Стратег не только должен удерживать согласованное бытие других в управлении, но и придавать удержанию надежность, гарантированность в успехе внутреннего функционирования и развития в меняющихся условиях. … Лучшая основа этих гарантий – обращение к высшим знаниям и мироотношениям. Иначе говоря, иерарх превращается в стратега через посредство заимствования критериальной базы, лежащей в высшем познании и культуре. Поэтому, исторически стратег-полководец часто кооперативно сотрудничал с волхвами, с жрецами, с философами. Вспомним, например, отношения Александра Македонского с Аристотелем. Естественно, что стратег не просто думает, а ведет мыслительный «расчет», анализирует все внешние воздействия, инвентаризирует все потенциалы, соотносит с заказом, с ранее поставленными целями, задачами, проблемами и т.п. Но он это делает через посредство высших критериев, содержательно значимых для придания своим соображениям собственно стратегического характера. Он должен иметь «обобщенные планы». Но их содержание выражено в языке абстрактных средств, заимствованных из философии, науки, культуры. Если устранить эти критерии, стратег возвращается к бытию иерарха, но не стратега.
Источник:Анисимов О.С. Стратегическое управление и государственное мышление. – М.: ИПК Госслужбы, 2006. Сх. 13. С. 23.
