му вопросу было опубликовано в 1994 году психологом по имени Маттиас Раутерберг, за которым последовала Маресса Орзак, основавшая в 1996 году больничную службу для зависимых от новых технологий. На французском берегу кроме Дана Велеа, который был одним из первых, кто заинтересовался этой «токсикоманией хай-тек», Валери Симон, получившая диплом об углубленном образовании по психопатологии в университете Тулузы, провела в 1999 году под руководством своего научного руководителя Анри Штуль-мана первое качественное исследование зависимости от видеоигр, основываясь на данных о двадцати семи лицах. Наконец, интерн психиатрии в больнице Нанта Жаки Готье провел в 2001 году количественное исследование на выборке, состоявшей из пятисот интенсивных серферов. Все эти специалисты обеспокоены, но признают, что им не удалось присутствовать при «взрыве», как пророчили американские Кассандры, которые уже видели появление «тотальной наркомании XXI века».
Если мнения врачей разделились по поводу протяженности и объема эпидемии, тяжесть симптомов никого не оставляет равнодушным. Все они наблюдали или читали в профессиональных журналах свидетельства страданий. Первые симптомы часто проходят незамеченными: по пятьдесят раз на дню, и прежде всего с утра, как только проснется, серфер устремляется к своему компьютеру, чтобы проверить, получил ли он почту, или, если он участвует в игре, чтобы продолжить прерванную партию. Затем он превращается в мономаньяка: теперь он интересуется только своей деятельностью в Сети и забрасывает подальше гитару, или поделки, или пешие прогулки, к которым прежде был неравнодушен. Он становится менее общительным: все чаще отказывается от походов в кино, бары или ужинов. Впрочем, у него больше нет настоящих друзей, кроме тех, которых он встречает он-лайн. Он замыкается в себе, отрицая очевидное, отказываясь довериться семье. Эта прогрессирующая