- Понимаешь, сейчас мне трудно это устроить, я боюсь, что меня тоже скоро сократят, потому что они собираются сокращать большое количество трейдеров, и зачем им тогда столько бухгалтеров? И я там далеко не главное лицо…
- Мм, а что тебе трудно куда-то устроиться?..
- На биржевом рынке наблюдается падание. Наверняка, многие подобные фирмы сокращаются… Не знаю, могу просидеть без работы не один месяц. Я знаю одного вполне себе способного парня в области моей профессии, который полгода не мог устроиться на этот гребанный учет ЦБ из-за кризиса, который был, ну знаешь, два года назад.
- А что с Сонькой?
- …Она еще у меня…
- Ага... - поддакнула с сарказмом Вера.
- Но это не то, что ты можешь подумать.
- Да? Как здорово. Спишь с ней?
- Нет, я не сплю с ней. Я же сказал.
- Ну, это дело времени, да?.. Как это было со мной.
- Нет, не так это. Перестань. Но она предложила мне одно довольно хорошее предприятие, и я мог бы им заняться на то время, пока… если буду без работы. В любом случае, я еще не решил.
- Все это отмазки. Пошел ты. Можешь не приезжать! – вид у нее стал недовольно-свирепый, как у девочек, которым запрещают то, на что они рассчитывали.
- Не надо так, - он взял ее за руку – она не отняла. - Вера, я же знаю, ты хочешь, чтобы я приезжал.
- Больше не хочу.
- Я привез конфеты, какие ты любишь. – Он достал из кармана несколько видов карамельных конфет и денежную банкноту, вполне достаточную «на булавки», сунул ей в карман пальто. – Это на первое время. Я уверен, все образуется. Иди сюда, - он притянул ее к себе, поцеловал в губы, она – несколько присмирев – ответила инертным движением усталого, безынициативного принятия. Он коснулся пальцами ее волос.
Немного отстранившись, она посмотрела на него. Взгляд ее глаз, или, может быть точнее, сами ее глаза покрыло, как нежнейшим флером, не льдом противоречия, самоуверенности; а легкой дымкой, туманом непонимания, пока еще латентной сокрушенности. Не прощаясь, растерянно, она вышла из машины… и пошла по направлению к дому. Он окликнул ее. Она вскользь махнула рукой.