ВОСПРИЯТИЕ И ЗНАНИЕ

Слово «восприятие» — одно из тех, которое философы античной эпохи использовали некритически, с позиций здравого смысла. Теэтет, когда Сократ спрашивает его об определении «знания», предполагает, что знание — это восприятие. Сократ убеждает его отказаться от этого определения, главным образом потому, что воспринимаемое является преходящим, в то время как знание должно быть о чем-то вечном; но он не ставит вопрос о том, чтобы мыслить событие восприятия как отношение между субъектом и объектом. Здравому смыслу кажется очевидным, что мы воспринимаем «вещи», во всяком случае видя их и притрагиваясь к ним. Зрение может иногда обмаИътватъ, как в случае с кинжалом Макбета, но осязание — никогда. «Объект», в моем понимании, означает этимологически нечто выделенное: если я натыкаюсь в темноте на столб, я убежден, что воспринимаю «объект», а не переживаю внутренний опыт. Это как раз тот взгляд, который подразумевается в опровержении д-ром Джонсоном Беркли.

Данная теория восприятия, основанная на требованиях здравого смысла, вызывала возражения с различных точек зрения. Картезианцы отрицали взаимодействие между сознанием и материей и поэтому не могли признать, что когда мое тело натыкается на столб, это физическое событие выступает причиной ментального события, которое мы называем «восприятием столба». С позиций картезианского учения было естественным принять или психологический параллелизм, или доктрину Мальбранша, согласно кото-

Восприятие и знание

рой мы видим все вещи в Боге, или Лейбницевы монады, которые подвержены сходным, но одновременно систематически различным иллюзиям, называемым «отражение Вселенной». Во все этих системах, однако, чувствуется что-то фантастическое, и только философы, долго приучавшиеся к абсурду, могли поверить в них.

Гораздо более серьезной критике теория здравого смысла в отношении восприятия была подвергнута в науке через призму изучения причин ощущений. Основным итогом этих нападок на мнения означенных философов стала доктрина Локка, согласно которой вторичные качества являются субъективными. Отказ Беркли от материи был вызван в том числе, хотя и не главным образом, научными теориями света и звука. У последующих британских эмпиристов научная трансформация доктрины здравого смысла приобретает все более важное значение. Определение Дж. Ст. Миллем «материи» как «постоянной возможности ощущений» — результат комбинации научных взглядов с взглядами Беркли. Такова же доктрина материалистов, санкционированная в СССР авторитетом Ленина, согласно которой «материя» является «причиной ощущений».

Чтобы стало ясно, что наука может сказать по обсуждаемому вопросу, важно для начала забыть о берклианской метафизике, к которой, как одни надеются, а другие опасаются, справедливо или нет, могут привести выше упомянутые разногласия. Давайте иметь в виду, что мы с самого начала различали два вида теории познания. Одна — инспирированная картезианским сомнением и поисками того, что сомнению не подлежит. Другая — той областью науки, в которой, принимая все установленное наукой, мы ищем определение событий, которые могут быть названы познавательными актами, и отношение к другим событиям, которые делают их таковыми. Давайте на минуту примем второй вид теории познания и исследуем те события, которые здравый смысл рассматривает как «восприятия», с намерением установить, являются ли они познавательными актами, если нет, как они связаны с нашим опытным знанием действительности. В этом исследовании мы предполагаем, что мир таков, каким он представляется науке, пока не задаваясь вопросом, оправданы ли наши предположения.