Закон исключенного третьего

в состоянии помнить, являются не более чем языковыми конвенциями.

Изложенный взгляд таков, что его на самом деле никто не придерживается. Если доктор говорит вам, что «ваша жена больна раком», у вас не возникает никаких сомнений, что услышанное вами выражает мысль; у вас также не возникает сомнений в том, что если врач прав, ваша жена испытывает и будет испытывать болезненные ощущения, которые не принадлежат вам. Ваше душевное состояние было бы совсем другим, если бы все сказанное вы воспринимали как лингвистическое сокращение для описания ваших собственных чувственных впечатлений. Но, разумеется, это не аргумент. Тем не менее я замечаю, что те, кто придерживается взгляда, с которыми всегда сражаюсь, избегают применять его к бытию другого человека, а довольствуются его применением к таким объектам, как ледниковый период, которые обладают крайне незначительным эмоциональным содержанием. Это нелогично. Если ледниковый период — всего лишь языковая конвенция, то таковы же ваши родители и ваши дети, ваши друзья и ваши сослуживцы. Конечно, все еще возможно принимать свидетельства. Вы можете сказать: «Мистер А, насколько мне известно, является последовательностью звуков и образов; но я обнаружил, как ни странно это выглядит, что если я интерпрети-1 рую звуки как такие, которыми я мог бы выражать определенные l мысли или восприятия, то они часто оказывались бы истинными, j Поэтому я решил вести себя так, как если бы мистер А был разум- ί ным существом». Но ваше душевное состояние не будет таким, каким оно было бы в том случае, если бы вы верили в «реальное» существование разумного мистера А.

Когда мы спрашиваем: «Может ли не наблюдаемое мной событие реально происходить?», мы задаем вопрос, который, по крайней мере в отношении других человеческих существ, имеет очеШ! большое эмоциональное содержание и, как кажется, вряд ли мо-ί жет быть полностью лишен значения. Нас интересует любовь ненависть других людей, их радости и страдания, поскольку мы твердо убеждены, что они столь же «реальны», как и мы сами. Μι*

U