Рембо Нинтендо

Психоаналитик Борис Цирюльник также говорит о перенасыщении жестокими образами (из телепередач, видеоигр), которое становится тем более сильным, что детский мозг еще только формируется, и у детей происходят «многие десятки тысяч нейронных замыканий в день»⁹. Это заражение мозга биологически записано в детскую память (это феномен отпечатка) и приводит к серьезным сомнениям по поводу того, «что образы насилия делают наших детей воспитанными и послушными»...

Лилиан Люрса категорически отвергает катарсиче-ские добродетели общедоступной демонстрации насилия — тезис, согласно которому «показанное убийство есть сэкономленное убийство». Но обвинять телевидение во всех смертных грехах означает для нее снять ответственность с нас самих как воспитателей. «Само собой, местные, персональные и семейные условия тоже играют свою роль в игре, — признает Лилиан Люрса, — не все юные телезрители становятся подростками-преступниками. Но насилие не очищает, оно заражает. Здесь как с алкоголем, одни «заражаются» сильнее, другие — меньше. Некоторые подростки обладают запасом в три сотни слов и просиживают перед экранами телевизоров чуть ли не сутки напролет. Таким образом, многие исследователи считают, что дети, не в полной мере пользующиеся речью, отрезаны от реальности и пытаются освободиться от этой своеобразной немоты, переходя к действию». Как часто говорят психоаналитики, упрощая этот вопрос: «то, что не может быть символизировано, познается действием».

Но ведь сказки былых времен, те, что рассказывали нам наши бабушки, тоже были жестокими, с их сюжетами, населенными великанами-людоедами и жестокими колдуньями. Они не слишком отличались от сегодняшних «ужастиков». Почему же телевизионное насилие

⁹ Записки, опубликованные в мае 2002 года в La Recherche под названием «Преподавать насилие».

Дети процессора

имеет гораздо более серьезное влияние на детскую психику, чем сказки братьев Гримм? «Существует кардинальная разница, — объясняет Дани Робер-Дюфур ¹⁰, философ и специалист в области образования. — Прежде всего бабушка, рассказывая об ужасных вещах и событиях, помещала их в повествовательные рамки и таким образом делала их сравнительно приемлемыми. Далее, существует четкое различие между абсолютно воображаемым миром людоеда в сказке, заставляющим ребенка думать о нем как о другом мире (о мире вымышленном), и крайне реалистичным миром телевизионных ужасов с его драками, насилием, кражами и убийствами, без всяких отличий от реального мира. Педопсихиатры свидетельствуют о случаях с детьми, которые, например, считают, что могут безо всяких последствий выпрыгнуть из окна высокого этажа „как по телевизору". И теперь их может остановить не символическое запрещение, а только травма, полученная в реальности».

Точно так же насилие в кино менее опасно, нежели телевизионное. «Кино в зале всегда было проводником насилия, но оно требует места для зрителя, который смотрит на это насилие, зная, где он находится, кто он, куда он пришел», — считает философ Оливье Монжен ", директор редакции журнала Esprit. И напротив, телевизионное насилие заключается в постоянном потоке образов, где реальность (новостные и документальные программы) перемешивается с вымыслом. Место зрителя неопределенно. Телевидение становится ментальным продолжением, проекцией самого себя.

¹⁰ Книга вышла осенью 2003 года в издательстве Denoel.

" Выдержка из статьи в Liberation 29—30 июня 2002 года под названием «Насилие по телевизору заключается в постоянном шквале образов».

.4. Рембо Нинтендо