Приведенная формулировка является нечеткой, что создает неудобства. Откуда мы знаем, как слушатель будет действовать? Откуда мы знаем, какая часть его реальных действий обусловлена одними особенностями окружающей среды, а какая — другими? Более того, нельзя признать полностью истинным утверждение, что слова производят в точности те эффекты, которые утверждаются с их помощью. «Королева Анна мертва» — это высказывание обладает крайне незначительной динамической силой, но если бы мы находись у ее смертного ложа, данный факт, вероятно, оказал бы на нас сильное воздействие. Тем не менее данный пример следует исключить из рассмотрения, поскольку мы имеем дело с словесном выражением текущих фактов, так что исторические факты можно оставить для более позднего рассмотрения.
Мы полагаем, что намерение уместно рассматривать только в связи с предложениями, а не словами, кроме тех случаев, когда слова используются как предложения. Возьмем такое слово, как «жарко», значение которого чувственно воспринимаемо. Можно настаивать, что только невербальный стимул этого слова представляет нечто жаркое. Если в присутствии чего-то жаркого нам на ум приходит слово «холодно», это происходит потому, что слово «жарко» пришло в голову первым, а затем оно вызвало слово «холодно». Возможно, что каждый раз, глядя на огонь, мы вспоминаем Кавказ в связи со следующими строчками: Можно ли держать в руке огонь, Думая о морозном Кавказе?
Однако опосредованные словесные ассоциации могут быть существенными, так что мы не придем к ошибке, полагая, что «Кавказ» подразумевает «огонь». Следовательно, мы можем сказать: если определенные ^ситуации вызывают определенное слово без какого-либо словесного опосредования, слово означает как раз эти ситуации или то, что у них общее. И в таком случае услышанное слово приводит к одной из обсуждаемых ситуаций. Когда мы говорим, что слово приводит к ситуации, мы имеем в виду нечто не очень определенное, что может быть образом, или действием, или же только зарождающимся действием.