кому уровню определенные свойства пространственно-временных отношений, которые угрожали стать синтетическим α priori общих истин.
С позиций теории познания имеется еще вопрос, на который следует ответить, прежде чем принимать рассматриваемую теорию. Он представляет часть более общего вопроса об отношении понятийной точности к чувственной размытости. Все науки используют понятия, которые в теории точны, но на практике более или менее размыты. «Один метр» был определен французским революционным правительством со всей возможной тщательностью: это расстояние между двумя метками на определенном стержне при определенной температуре. Но возникают две трудности: метки не являются точками, а температура не может быть определена точно. Или возьмем определения времени, скажем полночь по Гринвичу в конце декабря, 31,1900. (Английская общественность считала этот момент концом девятнадцатого века, хотя ей следовало бы использовать меридиан Вефлеема вместо Гринвичского). Полночь может быть определена только посредством измерений, скажем, хронометром; но ни одно наблюдение не является точным, т. е. существует конечный период времени, в течение которого любой хронометр, как кажется, указывает на полночь; более того, ни один хронометр не показывает в точности правильное время. Следовательно, никто не мог точно знать, когда закончился девятнадцатый век. Два взгляда могут быть приняты в этой ситуации: первый, согласно которому существовал точный момент времени, когда девятнадцатый век закончился, и второй, согласно которому точность иллюзорна, а точная датировка вообще концептуально невозможна.
Давайте приложим подобные воззрения к случаю с цветом, который более непосредственно касается нашей нынешней проблемы. Я предположил, что собственное имя должно быть дано каждому оттенку цвета, но оттенок цвета обладает тем же видом точности, что и точная дата или точный метр, и никогда не может быть определен на практике.
Существует формальная процедура, которая приложима ко всем тем случаям, когда мы ищем, — как вывести из чего-то данного в