинядраматической судьбы. Властная, гордая и порывистая в проявлениисвоих чувств, но в конце концов сломленная жизнью, Ирина выступает как воплощённый укор окружающему её светскому обществу. Тургеневпоказал, как эту молодую прекрасную женщину с сильным характеромзасасывает мир сановной пошлости и пустых интересов. Безвыходностьположения Ирины заключается в том, что, увидев в Литвинове единственного честного человека и поняв, что только он может оказать ей большую моральную поддержку, она в то же время не в состоянии порвать со светским окружением, ибо глубоко отравлена его пороками.
Вначале Ирина говорит Литвинову: "...мне стало уже слишком невыносимо, нестерпимо, душно в этом свете, в этом завидном положении, окотором вы говорите; потому что, встретив вас, живого человека,после всех этих мёртвых кукол... я обрадовалась как источнику впустыне...". Она обращается к Литвинову, как к последнему якорюспасения, хочет добиться его прежнего расположения, моральной поддержки. Но когда Литвинов предлагает ей бежать, она пишет ему: "Яне могу бежать с тобою, я не в силах это сделать". "Но, видно, мненет спасения; яд слишком глубоко проник в меня; видно нельзя безнаказанно в течении многих лет дышать этим воздухом! ".
В романе нет революционеров, но есть примазавшиеся к демократи ческому движению людишки. Роман не содержал обнадёживающих прогно зов на ближайшее будущее. В России начинался новый этап освободи тельного движения - эпоха раннего народничества.
Тургенев после падения наполеоновской монархии переезжает в Па риж. В эти годы (70-е) республиканскую Францию посещает множестворусских эмигрантов, среди которых были и народники, и анархисты, иреволюционеры. Тургенев знакомится с народниками П. Л. Лавровым, П. А. Кропоткиным, Г. А. Лопатиным, старается постигнуть сущность ихвзглядов и учений. Его интересовала деятельность революционного народничества. Тургенев отдавал предпочтение теории Лаврова о постепенной подготовке к революции. Вот почему темой романа "Новь писатель избрал народничество, генетически связав его с наследием 60-хгодов. В "Нови" Тургенев проявил хорошее знакомство с важнейшими фактами общественно-политической жизни в России и проникновенноепонимание психологии революционеров-народников. Трагедия передовоймолодёжи, желавшей послужить народу, но идущей по неверному пути,показана Тургеневым в романе "Новь". "Плуг в моём эпиграфе не значит революция, а просвещение", - писал сочувствующий молодёжи автор.В романе "Новь", как и в двух предыдущих романах ("Отцы и дети" и "Дым") , изображены два противоборствующих лагеря – народники (Нежданов, Маркелов, Марианна) и либералы-консерваторы (Сипягин, Калломейцев) . Между ними стоит, по выражению Тургенева, "главноелицо" - Соломин, его деятельность как бы олицетворяет просветитель скую программу автора в 70-х годах. В те года писатель уже отказал ся от своих западнических иллюзий, однако постепеновская программа, курс на либеральное реформаторство, изложенный в "Дыме", получают здесь дальнейшее развитие. В романе "Новь" Тургенев наделяет черта ми Литвинова двух героев - Нежданова, в котором отразился литвиновский гамлетизм, и Соломина, человека практики, который осуществляет более успешно, чем его предшественник, ряд хозяйственных пре образований.
Известная симпатия Тургенева к народникам и одновременно скептическое отношения к тем целям, за которые они боролись, и к их методам борьбы наложили трагический отпечаток на судьбу героев романа - Нежданова, Маркелова и Марианны. В "Отцах и детях" тоже был элемент трагизма: в представлении Тургенева, назвавшего своего Базарова революционером, то дело, за которое боролся Базаров, должно было непременно потерпеть фиаско, а потому честный умный борец за явно и заведомо обречённое на провал дело выглядел трагической фигурой, человеком, "страстное, грешное, бунтующее сердце" которого должно было неизбежно и преждевременно скрыться в могиле и над которым с такой же неизбежностью должно было восторжествовать "великое спокойствие "равнодушной" природы", "вечное примирение" и "жизнь бес конечная". Когда Марианна спрашивает Соломина о Маркелове: "Почемуон должен непременно погибнуть?", тот безапелляционно отвечает ей:"Потому, Марианна, что в подобных предприятиях первые всегда погибают, даже если они удаются... А в этом деле, что он затеял, не только первые и вторые погибнут - но и десятые... и двадцатые".
Впервые мы сталкиваемся с героями "Нови" в Санкт-Петербурге, затем видим их собравшимися вместе в деревне Маркелова, куда они присланы "по общему делу", которое "скоро должно осуществиться".
Центральное место в романе заняли образы Нежданова и Марианны.
Нежданов после приезда в имение Сипягина "старался сближаться с крестьянами". "Мы будем полезны, наша жизнь не пропадёт даром, мы пойдём в народ", - утверждает Марианна. Но само "хождение в народ" изображено как некий водевиль с переодеванием. Достаточно вспомнить Нежданова в "истасканном желтоватом нанковом кафтане с крошечными пуговками и высокой тальей", его волосы, причёсанные "по-русски – с прямым пробором", шею, повязанную синим платочком, картуз с изломанным козырьком, нечищенные сапоги, особенную шмыгающую походку,брошюры, которые он запихнул в задний карман, "и произнёс вполголоса: "Што ш... робята... иефто... ничаво... шта...", чтобы убедить ся, что "хождение в народ" выглядит дешёвым маскарадом, а не серь ёзной политической кампанией".
Нежданов и Марианна являются представителями революционной молодёжи, вставшей на защиту голодающих и раззорённых масс. Душевно усталый, сомневающийся Нежданов, преодолевая свои сомнения "идёт в народ". Он собирает вокруг себя мужиков и держит краткие несообразные речи: "Что, мол, вы спите? Поднимайтесь! Пора! Долой налоги! Долой землевладельцев! " Нежданов разочарован несостоятельностью дела, за которое взялся, он страдает от того, что мужики его не понимают и "душу ему помяли хуже, чем бока Маркелову". Горькие переживания Нежданова заканчиваются личной трагедией - он лишает себя жизни. "А ты, неведомый нам, но любимый нами, всем нашим существом, всею кровью нашего сердца, русский народ, прими нас - не слишком безу частно - и научи нас, чего мы должны ждать от тебя", - говорил Неж данов, сознавая свою оторванность от народа.
Революционные народники, например Герман Лопатин, упрекали Тур генева за то, что, смешав два этапа народничества (нечаевское дви жение 1869-1870гг. и "хождение в народ" 1874г.) , писатель выдвинул на первый план неудачников, людей либо лично слабых, рефлектирующих (Нежданов) , либо теоретически недалёких и не умеющих разговаривать с крестьянами (Маркелов) . Действительно, основное качество Неждано ва - гамлетизм. Тургенев на протяжении всего романа говорит о нём как о человеке "нервном, ужасно самолюбивом, впечатлительном и даже капризном". "Вот уже две недели, как я "хожу в народ", - пишет Нежданов своему коллеге Силину, - и, ей-же-ей, ничего глупей и пред ставить себе нельзя. Конечно, вина тут моя - а не моего дела...".
Хотя Нежданов скептик и нытик, всё же он искренен. Но для успеха дела не достаточно одной искренности. Нужны определённые волевые качества и твёрдые политические убеждения, которых у Нежданова, к сожалению, не было. Но, например, жертвенный героизм Марианны, в её жажде "опрощения", в том энтузиазме и восторженной самоотверженности, с которой она готова служить народу, как бы скрашивает никчёмность Нежданова.
В романе "Новь" мы видим представителей двух направлений борьбы за народ, цель у которых одна, дорога - другая. Бунтарь Маркелов "упрямый, неустрашимый до отчаянности, не умевший ни прощать, ни забывать, постоянно оскорблявшийся за себя, за всех угнетённых – и на всё готовый", к тому же обладающий ограниченным умом, "желчевик"-неудачник, он проповедует насильственные меры борьбы: "насильственность необходима, как удар ланцета по нарыву...". Он считал, что для "бунта всё готово и мешкать могут только трусы", он настаивает на безотлагательных действиях. Тургенев характеризует Маркело ва отрицательно, подчёркивая его излишнюю прямолинейность, бесталанность, неумение "ни прощать, ни забывать". В одном месте романа писатель прибегает к такому многозначительному сравнению, которое явно снижает образ Маркелова: "Он говорил, точно топором рубил... слова однообразно и веско выскакивали одно за другим из побледневших его губ, напоминая отрывистый лай строгой и старой дворовой со баки". Любопытно, что и Маркелов, подобно Нежданову, считает виновным только себя, только свои личные качества, а не дело, за которое он боролся. После ареста, рассуждая о книгах, он признаётся: "Нет, то всё правда, всё... а это я виноват, я не сумел; не то я сказал, не так принялся! ". После такого признания Маркелова Тургенев считает необходимым добавить от себя: "А что он сам попался под колесо, это была его личная беда: она не касалась общего дела..."
Соломин же, представитель другого пути, убеждён, что народ ещё "долго готовить надо". "Есть две манеры выжидать. Выжидать и ничего не делать не делать и выжидать - да подвигать дело вперёд". Постепеновские идеалы Соломина были идеалами самого Тургенева. Если Нежданов, толкующий об "отысканной почве", о необходимости действовать, сам себе противоречит, не видя тех реальных элементов, на которые можно смело опираться, если Маркелов, непонятый крестьянами, в припадке отчаянья склоняется к террористической, насильственной тактике и заявляет: "Нам не нужно постепеновцев! ", то Соломин противопоставлен им именно как постепеновец, который умеет "выжидать, да подвигать дело вперёд". Поборник просвещения народа Василий Федото вич Соломин не является "внезапным исцелителем общественных ран".
Он предлагает народникам учить мужика грамоте, помогать ему, заво дить больницы, что он и делает на фабрике, которой управляет. Он не верит в лёгкую победу, но он сочувствует революционерам, потому что сам из народа, любит и жалеет народ. Внешне незаметный, простой, ни о чём не кричащий, Соломин спокойно и уверенно управляет фабрикой. В отличие от своих предшественников-постепеновцев Лежнёва и Литвинова, которые стремились провести реформистскую программу сверху, Соломин хочет идти другим путём. Он говорит: "Постепеновцы до сих пор шли сверху, а мы попробуем снизу". Слегка иронизируя над деятельностью Маркелова и Нежданова и покровительственно относясь к Марианне, Соломин недвусмысленно отмежёвывается от их тактики и последовательно проводит в жизнь свою культурническую, буржуазно-просветительскую программу. Так, он заявляет, что цель и у него и у Маркелова одна, но дороги к этой цели - разные.
Марианна верит Соломину; она начинает понимать, что в нынешниевремена геройство не должно оканчиваться самоубийством под старой яблоней или судом общественности, а состоит в повседневной, будничной, кропотливой работе с народом. Уход Марианны из лагеря Маркеловых-Неждановых к Соломину Тургенев трактует как победу постепеновской тактики над революционной. Писатель заставляет и Нежданова частично признать преимущество соломинской тактики борьбы. В предсмертном письме Силину Нежданов говорит о Соломине: "Он из нашего лагеря - да спокойный какой-то". Даже Паклин в финале романа характеризует Соломина как "человека с идеалом - и без фразы; образованного - и из народа; простого - и себе-на-уме". "Такие, как он, говорит о Соломине Паклин, - они-то вот и суть настоящие. Их сразу не раскусишь, а они - настоящие, поверьте; и будущее им принадле жит", "настоящая, исконная наша дорога - там, где Соломины, серые, простые, хитрые Соломины! " Вот какова главная идея романа "Новь", которую Тургенев долго вынашивал и о которой писал А. М. Жемчужникову 17 марта 1877 года: "...я сознавал, что жизнь бежит в эту сторону, я сделал набросок, я указал пальцем на настоящую дорогу...".
Кроме Маркелова и Нежданова Соломину противопоставлены до конца преданные "общему делу" Остродумов, Паклин и Машурина. Характерна биография Машуриной: "Бросив свою родную дворянскую небогатую семью в южной России, прибыла в Санкт-Петербург с шестью целковыми в кармане, поступила в родовспомогательное заведение и безустанным тру дом добилась желанного аттестата". Она молчалива, исполнительна, верна, проницательна, она не ведает колебаний; она "не сомневалась" своей деятельности. Привлекает и её глубокая по силе любовь к Нежданову, вера в революцию. Под стать Машуриной и Остродумов, человек честный, стойкий, трудолюбивый, верный начатому делу. Он погиб от руки одного мещанина, которого подговаривал к восстанию.
Весьма односторонне изображён в романе народ. Запечатлев лучшие, благородные качества крестьян в "Записках охотника", Тургенев подошёл к народу в романе "Новь" совершенно с иной стороны. Эпизодические герои, представляющие крестьянские массы, - Еремей из Голоплёк, Менделей Дутик, пьяница Кирилл, громадный парень, который тащит Нежданова в кабак, - всё это люди безграмотные, глухие к пропаганде народников. Они не доверяют Маркелову, хватают его, избивают и передают в руки правосудия. Они насильно спаивают Нежданова.
Тургенев сам признался в письме К. Д. Кавелину 29 декабря 1876 года в том, что изобразил крестьян в "Нови" с некоторой преднамеренностью, что представил только "ту их жёсткую и терпкую сторону, которой они соприкасаются с Неждановыми, Маркеловыми и т.д.".
В романе есть герои Фимушка и Фомушка, представляющие своеобразную разновидность гоголевских старосветских помещиков. В письме К. Д. Кавелину 29 декабря 1876 года Тургенев пишет о том, что он "не стоял перед желанием нарисовать старорусскую картинку - в виде "d'un repoussoir" (контраста) , или оазиса, как хотите". "Оазис" Фи мушки и Фомушки - сатирический контраст народникам, их идеализации мужика. Невинная, сладко воркующая чета обитателей оазиса понадобилась Тургеневу для того, чтобы, вызвав у читателей отрицательное отношение к ней, устами Паклина заявить Нежданову: "И там чепуха и здесь чепуха... Только та чепуха - чепуха восемнадцатого века ближе к русской сути, чем этот двадцатый век".
Таким образом, в целом Тургенев осуждает тактику тех народников, которые плохо зная народ, не учитывали отсталости и косности народных масс, шли к крестьянам с проповедью социалистических теорий, хотя они (крестьяне) ещё не были к этому готовы. И слабовольный Нежданов, и решительный, но грубый Маркелов - это люди, которые стремятся поднять новь не "глубоко забирающим плугом" (как нужно делать по мнению Тургенева, высказанному им в эпиграфе) , а "поверхностно скользящей сохой".
Сочувственное отношение Тургенева к народникам подчёркнуто в "Нови" сатирическим изображением их врагов, к которым относятся "петербургский гранжанр" высшего полёта Калломейцев, тяготеющий ко всему иноземному, он является прямым продолжением Павла Петровича Кирсанова из "Отцов и детей" и сановный либерал Сипягин, лицемер и карьерист, близкий к правительственным сферам. Реакционер Калломейцев и преуспевающий либерал Сипягин претендуют на роль представите лей "прогресса и просвещения". Прототипами образа "либерального бюрократа" Сипягина послужили министр государственного имущества П. А. Валуев и государственный контролёр А. А. Абаза. "Болтун" Сипягин и мракобес, помещик-ростовщик, поборник "консерваторских, патриотических и религиозных принципов" Калломейцев, доводящий до самоубийства своих крестьян, на всём протяжении романа проявляют духовное убожество и алчность. Прототипом Калломейцева является начальник главного управления по делам печати М. Логинов. Оба эти пресмыкающиеся перед правителями "деятеля" в конце романа превратились в "полицейских сыщиков", помогая искать Нежданова, Марианну, Соломина. Приверженец "принсипов", Павел Петрович, почувствовав в естественнике Базарове своего опасного врага, воевал с ним и в переносном и в прямом смысле слова, вплоть до дуэли. Ретроград Калломейцев в первом же столкновении с Неждановым увидел в нём "красного" и обрушил на него поток гневных слов. Павел Петрович изредка разговаривал с крестьянами; правда, говоря с ними, он морщился и нюхал одеколон.
Калломейцев предпочитал с мужиками дело иметь через приказчика. В деревню же он приезжал лишь для того, чтобы "кого пугнуть, кого поприжать".
В романе "Новь" даётся зарисовка картин русской жизни: перед нами проходят студенты, фабричные, крестьяне, губернские власти, купцы, богатые помещики и высокопоставленные чиновники. Зарисовки Санкт-Петербурга, богатой усадьбы, фабрики, купеческого дома, жилища патриархальных стариков в провинциальном городке, городской студенческой квартиры создают многогранное представление о быте раз личных слоёв населения старой России. Герои последнего романа Тургенева Нежданов, Маркелов, Машурина, Остродумов по словам писателя являли собой "что-то честное и стойкое, и трудолюбивое" - родные по духу погибшему на парижских баррикадах 1848 года Дмитрию Рудину, борцу с турецким игом болгарину Инсарову и "хотевшему драться" Базарову.
Тургенев любил русский язык, предпочитал его всем остальным языкам мира и умел великолепно пользоваться его неисчерпаемыми богатствами. Как чуткий художник слова, тонкий стилист, он внёс неоценимый вклад в развитие родного языка. Этот вклад можно определить, рассмотрев в общих чертах историю русского литературного первой половины XIX века.
Современные Тургеневу критики, признавая в нём психолога, тончайшего лирика, считали, что он не обладал ни юмористическим, ни сатирическим талантом. Так, например, критик П. Полевой в статье, которую он назвал "Ахиллесова пята Тургенева", категорически утверждал: "Тургенев не обладал юмористическим талантом, но воображал, что владеет им", "старался подражать Гоголю, быть юмористом, но это ему не удавалось". Разумеется, Тургенева нельзя назвать в полном смысле слова писателем-сатириком, однако сатирическая тенденция органически присуща его произведениям. В его повестях, Рас сказах, очерках, пьесах, романах нетрудно обнаружить разные виды комического: от беззлобной и добродушной насмешки до сарказма. В зависимости от мировоззренческой позиции писателя и от объекта изображения сатира в его произведениях меняла свои формы. Проследить изменение этих форм - значит понять эволюцию Тургенева-сатирика.
Романы Тургенева - произведения остро социальные и в то же время психологические. В них преобладает специфически тургеневское лирическое начало. Сатира же обычно лишь вкраплена в повествование, иногда оттесняется на второй план. И всё же перо писателя нет-нет, да и воссоздаёт ряд сатирических ситуаций, картин, портретов, диалогов. Есть здесь и персонажи, которых можно с большей или меньшей степенью определённости назвать сатирическим, например Пигасов и Пандалевский в "Рудине", Паншин и Гедеоновский в "Дворянском гнезде", Ситников и Кукшина в "Отцах и детях", баденские генералы в "Дыме", Сипягин и Калломейцев в "Нови". Значительно возросла роль сатиры в романах "Дым" и "Новь". Как в описании кружка Губарева, так и в изображении ратмировских генералов ("Дым") заметны элементы шаржа и карикатуры; Сипягин и Калломейцев в "Нови" развенчиваются в манере, близкой к Салтыкову-Щедрину.
С помощью системы художественных деталей писатель доводит до комизма чопорность и мнимое величие членов Ратмировского кружка.
Так, например, намекая на плохое французское произношение генералов, он не без иронии замечает: "Литвинов тотчас признал их за русских, хотя они все говорили по-французски...". Изображая пикник генералов в Бадене, Тургенев прибегает к шаржированию и даже к карикатуре.
В 1875 году Тургенев восхищается отдельными главами "Господ Головлёвых" и высоко оценивает "Благонамеренные речи". Он пишет Щедрину: "...прочёл "Семейный суд", которым остался чрезвычайно доволен. Фигуры все нарисованы сильно и верно: я уже не говорю о фигуре матери, которая типична - и не в первый раз появляется у Вас - она, очевидно, взята живьём - из действительной жизни. Но особенно хороша фигура спившегося и потерянного "балбеса". Сатирическим разоблачением либералов и консерваторов в "Нови" Тургенев был во многом обязан Щедрину.
Также Тургенев придавал большое значение портретным характеристикам персонажей. В создании портретов у него был накоплен большой опыт благодаря так называемой "игре в портреты", которую можно рассматривать как ключ к творческой лаборатории художника. Внешнему портрету персонажей Тургенев уделял очень большое внимание. В его рассказах, очерках, повестях, поэмах и романах встречаются различные виды портретов. Наиболее распространённым в произведениях Тургенев является детализированный портрет с подробным описанием внешности героя: роста, волос, лица, глаз, а также некоторых характерных индивидуальных признаков, рассчитанных преимущественно на зрительское впечатление. Портретное мастерство писателя совершенствовалось с годами и в последних романах "Дым" и "Новь" достигло своего наивысшего расцвета. Так, в блестящем сатирическом портрете Калломейцева обращают на себя внимание, во-первых, обилие ярких динамических деталей и, во-вторых, мастерское описание одежды, которое подчёркивает социальную принадлежность персонажа.
"Уже по тому, как Семён Петрович Калломейцев, молодой мужчина лет тридцати двух, вошёл в комнату - развязно, небрежно и томно; как он вдруг приятно просветлел, как поклонился немного вбок и как эластически выпрямился потом; как заговорил не то в нос, не то слащаво; как почтительно взял, как внушительно поцеловал руку Валентины Михайловны - уже по всему этому можно было догадаться, что но воприбывший гость не был житель провинции, не деревенский, случайный, хоть и богатый сосед, а настоящий петербургский "гранжанр" высшего полёта. К тому же и одет он был на самый лучший английский манер: цветной кончик белого батистового платка торчал маленьким треугольником из плоского бокового кармана пёстренькой жакетки; на довольно широкой чёрной ленточке болталась одноглазая лорнетка; бледно-матовый тон шведских перчаток соответствовал бледно-серому колеру клетчатых панталон. Острижен был г-н Калломейцев коротко, выбрит гладко; лицо его, несколько женоподобное, с небольшими, близко друг к другу поставленными глазками, с тонким вогнутым но сом, с пухлыми красными губками, выражало приятную вольность высокообразованного дворянина".
Нетрудно заметить, что все детали передающие динамику героя и особенности его одежды, сгруппированы и подчинены главному социальному стержню; они характеризуют общественное и воспитание Калломейцева. Из первой половины портретной характеристики можно узнать об аристократизме героя ("петербургский "гранжанр" высшего полёта") , из второй - о его дворянской принадлежности ("лицо... выражало приятную вольность высокообразованного дворянина") .
Тургеневские портреты порой перегружены деталями; авторское от ношение к изображаемым героям в них более скрыто. Верный принципу "тайной психологии", Тургенев принадлежит к художникам, которые склонны скрывать свою тенденциозность. И всё же ему это не всегда удаётся. Например, в романе "Новь", где есть прокомментированный общий портрет Остродумова и Машуриной: "Возле стола сидела женщина лет тридцати, простоволосая, в чёрном шерстяном платье, и курила папироску. Увидев вошедшего Остродумова, она молча подала ему свою широкую красную руку... В обоих курильщиках было нечто общее, хотя чертами лица они не походили друг на друга. В этих неряшливых фигурах, с крупными губами, зубами, носами (Остродумов был к тому же ещё и ряб), сказывалось что-то честное, и стойкое, и трудолюбивое".
Другая разновидность тургеневского литературного портрета - сатирический портрет, который близок к гоголевским. Это сказалось не только в широком использовании фона и приёмов косвенной характеристики, но и в том, что авторские комментарии к сатирическому портрету, дающие определённую психологическую оценку, чаще всего не ограничивались простым указанием на какое-либо одно качество героя, а как бы суммировали их. Например, портрет Паклина из "Нови": "Дверь слегка приотворилась, и в отверстие просунулась голова... То была круглая головка с чёрными, жёсткими волосами, с широким морщинистым лбом, с карими, очень живыми глазками под густыми бровями, с утиным, кверху вздёрнутым носом и маленьким розовым, забавно сложенным ртом. Головка эта осмотрелась, закивала, засмеялась - причём выказала множество крошечных белых зубков - и вошла в комнату вместе со своим тщедушным туловищем, короткими ручками и немного кривыми, немного хромыми ножками".
В этом явно компрометирующем героя портрете обращают на себя внимание, во-первых, гоголевский приём - выделение одной характер ной, генерализующей детали и придание ей значение целого (голова Паклина) ; во-вторых, использование метонимии ("головка эта... вошла в комнату") и, наконец, в-третьих, уменьшительно-ласкательные формы лексики, несущие в себе большой заряд авторской иронии ("головка", "глазки", "зубки", "ручки", "ножки") .
О портретном мастерстве Тургенева хорошо сказал А. Г. Цейтлин в своей книге "Мастерство Тургенева-романиста": "Тургеневский портрет реалистичен, он изображает внешность человека в её закономерной связи с характером, в определённых социально-исторических обстоятельствах. И потому его портрету всегда свойственна типичность".
Отсюда вытекает стремление писателя выделить в портрете персонажа его психологическую или социальную доминанту.
Два последних романа "Дым" и "Новь" писались под несомненным воздействием демократической литературы 60-70 годов. Политика ощутимее, чем прежде, вошла в творчество Тургенева в этих романах. В своих произведениях Тургенев обличил помещиков-крепостников и дворянско-буржуазных либералов, разоблачая их бездушие и лицемерие, и напускную гуманность, скрывавшую вражду к народу, боязнь народных масс. Если в романе "Дым" Тургенев не показал героев, способных рассеять "дым", то в "Нови" такие герои есть и они могут вспахать вновь, разбудить народ, начать его просвещать - разбудить Россию.
