Язык как выражение

связанном с восприятием кошки, но возможные связи могут быть крайне многочисленны. То же самое можно сказать, причем в более сильном смысле, про мнение. Итак, мы сталкиваемся с двойной трудностью: с одной стороны, события, которые можно правильно изобразить как мнение по поводу данного суждения, весьма различны, а с другой стороны, мы нуждаемся в новом словаре, если намерены охарактеризовать упомянутые события иначе, чем указанием на объекты.

Что должно происходить, когда я полагаю суждение «Мистеру А — жарко»? Мистер А не обязан быть реальной личностью: он может быть только воображаемой личностью, которую во сне я видел в аду. Никакие слова при этом не требуются. Я видел воду, испаряющуюся при температуре замерзания; я мог бы (если бы имел поменьше знаний) погрузить свою руку в воду, веря, что она горячая, и оказаться в шоке от неожиданного ощущения холода. Ясно, что в этом случае мнение могло бы быть совсем бессловесным. С другой стороны, во мне должно существовать нечто соответствующее слову «жарко», а также нечто, что ощущается, возможно ошибочно, как знак личности, названной «мистер Л». Почти невозможно сделать подобные высказывания достаточно смутными, хоть я и сделал в этом направлении все от меня зависящее.

Как я полагаю, одно слово «мнение» следует заменить несколькими. Прежде всего: восприятием, памятью, ожиданием. Далее, подходят умозаключения на основе привычки, которые Юм рассматривал в связи с причинностью. Последними приходят на ум взвешенные выводы, которые поддерживаются или отвергаются логиками. Их следует различать в данном обсуждении, поскольку они вызывают различные состояния у субъекта мнений. Допустим, я — диктатор, и в 5 часов пополудни 22 октября некто попытается вонзить в меня кинжал. На основании рапорта секретной полиции я полагаю, что это должно произойти; такое мнение является (или по крайней мере может являться) логически выводным мнением; оно также может быть мнением, полученным умозаключением на основе привычки.