предложение должно означать нечто, что может быть замечено в воспринимаемой данности. Если вы видите собаку и говорите: «Собака», вы делаете истинное высказывание. Если вы видите собаку в конуре и говорите «собака в конуре», вы делаете истинное высказывание. Для таких предложений не нужны глаголы, они могут состоять из отдельных слов.
Одной из кажущихся загадок языка является то, что в обычной речи предложения бывают истинными или ложными, но отдельные слова никогда. В объектном языке этого различия не существует. Каждое отдельное слово этого языка способно пониматься само по себе, и когда это так, оно означает, что приложимо к присутствующей данности восприятия. Когда вы говорите «собака» в этом языке, ваше высказывание будет ложным, если вы глядите на волка. В обычной речи, которая не расслаивается на языки различных уровней, невозможно установить, когда слово «собака» произносится, используется ли оно как слово объектного языка или же как в выражении: «Это — не собака». Очевидно, что если слово «собака» может быть использовано как для отрицания наличия собаки, так и для утверждения такового, единичное слово утрачивает свою утвердительную силу. Но в объектном языке, на котором все остальные языки основываются, каждое единичное слово является утверждением.
Давайте теперь переформулируем сущность объектного языка в целом.
Объектное слово — это класс сходных звуков или же произнесений таких, что они по привычке ассоциируются с классом взаимно сходных событий, часто в то же время данных в опыте как одно из звукосочетаний или одно из произнесений, которые являются предметом обсуждения. Другими словами, пустьУЦ, А,, Л3... — множество сходных событий, av аг, а3... — множество сходных звуков или произнесений; предположим, что когда происходит событие Аг, вы слышите звук аа/ a когда происходит событие А2, вы слышите звук аги так далее. После этого прошло очень много времени, вы замечаете событиеЛп, сходное сА1ГА^А3...ги это побуждает вас по ассоциации произнести или же вообразить звук αη, который